В западне

Враги познаются в беде

Бейте в барабаны! Скрипит зубами и рычит орава! Сердце — наша котельная! Ярость — наш огонь!

Грянул глас: «все в ружье!». Взвинтились пушки наголо, в ушах звенит лязг затворов. Заиграла армейская гармоника!

В глазах гиганта бушует шторм первобытной злобы. Всепроникающим рёвом тварь будто бы огласила о своём желании «поиграться» с забредшими путниками.

Но вряд ли эта тупорылая туша подозревала, что сегодня пищевая цепочка будет не на её стороне. Сегодня добыча была вооружённой до зубов, и она не привыкла бежать от боя.

Бросившись в бой, в рожу твари сразу же прилетело несколько свинцовых «приветов» от отряда красноармейцев, которые явно не собирались стать для неё перекусом. Пули входили в мясо с глухими хлопками, выбивая фонтаны тёмной крови, но чудовище лишь взревело громче, словно каждый новый удар только подливал масла в его бешенство.

Когда мутант подбежал почти вплотную к пони, он занёс свою толстую когтистую лапу для удара. К общему охренительному счастью, удар ушёл в молоко. Бойцам удалось увернутся, хотя и ближайшее к ним дерево разлетелось со свистом, будто его срезали гигантской косой. Щепки хлестнули по мордам, запах свежей древесины смешался с гарью пороха.

Пока чудовище готовилось продолжить бой, солдаты продолжали поливать его огнём. Стволы раскалились, приклады били в плечи, зубы сводило от непрерывной стрельбы. Но сколько бы дырок ни появлялось в туше этого создания, это не особо остужало его свирепость — оно перло вперёд, как живой танк, тяжёлый и тупой.

Под копытами бойцов было уже с пару десятков пустых гильз — они звенели, перекатывались, впивались в землю, но толку от этого больше не становилось. Патроны уходили, а тварь всё ещё стояла.

Одно радовало — этот упырь был неповоротлив, как бухой як в лабиринте зеркал. Он постоянно путался в деревьях, то и дело цеплялся за ветви, разворачивался с мучительной медлительностью, снося всё вокруг. А учитывая, что вокруг было много стволов, бурелома и коряг, зверю было просто негде развернуться вовсю. Так что пони хотя бы повезло с мобильностью — они скользили между деревьями, меняли позиции, били с флангов, исчезали из-под удара в последний момент.

Впрочем, это мало улучшало ситуацию. Усталость уже начинала подтачивать мышцы, дыхание рвалось из груди, как из прорванного меха, а мутант всё ещё не думал падать.

Тем временем Булат лихорадочно отдавал команду за командой, голос его был хриплым, но чётким. Он вовсю следил за тем, чтобы никого из его бойцов не зацепило, отмечал каждое движение твари, каждый опасный замах. В голове у него крутилась холодная, отточенная схема боя — годы службы вбили в него эту способность думать даже тогда, когда вокруг царит настоящий хаос.

Адреналин бил в голову, но в голове у него крутилась холодная, отточенная схема боя — годы службы вбили в него эту способность думать даже тогда, когда вокруг царит настоящий хаос.

К счастью, бойцы быстро реагировали на его приказы и на поведение самого мутанта. Они уже работали как единый механизм — без лишних слов, без паники, только короткие сигналы и точные движения. А Бурёнка и вовсе держался дальше всех, прикрывая принцессу.

Сама же Луна держалась в укрытии, осторожно выглядывая из-за профиля Бурёнки. Боец, в отличие от остальных товарищей, держал своё оружие в молчании, дабы не навлечь зверя на себя.

Принцесса была зла, нереально зла. Она беззвучно, одними губами, продолжала проклинать свою удачу самыми крепкими выражениями, какие не в каждом шалмане услышишь. Ведь надо же было этой твари выскочить именно в тот момент, когда вновь вернулась к полу овощному состоянию. Ей не то, что колдовать, ей банально двигаться было тяжело, будто тело внезапно залили свинцом. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, каждая попытка сосредоточиться расползалась в голове бесформенной кашей. Она, привыкшая двигать ночное светило, сейчас с трудом удерживала себя в стоячем положении.

Унижение жгло сильнее страха.

Единственное, что пока что спасало её от встречи с праматерью Фауст, это отряд Булата.

В их движениях не было суеты: короткие перебежки, перекрытие секторов, негромкие, но чёткие команды. Действия же самого сержанта вовсю подтверждали его компетенцию командира — он не просто отдавал приказы, он чувствовал бой. Поворачивал голову ровно в тот момент, когда где-то на фланге начинало сгущаться напряжение, менял позицию ещё до того, как опасность становилась очевидной. И, судя по его поведению, — по тому, как он экономил патроны, как выбирал укрытия, как прикрывал своих, — этот пони явно повидал реальные бои, а не учения с холостыми.

