Дар голоса

Глава 1

Он смотрел в окно, откинув голову на спинку дивана. Сумак Эппл наблюдал за тем, как падающий снег устилает Понивилль свежим белым покрывалом. Рядом с ним, свернувшись в теплый чешуйчатый комок, лежала Бумер, которая издавала дымное фырканье, дремавшая в снежный полдень. В камине потрескивал огонь, а из вентиляционных отверстий в плинтусах вырывался тёплый воздух. Новый дом был идеален во всех отношениях, о которых только мог подумать Сумак, и он был счастлив, что у него было хорошее место для выздоровления.

Завернувшись в шаль, Твинклшайн сидела с ним на диване в дружеском молчании. Она читала, зарывшись носом в книгу заклинаний, и, подняв голову, посмотрела на часы на камине. От удивления у Твинклшайн открылся рот, а книга захлопнулась, и эти два действия резко контрастировали друг с другом.

— Урок магии! Я чуть не забыла про урок магии! Прости меня, Сумак! — Твинклшайн спрыгнула с дивана и приземлилась на пол, стукнув копытами по оголенному дереву. Она немного потанцевала на месте, пытаясь унять панику, а потом поспешила к шкафу у входной двери, чтобы достать защитную зимнюю одежду Сумака.

— Я тоже забыл, — сказал Сумак Твинклшайн. — Я смотрел, как падает снег.

Беспомощный, почти не в силах пошевелиться, Сумак ждал, пока Твинклшайн вернётся с пальто, шарфом, шапкой и одеялом. Но все же он смог немного повернуть голову и вспомнил тот ужасный день, который оставил его в таком состоянии. О, он поправится, ему обещали это, но пока ему было плохо. И он, и Винил должны были исцелиться.

Ожидание было самым страшным.

— Твинклшайн, мне нужно на горшок. — Сумак, смущаясь, ненавидел эту часть больше всего, и, глядя в глаза Твинклшайн, он слишком хорошо понимал их взаимное смущение. Сидеть на унитазе было невозможно, и он даже не мог остаться один в ванне. — Сколько это займёт времени? — Его голос превратился в неловкий писк, и всего на одну секунду Сумак почувствовал нежелательную жалость к себе, которую он отогнал.

— Сумак, никто не знает наверняка. Помни, просто постарайся быть…

— Благодарным за то, что меня не парализовало от шеи вниз. Я знаю. Я слышу это каждый день.

Уголки ее рта опустились, глаза Твинклшайн стали стеклянными от слёз, и она уставилась на Сумака, опустив уши. Вернувшись к дивану, Твинклшайн опустила зимнюю одежду Сумака на деревянный пол и поскребла его копытами, оставляя на досках потертости. Все еще поскрёбывая копытами, она подошла к лежащему Сумаку и, используя свою магию, подняла его, сделав это с максимальной осторожностью и нежностью. Бумер, наполовину проснувшись, подскочила к рогу Твинклшайн, свернулась вокруг него и снова задремала.

— Почему? — спросил Сумак — единственное слово, которое он мог произнести в данный момент, слово, которое подводило итог всему, что творилось у него в голове.

Как обычно, у Твинклшайн не было ответов, и пока она несла Сумака в ванную, несколько слезинок скатились по ее щекам на пол. За последнее время пол видел много слез, причём от многих пони. Слезы радости от того, что у них снова есть дом, слезы разочарования, слезы гнева, слезы боли и слезы, которые упали прямо сейчас, — слезы грусти.

Дом, уютный и скромный, позволял быстро дойти до ванной.

Снег хрустел под деревянными санями, а Сумак наблюдал за тем, как пони Понивилля занимаются своими делами. Твинклшайн всё лучше тянула маленькие деревянные сани, в которых везли Сумака, — теперь на кочках было гораздо меньше тряски, так что ехать было почти приятно. Сумак был зажат кучей подушек, а Бумер служила переносным обогревателем.

Теперь она, Бумер, не спала, и ее голова высовывалась из-под пледа, укрывавшего их обоих. Иногда, если снежинка подлетала слишком близко, она шипела на нее, что не переставало смешить Сумака или хотя бы заставляло его улыбаться. Откинувшись в санях, он размышлял о том, как поживает Олив, как она справляется со своим долгим выздоровлением.

В тот день королева Кризалис ранила многих, и, пожалуй, больше всего Дискорда. Драконикус затаился в домике Флаттершай, превратив себя в шикарную кружевную подушку, и не желал покидать диван Флаттершай. Он не двигался с места — как давно это было? Сумак сбился со счёта. Дискорд также молчал, даже когда Сумак умолял его сказать хоть что-нибудь.