Остальные бойцы тоже держали планку. Никто не рвался вперёд в героическом безумии, но и не отступал, когда становилось по-настоящему жарко. Они подчинялись приказам, подхватывали друг друга, передавали патроны почти на ощупь, не отвлекаясь от боя. Это была работа — тяжёлая, грязная, смертельно опасная, — но выполненная с той выучкой, которую не получить за один год службы.

Северяне порой действовали ей на нервы — впрочем, если быть честной, чаще всего это был один конкретный, неисправимо самодовольный болван, — но отрицать очевидное она не собиралась: своё ремесло они знали отлично. Более того, в чём-то они, пожалуй, смотрелись выгоднее на фоне солдат Эквестрии. И пусть в выучке Ночной гвардии, которую она гоняла до седьмого пота лично, у неё не было ни малейших сомнений, то об остальной эквестрийской армии подобного с уверенностью сказать она уже не могла.

На краткий миг принцесса поймала себя на мысли: если один этот отряд дерётся так, то на что же тогда способна вся Красная Армия целиком? Картина вырисовывалась одновременно тревожная и… завораживающая. И она бы с удовольствием призадумалась над этим вопросом, если бы их сейчас не пытались вовсю сожрать.

Но, увы, сделать с этим принцесса едва ли что могла…

…или же?

И тут принцессу озарила одна мысль. За которой пришло осознание, и в итоге обернулось полноценным планом. Надёжным, как рассудок Пинки Пай, но всё же.

— Бурёнка! — окликнула она бойца по имени, стараясь перекричать рёв чудовища и треск ломающихся деревьев. — Мне нужна твоя помощь!

Тот отвлекся от происходящего боя, и вылупился на Луну недоуменными глазами.

— А я чем, по-вашему, занимаюсь?!

— Послушай! — повысила она голос, чуть не переходя на Кантерлотский глас. — Твои братья по оружию храбры, очень храбры. Но это существо слишком сильное, и рано или поздно оно возьмёт вверх. Если мы не вмешаемся, то этот лес станет нашей братской могилой!

Где-то неподалёку раздался вопль, сменившийся глухим ударом о землю. Чудовище ревело, как сама буря, снося одно дерево за другим. Булату и остальным становилось всё труднее маневрировать между укрытиями.

Копытников так вообще с боевым оскалом вождя племени Угара взобрался на спину зверя и принялся колотить по его голове сапёрной лопаткой. От такого перформанса мясная туша даже ненадолго прекратила бой, но заметив на себе лишнего пассажира, в бешенстве бросил бедолагу куда-то в сторону. К счастью, тот пережил полёт, хотя и был заметно огорчён произошедшим… мягко говоря.

— Ах ты манда косолапая! А ну-ка иди сюда, паскуда, я тебя кадилом ушатаю и панихиду отпою!

С этим «боевым кличем» он бросился на зверя с лопатой наперевес. Митька же, глядя на это вылупленными глазами, гаркнул не хуже Булата:

— Не лезь, оно тебя сожрёт!

Но разозлённый Копытников продолжал своё наступление, не прекращая при этом бросаться одним крепким выражением за другим. Так что остальным ничего не оставалось, кроме как поддержать буйного товарища огнём.

Глядя на всё это представление, юному бойцу становилось всё более очевидно, что здесь принцесса была как никогда права.

— Я не спорю, — выдохнул он, — но что вы тогда предлагаете? Сами видите, что пули эту тварь не берут!

Принцесса на мгновение отвела взгляд туда, где тварь, ревя, разбрасывала защитников, и в её лице проступила тяжёлая решимость.

— Мне нужна твоя магия!

На эту просьбу Бурёнка вообще опешил, и ему начало казаться, что принцессе просто приспичило над ним поиздеваться. Но судя по предельно серьезному профилю Луны, та явно не шутила. И судя по блеску в её глазах — она загорелась какой-то затеей. И это заставляло бедного бойца нервничать ещё сильнее.

Тряхнув головой и вернувшись к реальности, юнец спросил:

— Моя магия? — растерянно переспросил он. — Вы о чём вообще? Я ведь даже не единорог!

Но та на этот аргумент лишь нетерпеливо махнула копытом.

— Это не важно! Магия есть у всех пони, не только у единорогов. И тебя она тоже есть. Мне нужно, чтобы ты позволил мне забрать у тебя часть магии. Так я смогу прикончить эту тварь до того, как она разделается с нами!

В этот миг Бурёнка буквально проглотил язык — в голове творился настоящий кавардак. Затея ему не нравилась от слова совсем.Во-первых, перед глазами всё ещё стояло то зрелище, как Луне с трудом удавалось переносить все «прелести» магического истощения. Перспектива испытать на собственной шкуре тот же набор ощущений откровенно не радовала.

Во-вторых, оставался вопрос доверия. Неприязни к ней он не испытывал, но настороженность никуда не делась. Лишённая магии, она сейчас была скорее обузой, чем активом — зато и угрозы от неё почти не исходило. Отдать ей часть своей силы — всё равно что выпустить джинна из бутылки. И какой тогда смысл ей помогать им? Стоит ей вернуть способности — и она исчезнет, а они и «сука!» крикнуть не успеют.

И это ещё в лучшем случае. В худшем — ещё и попытается их прикончить.

Но тут всплывал другой факт: он был ей должен за свою спасённую шкуру на переправе. Если бы не принцесса, он давно пополнил бы ту коллекцию трупов, что болталась в реке. И сейчас был самый подходящий момент вернуть долг.

К тому же, как бы ни хотелось это отрицать, бой они реально проигрывали. Товарищи вымотались постоянными манёврами, патроны почти закончились — раз уж перешли на редкие одиночные выстрелы. Да и толку от этих пуль… мутанта они, похоже, только злили.

Бурёнка закусил губу до крови, и выдохнул:

— Поверить не могу, что я это делаю… но делать нечего… Давайте уже!

Сказал — и сердца заметно отлегло, будто признался в хищении социалистической собственности, и знаешь, что тебя ждёт пуля, но осознание оного тебя почему-то успокаивает. Конец печальный, но определённый.

— Благодарю тебя, — только и ответила она, и в её голосе больше не было ни слабости, ни сомнений. — А сейчас просто расслабься и не сопротивляйся.

Луна шагнула к нему вплотную и принялась произносить заклятие. Рог пару раз заискрился, но затем перешёл к едва заметному синему свечению.

Бурёнка судорожно вдохнул, по нему прошлась волна странного ощущения. Будто из него что-то тянули. Не больно — нет, скорее странно. Словно из груди вытягивали тёплый, мерцающий клубок, и вместе с ним уходила часть сил, часть жара, часть самого себя.

Спустя несколько секунд это ощущение прекратилось, на замену пришло ощущение легкой слабости и дезориентации. Копыта подкосились, но он смог устоять на месте. Судя по всему, принцесса закончился свою процедуру.

Убедившись, что он ещё живой, Бурёнка обернулся и натурально обомлел.

Луна преобразилась буквально на глазах.

Она выпрямилась во весь рост — и лес будто стал ниже. Боль, усталость, тяжесть — всё слетело с неё буквально за секунду. Доспехи засияли мягким, холодным светом, даже её мех стал более насыщенным на цвета. Крылья расправились — медленно, величественно, раздвигая воздух. Когда Луна вдохнула, это было похоже на прилив, когда выдохнула — по земле побежали длинные тени.

Она сняла повязку со своей гривы, и взмахом копыта развернула её, словно знамя. Прежде тусклая, спутанная — она вдруг потекла живым шёлком, рассыпалась по воздуху невесомым облаком, в котором зажглись крохотные искры, словно кто-то рассыпал по нему Млечный Путь.

— Наконец-то… — с тихим блаженством произнесла принцесса, смакуя хлынувшую в тело силу.

Если бы только юный боец знал, что ему в жизни когда-нибудь предстоит вживую увидеть, как на его глазах перерождалась живая богиня, повелевающая звёздами. На её фоне он ощущал себя маленьким ягнёнком, оказавшимся в логове пантеры. Он сделал шаг назад, потом ещё один — и едва не рухнул, к прежним ощущениям прибавилось ещё и головокружение. В глазах темнело от переизбытка чувств, от сияния, от самого присутствия той, что стояла перед ним.

— Осторожнее, — мягко прозвучал голос Луны.

Тень её крыла легла рядом с ним, прохладная и спокойная, как ночной ветер. Это прикосновение вернуло ему опору лучше любой земли. Её перья на ощупь были мягкими, но прочными. Бурёнка тяжело вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, и всё же не смог заставить себя поднять взгляд выше её доспехов.

— Тебе нужно прилечь. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться дальше.

— Но я должен помочь своим… — прохрипел Бурёнка и дёрнулся было подняться, однако принцесса настойчиво удержала его на месте.

— Не беспокойся, я позабочусь об этом, — продолжала успокаивать его Луна. — А тебе лучше не высовываться, юнец. Драка обещает быть серьезной, и тебе в ней делать нечего.

Бурёнке хотелось было возразить ей, но очередной прилив головокружения и вялость в суставах быстро свели на нет всякие попытки сопротивления. В душе он надеялся, что не совершил ошибку, доверившись принцессе. А будет на него потом орать сержант, или нет — вопрос уже десятый. Сейчас же он решил послушаться совета Луны, предоставив ей дальнейшие бразды над собой же.

Закончив с ним нянчиться, принцессе бросилась в глаза валяющаяся под её копытами винтовка.

Решив проверить свои силы, принцесса телекинезом подозвала оружие к себе. К её несказанному облегчению, заклинание работало идеально, будто до этого не было никаких проблем с магией. Ей хотелось пуститься в пляс от восторга и облегчения, но тут она вспомнила, что у неё ещё осталось незаконченное дело.

— С твоего позволения, я это одолжу, — сказала Луна лежавшему подле неё бойцу, кивая в сторону левитирующей подле неё винтовки.

— Вы разве умеете стрелять? — с хрипотцой спросил он, смирившись с тем, что он ещё и лишился табельного оружия.

— Мне достаточно и штыка! — бодро ответила ему принцесса, а в её взгляде читалось искренне предвкушение хорошего боя, вместе с лёгким азартом.

Бурёнка пару раз недоумённо хлопнул глазами, пытаясь сопоставить реальность с логикой (как итог — бесполезно). Она собиралась загасить этого амбала одним лишь штыком? Его товарищи скопом пытались завалить здоровяка целым шквалом огня (не считая отчаянный удар Копытникова лопаткой), а она хочет сделать всё самой?

Едва заметив, что взгляд его метнулся в сторону принцессы — та уже исчезла.

Ну а сражение в чаще леса и не намеревалось утихать. Сколько бы Булат с бойцами не пытались измотать эту гору мяса, она явно не собиралась сбавлять обороты. Отряд сжался плотнее, уходя в манёвр уже скорее по инерции, чем по расчёту. Стволы опустели, копыта горели, дыхание хрипело.

— Шеф, маслины на нуле! — крикнул Копытников, с трудом удерживаясь от истерики. — Тикать надо, быром! Или все здесь жмурами ляжем!

Словно услышав его слова, мутант победно взревел и ринулся вперёд, ломая деревья грудью, словно сухостой.

И в этот момент над полем боя разлилась тень.

Сверху, сквозь рваные клочья дыма и щепок, ворвалась Луна. Зрелище было подобно стремительному падению звезды. Её крылья ударили воздух с такой силой, что у остальных поднялась дыбом грива. В полёте рог вспыхнул, и в чудовище одна за другой впились тёмно-синие вспышки заклинаний — плотные, как ядра. Первая разорвала мутанту плечо, вторая отбросила тварь в сторону, третья врезалась в грудь с таким громовым рёвом, будто там схлопнулся сам воздух.

Гигант протяжно взвыл, от него тут же повеяло кипящей яростью. Если раньше потуги красноармейцев казались игрой, то теперь всё стало предельно серьёзно. Время для полумер и игр прошло. Теперь только бой насмерть!

Чудовище развернулось и понеслось прямо к аликорну, оставив позади себя недобитых бойцов. Очевидно, для него те не были даже угрозой.

Пока же Луна продолжала кружится в боевом танце, наблюдавшие за этим северяне на определенный миг выпали из сознания. Смертельная битва двух смертоносных страшилищ обещала быть грандиозной. Троица бойцов была настолько обескуражена ослепительным (во всех смыслах) появлением Луны, что те напрочь забыли о бое. Всегда хладнокровный Митька пребывал в живом трепете, будто на его глазах творилось событие космического масштаба и космической же крутости. Даже Копытников на миг разучился материться.

— Народ… у меня одного фляга свистит, или это наша ночная фурия гасит эту паскуду как Тузика ссаной тряпкой? — в оцепенении полушёпотом спросил он.

— Сказал бы я тебе «закусывать надо», — вынес вердикт сержант, с трудом переводя взгляд с зрелища. — Да только самому теперь хочется нажраться. На трезвую голову это не воспринимается.

— Думаю, тут я спорить не стану, — проявил солидарность Митька, протирая уставшие от восприятия этой реальности глаза.

Они продолжали стоять и пялиться, приоткрыв рты, будто селюки впервые увидели городскую цивилизацию. Но сейчас перед ними разворачивалось зрелище, которое нормальный мозг упорно отказывался считать реальностью.

Луна в воздухе двигалась так, будто для неё не существовало ни тяжести тела, ни здравого смысла. Её крылья рассекали воздух длинными плавными ударами, а вокруг рога постоянно вспыхивали холодные тёмно-синие всполохи.

В какой-то момент тварь попыталась достать её размашистым ударом лапы. Луна нырнула под него с таким изяществом, будто просто решила немного поменять позу в танце, и в ту же секунду полоснула штыком по сухожилиям на руке чудовища.

Металл вошёл с неприятным хрустом.

Мутант взвыл так, что даже северяне на какой-то миг посочувствовали бедняге.

— Фига она там вытворяет… — тихо выдохнул Копытников. — Скока-скока ей там лет?

— Вроде как за тысячу, — буркнул Булат, хотя сам не выглядел особенно спокойным.

— Да… в натуре бабуля-динамит, каждый эквестрийский ЖЭК держит в страхе.

— Ей это только вслух не вздумай ляпнуть.

Тем временем мутант, окончательно взбесившись, начал крушить всё вокруг уже без всякой системы. Лапы мелькали, как лопасти мельницы во время урагана. Деревья трещали, словно спички.

Луна же металась между ударами, периодически награждая зверя либо штыковыми «комплиментами», либо тяжёлыми магическими залпами.

Каждый её удар сопровождался таким хлопком воздуха, будто кто-то рядом хлопал гигантскими ладонями.

Митька почесал затылок, пытаясь собрать остатки логики.

— Мне только одно интересно, как к ней магия то вернулась?

— А я говорил, что она нам чешет за свою слабость! — горячо кликнул Копытников, тыкая в сторону принцессы копытом. — Во, зырьте щас, как ей плохо! От тоски аж сил прибавилось и полезла гниду эту валить!

Митька же отрицательно мотнул головой.

— Симулировать магическое истощение? Ну, только если только ты не сам Пониславский.

Копытников задумчиво почесал подбородок.

— Ну, тогда у меня к этой реальности один вопрос…

Он ткнул копытом в сторону неба, где Луна в этот момент с грохотом влепила мутанту в челюсть очередной магический «комплимент», от которого у зверюги даже один клык улетел куда-то в кусты.

— …где она, лягать её за всякое, магию-то взяла?

Секунда тишины.

Потом рядом раздался слабый, слегка обиженный голос:

— У меня.

Троица синхронно обернулась.

На земле, прислонившись к корню огромной ели, сидел Бурёнка. Вид у него был такой, будто его только что аккуратно, но очень старательно выжали, как мокрую портянку.

Глаза мутные, грива растрёпана, а выражение морды — смесь героизма, лёгкого ужаса и глубокой жизненной ошибки.

Копытников моргнул.

— Чего?

Бурёнка тяжело вздохнул.

— Она… взяла у меня немного магии. В смысле, она попросила меня дать ей немного своей магии, чтобы она… могла нам помочь.

Тишина стала ещё гуще.

Троица медленно перевела взгляды на Бурёнку.

Потом на небо, где Луна в этот момент, описав в воздухе красивую дугу, с размаху воткнула штык мутанту куда-то между рёбрами.

Потом снова на Бурёнку.

— Подожди… — осторожно сказал сержант. — Ты сейчас хочешь сказать…

— Да, — устало перебил Бурёнка.

— …что ты…

— Угу.

— …отдал ей…

— Да.

— …магию?

Бурёнка кивнул.

Булат медленно и протяжно простонал, будто на его глазах была свершена глупость стопроцентной выдержки и тройной прогонки. Как-то комментировать это у него уже не было сил.

— Я надеюсь, у всех осталось по одному патрону? — поинтересовался безжизненным тоном Копытников.

Бурёнка от такой реакции сразу напрягся.

— А что мне оставалось делать? Мы явно не ровня этому зверю, а от пуль толку нет! Да, я знаю, что это была плохая идея! Но иначе бы мы точно погибли!

— Почему ты не думаешь, что она сейчас нас не пришьет? — задал встречный вопрос Булат, нервно переглядываясь в сторону побоища. — Теперь то у неё силы есть, и ей уже ничего не стоит пустить нас в расход! Мы даже обосраться не успеем!

В этот момент Луна резко ушла вверх, расправив крылья во всю ширь. Воздух вокруг неё словно втянулся в спираль. На секунду она зависла в небе — силуэт на фоне просвета между кронами, глаза горят холодным светом, грива струится, как кусок ночного неба.

Штык винтовки сверкнул. Металл вошёл в череп мутанта с таким звуком, будто кто-то с размаху всадил лом в мокрый камень. Раздался мерзкий треск костей, хлюпанье плоти — и винтовка буквально по самую ствольную коробку ушла в башку зверя.

Чудовище взревело в последний раз — уже не яростно, а как-то глухо, будто внутри него лопнул огромный мех.

Голова чудовища дёрнулась. Глаза мутанта на мгновение расширились — и потухли. Гигант ещё сделал два шатких шага вперёд, будто не до конца понимая, что уже умер. Затем его туша тяжело завалилась набок.

Хозяин Леса сдал свои полномочия… причём фатально.

И всё, тишина. Та самая странная тишина после боя, когда уши всё ещё звенят от грохота, а мозг пытается поверить, что всё наконец закончилось.

Луна медленно вытащила винтовку из головы зверя. Штык вышел с неприятным влажным чавканьем. Она на секунду прикрыла глаза и глубоко вдохнула. В груди приятно гудел адреналин. Кровь шумела в ушах. Мышцы пели от нагрузки.

И — что самое неожиданное — ей это безумно нравилось.

Впервые за последние годы она сражалась не на жизнь, а насмерть. И хотя в кошмарах ей зачастую приходилось драться с ужасами и похуже. Но даже самый невообразимое порождение кошмара было ничто в сравнении с реальностью. И дело даже не в опасности для себя, но в ощущения.

Сегодня она снова почувствовала себе воительницей, и это ощущение приводило её в искренний восторг. Будто она на короткий миг вернулась во времена военных кампаний. Да, она была рада, что на её земле царил вековой мир, но временами она тосковала по тем ощущениям, которые она могла получить только на поле брани.

— Как же мне этого не хватало, — Луна тихо усмехнулась.

С этими словами она стряхнула кровь со штыка резким движением, расправила крылья и направилась обратно к отряду.

Тем временем у красноармейцев происходил свой маленький кризис миропонимания.

Они стояли в ряд, как школьники на линейке, делая вид, что ничего особенного не происходит.

Над поляной повисла неловкая пауза. Луна остановилась в нескольких шагах, её крылья мягко сложились за спиной.

Никто ничего не говорил ещё в течение нескольких секунд. Пока, наконец, Луна первой нарушила молчание.

— Что ж… — спокойно произнесла она, слегка наклонив голову. — Полагаю, теперь мы в расчёте.

Сержант глядел на неё малость ошалевшими глазами. Для такой ситуации у него просто не оставалось слов. Цензурных — тем более. Остальные его камрады, судя по вытянувшимся лицам, пребывали в том же состоянии. Одно только присутствие тысячелетней богини заставляло их заметно нервничать.

И было с чего...

Если раньше они имели лишь примерное представление о её возможностях — вкупе с её статусом, — то теперь своими глазами увидели, насколько она может быть опасной. Если уж она в одно рыло размотала этого зубастого амбала, то чего говорить о них — простых смертных. Будь здесь хоть квад, хоть взвод — для ночной воительницы это всё равно было бы лишь разминкой.

И сейчас назрел очень хороший вопрос: кто из них теперь от кого зависит…

«И о чём он только думал…» — мысленно поминал Булат Бурёнку, который своими благими намерениями променял одно смертоносное чудище на другое… по очень хреновому курсу.

И хотя она уже второй раз спасает им шкуры, её неоспоримая мощь заметно напрягала. И одному Дискорду известно, что она сделает с ними, когда они перестанут быть ей полезны. Но делать было нечего. Между вероятной и гарантированной смертью разница всё-таки есть.

— Да, пожалуй… — осипшим голосом произнёс Булат.

Он жестом приказал остальным убрать оружие. Те переглянулись, но приказ выполнили.

— Я смотрю, вам уже заметно лучше?

Принцесса утвердительно кивнула. По её походке, взгляду и осанке было видно: держалась она куда увереннее, чем ещё недавно, в своём полуовощном состоянии.

— Как никогда раньше.

— Ну нихрена ты, мать, даёшь… — с плохо скрываемым восхищением протянул Копытников, разглядывая разодранный труп зверя. — Хоть и буржуина, а драться могёшь.

Луна сардонически усмехнулась.

— Учись, сынок, пока я жива.

— Как вы вообще это сделали? — с неподдельным интересом спросил Митька. — Вы же явно исчерпали остаток магии ещё на переправе… если только я не ошибаюсь.

— Нет, солдат, ты не ошибаешься. Я действительно выжала из себя всё до последней капли магии.

— Ага… примерно, как сейчас с Бурёнкой? — вспылил Булат, делая шаг навстречу. — Что это вообще было?!

Все присутствующие бойцы с натуральным ужасом уставились на своего отчаянного командира. На мгновение им показалось, что сейчас ночной аликорн одним махом рога отправит его бороздить просторы вселенной.

Хотя сам Булат тоже прекрасно понимал: противопоставить Луне ему нечего. В случае махача он гарантированно сыграет в ящик. Броско, ярко… и абсолютно тупо. Но сейчас это его мало заботило. За своих бойцов он был готов кому угодно вцепиться в глотку.

К его удивлению, Луна никак не разозлилась на выпад. Она лишь посмотрела на него с лёгким любопытством, чуть склонив голову набок.

— Не стоит беспокоиться, сержант. Я не собиралась вредить ни юнцу, ни кому-либо из вас.

Она бросила хмурый взгляд на Копытникова.

— Даже этому идиоту…

Тот, впрочем, в долгу не остался.

— Ну чего, хочешь меня нахрен послать? Милости просим, давай. Я тебя тогда тоже нахрен пошлю. Ну и чего? Обнимемся — и вместе пойдём?

Его пламенную реплику, впрочем, все благополучно проигнорировали, потому что Луна продолжила:

— В вашей доблести и храбрости сомневаться не приходится. Но бой вы всё равно проиграли бы. Поэтому я и решила помочь. Однако для этого мне нужно было восстановить силы…

— …и поэтому вы забрали магию у Бурёнки, — закончил за неё Митька.

Она отрицательно покачала головой.

— Не забрала, а попросила. И лишь малую её часть. Насильно её забрать я бы не смогла, потому как при любом сопротивлении извлекать магию становится крайне трудно, даже для меня или моей сестры. Поэтому было крайне важно, чтобы Бурёнка сам позволил мне взять у него часть сил.

Бурёнка от всех этих слов заметно стушевался. Уши у него прижались к голове, взгляд упал куда-то в землю, будто там внезапно обнаружилась невероятно интересная шишка.

— Так что на вашем месте я была бы предельно благодарна юноше за то, что он согласился мне помочь. Иначе мы сейчас вряд ли бы разговаривали.

— Да я… — пробормотал он, неловко поводя копытом по земле. — Я ничего такого не сделал. Просто… ну… так получилось.

Он даже попытался махнуть копытом, словно хотел отмахнуться от всей этой темы, но получилось это у него не очень убедительно. Вид у него всё ещё был слегка выжатый, и говорить громко он пока не мог.

— Я хотел как лучше, — добавил он тихо, — но, видимо, я глупо поступил…

— Не скажи, — резко оборвал его Булат.

Все разом повернули головы к сержанту. Тот стоял, тяжело опершись на винтовку, и смотрел на юнца пристальным, усталым взглядом. Булат медленно выдохнул, словно прогоняя остатки злости. Он перевёл взгляд на Луну. В его голосе не было ни грубости, ни вызова — только тяжёлая прямота пони, который привык говорить, как есть.

— Мне не нравится, что вы вернули силы за счёт моего бойца.

На секунду в воздухе снова повисло напряжение. Секунда за секундой, Булат не сводил своего холодного взгляда с Луны. Сама же принцесса стойко держалась под его молчаливым давлением, благо, выдержка позволяла. Она видела, что ситуация грозилась вспыхнуть, но решила не вестись на возможные провокации. Тем более, что теперь их преимущество сошло на нет.

Меж тем, Булат продолжил говорить:

— Однако… — он провёл копытом по лицу, стирая с него кровь и грязь, — если уж говорить честно… другого выхода у нас тогда действительно не было.

Тут его мысли прервал Копытников, который, судя по его одухотворенному и сложному лицу, пытался понять ситуацию.

— Слушайте, я чёт малость не вкурил, а каким фигом она у него магию слямзила? Он же не куко… ой, тьфу ты… не единорог в смысле.

— Магия есть у всех пони, не только у единорогов, — лекторским тоном ответила Луна. — Именно она позволяет пегасам покорять небеса и двигать облака, а земнопони — тяжело работать и возделывать землю. Без неё же… ну… думаю, вы и так уже знаете.

Бурёнка с плохо скрываемой тревогой спросил:

— Со мной… так же будет?

Принцесса отрицательно мотнула головой.

— Не беспокойся, большая часть магии всё ещё при тебе. Даже сейчас мои силы меньше, чем у тебя. У тебя сейчас просто временная дезориентация и небольшая слабость. Но со временем это пройдёт, когда твои магические каналы придут в норму.

Услышав рекомендации от принцессы, бойцу стало малость спокойнее на душе. Он даже глянул на Митьку, надеясь узнать и его мнение. Но тот лишь утвердительно кивнул, разделяя слова аликорна. На этом Бурёнка окончательно успокоился, он даже на миг почувствовал, что его голове стало немного лучше.

Между тем, в глазах Копытникова почему-то загорелся подозрительно озорной блеск, а его улыбка расползлась от уха до уха.

— А что, если… — сдерживая смех и заговорщически оглядываясь, сказал жеребец.

Догадываясь о том, какая очередная «блестящая мысль» пришла в голову его камраду, Митька поднял копыто и открыл рот, но тут…

— Да знаю-знаю, магия так не пашет, заткнися там! — как гаркнул на него хохмач. — Эх, что за лафа, а… Ни пожрать сладко, ни поспать крепко, про бабло вообще молчу. Будто и не увольнялся никуда с лесопилки. Ну хрен уже даже с этим, ладно! Дайте мне хоть мировое господство! Чё, я много прошу?!

На эту страдальческую тираду все лишь закатили глаза.

Тем временем, командир продолжал стоять напротив мутанта, вглядываясь в его отвратительную рожу. Проблемное чудовище продолжало неподвижно валяться в горизонтальном положении, истекая собственной кровью. Больше он уже никого не сможет прикончить. Глядя на это отвратительное порождение Тартата, сержант никак не мозг перестать думать, как такая мерзость вообще может существовать.

— Сколько у нас осталось патронов? — не оборачиваясь, спросил он.

— Чуть больше, чем нихрена, — ответил Копытников, глядя в полупустой магазин винтовки.

Булат едва слышно хмыкнул.

— А эта мразь их впитывала как губка. Разве что гранат накидать, и то — не факт. Как бы мне не хотелось этого признавать, но принцесса права — мы и так были трупами.

Обернувшись, он снова посмотрел на Бурёнку.

— Но малец нас спас.

Бурёнка окончательно смутился и попытался ещё сильнее уменьшиться в размерах.

— Да я…

— Отставить, — беззлобно буркнул сержант.

Тот послушно замолчал.

Булат продолжил:

— К добру или худу это всё — вопрос хороший…

Он на секунду перевёл взгляд на Луну.

— Да и хрен уже с ним, прорвёмся.

Принцесса на мгновение задержала на нём взгляд, на её лице отражалось искренне удивление.

Она действительно думала, что на этом её сотрудничество с красными подойдет к концу, причём к трагическому. По крайней мере, поступи они на её месте так же — она бы тоже была бы в бешенстве.

Но красные оказались более прагматичными, чем она предполагала.

Сам же сержант не опустился до раболепия. Не стал юлить, не стал искать выгоды в сложившейся ситуации. Он прямо высказал недовольство, обозначил границы — и в то же время принял реальность такой, какая она есть. Без истерики и лишних слов.

Причём, что ещё удивило Луну — он её не боялся! Если раньше принцесса не представляла для них такую угрозу, от которой можно было бы нервничать. Сейчас же она хоть и не была на пике своих возможностей, но более чем способна вывернуть его и весь отряд наизнанку. И тот это отлично понимал, но отступаться и заискивать перед ней он явно не собирался, как и остальные северяне.

Луна медленно отвела взгляд, обводя им остальных бойцов. Усталые, покрытые грязью и ушибами, с дрожащими от напряжения мышцами — они не выглядели как победители. Но учитывая, что они пошли драться с неведомым чудищем почти что голыми копытами — они были большими везунчиками… или эпическими идиотами. Но надо было отдать им должное, даже перед лицом практически гарантированной смерти никто из них не дрогнул. Многие бы в подобной ситуации свинтили, сверкая подковами. Они же бросились в бой с свирепостью и отвагой, будто бы от них напрямую зависела судьба целого мира.

Глядя на это, она невольно прониклась к бойцам некоторым уважением.

И что примечательно, они тоже взглянули на свою «подругу» несколько иначе.

Они больше не смотрели на неё как на непонятную переменную или потенциальную угрозу, которую нужно держать на расстоянии. Да, осторожность никуда не делась — и не должна была. Но теперь в этой осторожности чувствовалась не только настороженность, но и признание.

Они видели, на что она способна, для неё эта битва скорее была разминкой. Ей не нужны были патроны или гранаты, ей хватило одного штыка. Она уж точно не была брезгливой и капризной принцесской, которая любит выносить всем мозги. Это была сильная и безжалостная бестия, чей гнев был подобен сверхновой. И это зрелище не могло не ввергать в трепет. Но самое главное — они видели, что она не предала их в разгар боя, хотя момент для этого был идеален. Одно мощное заклинание — и всё, она была свобода от каких-либо обязательств.

Но она заступилась за них…

Луна опустила взгляд на свою винтовку, всё ещё зажатую в телекинетическом поле. Капли крови медленно стекали с штыка, падая на землю тёмными пятнами. Она машинально стряхнула их, и металл вновь блеснул холодным, чистым светом.

Приведя оружие в порядок, она протянула его обратно Бурёнке. Тот осторожно поглядывал то на винтовку, то на принцессу.

— Я у тебя одалживала, возвращаю обратно.

Бурёнка на секунду замешкался, но затем всё же собрался, аккуратно перехватил винтовку и прижал её к себе, словно проверяя, настоящая ли она.

— Спасибо… — пробормотал он.

В воздухе постепенно оседала пыль. Дым рассеивался между стволами, лучи света снова начали пробиваться сквозь кроны. Где-то в стороне осторожно зашуршала трава — лес понемногу приходил в себя после пережитого безумия.

Бойцы расслаблялись медленно, неохотно. Кто-то тяжело опустился на землю, кто-то просто стоял, опираясь на оружие, переводя дух. Напряжение уходило, но не до конца — слишком свежа была память о том, что только что произошло.

Копытников шумно выдохнул, почесал затылок и оглядел всех.

— Ну… — протянул он, — на охоту, считай, сходили. Трофеями обжились. Забухать только осталось. Чё теперь будем делать?

Булат протёр уставшие глаза, в голове была самая настоящая чехарда. Один десяток мыслей сменялся другой. Цель оставалась той же, но путь к ней явно не собирался упрощаться в ближайшее время. Хрен его знает, будет ли ещё что-то подобное на их пути, но отступать было тупо некуда.

— Сначала… — начал он, оборачиваясь, — проверим, где…

Он не договорил.

Позади него, где валялась, туша выродка, раздался тихий, почти незаметный звук. Никто не успел среагировать. Тело чудовища дёрнулось, будто в нём что-то щёлкнуло. Глаза, уже помутневшие и пустые, вдруг резко распахнулись, и в следующую секунду туша резко дёрнулась вверх.

— ШУХЕР! — только и успел крикнуть Копытников, впопыхах доставая оружие.

Гигантская лапа взметнулась и с оглушительным хрустом врезалась в Булата. Удар был таким, что воздух будто выбило из всей поляны. Сержанта швырнуло назад, как тряпичную куклу. Он влетел в дерево с глухим треском, кора разлетелась щепками, ствол содрогнулся от удара.

Тело Булата сползло вниз, он не двигался.

А затем… всё вокруг затихло, а мироздание накрылось непроглядной тьмой. Сержант терял ощущение реальности, его копыта и остальное тело онемело. Но он уже ни о чём не думал, он проваливался в чертоги собственного разума, оставляя мир позади себя…