Флаттершай много времени проводила на своём диване, обнимая подушку и шепча ей ласковые слова. Сумак тоже провёл некоторое время на диване Флаттершай, сидя с подушкой и пытаясь завязать разговор. Он чувствовал себя глупо, но Дискорд был… его другом? Трудно было сказать, и еще труднее сказать были ли у Дискорда вообще друзья, кроме Флаттершай? Он был таким антагонистом, и Сумак воспринимал его скорее как мучителя. Но сейчас? Жеребенок не был уверен.

Ничтожная букашка обидела Повелителя Хаоса, и ее постигла участь всех букашек.

Бумер обвилась вокруг его правой передней ноги, и он почувствовал щекотку, что его обрадовало. Сумак был счастлив от того, что мог чувствовать хоть что-то в ногах, но ощущения то появлялись, то исчезали. Несмотря на все заверения в том, что его спинной мозг в порядке, Сумак все еще сомневался. Доктор сказал ему, что сейчас, после исцеления, его тело перестраивает связи и может пройти некоторое время, прежде чем движения и мелкая моторика восстановятся.

Винил постигла та же участь, и у них обоих было много общего.

Дом Тарниша превратился в крепость, и казалось, что каждый день в нём появляется новая защита. Твинклшайн не колебалась, когда приближалась, потому что ее ждали. Мысли Сумака вернулись к тому дню, когда его похитили, к тому ужасному, кошмарному дню. Королева Кризалис так тщательно все спланировала и подготовила. В Вечносвободном лесу были построены телепортационные врата дальнего действия, чтобы помочь ей сбежать. Мундэнсер была заменена еще до прибытия Сумака в Понивилль.

Он подслушивал разговоры взрослых, даже использовал магию, когда это было необходимо, в надежде узнать больше. Принцесса Селестия каким-то образом знала, что он будет особенным, что он интересен, что он пони, представляющий интерес, и хотя она не знала, почему он будет особенным, за ним наблюдали. Это привлекло внимание королевы Кризалис, которая тоже наблюдала, ждала и не торопилась, потому что хотела отомстить.

Двойник Мундэнсер саботировал все меры защиты Понивилля от чейнджлингов, но при этом создавал иллюзию, что эти меры защиты все еще действуют. Чейнджлинг, выдававший себя за Мундэнсер, также неоднократно появлялся в облике Твайлайт Спаркл и других, хотя Сумак не знал подробностей.

Сумак и сила его голоса стали причиной гибели королевы Кризалис, по крайней мере, так говорили взрослые за закрытыми дверями. Королеву Кризалис погубила сила мошенничества, хотя Сумак не был уверен в значении всех сказанных слов. К расследованию подключились Надзиратели, которые восстановили картину преступления, что бы это ни значило. Многое из того, что было сказано, Сумак просто не понимал. Информатор Флэма на самом деле был чейнджлингом, выдававшим себя за пони, хотя Флэм не знал, что этот пони — жук. Похоже, пони-афериста надули.

Похоже, чейнджлинги очень надеялись шантажировать Флэма и склонить его на свою сторону, что бы это ни значило. Между взрослыми было сказано много слов, и Сумак с трудом понимал их. Пока сани скользили по снегу, Сумак надеялся, что сможет снова увидеть Мундэнсер, и как можно скорее. Они подружились за время совместного выздоровления, и она ему очень нравилась. Он умел рассмешить ее, мог поднять ей настроение, и только он, казалось, мог убедить ее, что все будет хорошо, когда ее одолевали страх и сомнения. По какой-то причине Сумак знал, что сказать, чтобы отвести от нее беду.

Когда Твинклшайн приблизилась, ворота открылись, потому что их ждали.

От объятий Пеббл почему-то становилось легче, хотя Сумак не мог объяснить почему. Она была нежной и сильной, что успокаивало. А еще кобылка была теплой, и к ее мягкому телу было приятно прижиматься, настолько, что его не волновала неловкость. Твинклшайн было трудно стянуть с него зимнюю одежду, когда Пеббл обнимала его, но Твинклшайн не жаловалась.

— Сумак, — сказала Пеббл, шепча свои слова жеребенку на ухо и заставляя его дергаться. — Я получила телеграмму от принцессы Кейденс. Ну, и папа тоже… У меня будет сестра к дню Согревающего Очага.

— Что? — пискнул Сумак, и на мгновение его охватил страх, когда Твинклшайн стянула с него пальто. На секунду ему показалось, что он упадёт с дивана, а падать было страшно, когда ты не можешь двигаться самостоятельно. Пеббл ободряюще сжала его, и он издал несколько звучных писков.

— Я не знаю подробностей, но у меня есть сестра. Я не знаю, что происходит, но я немного взволнована. — Пеббл не выглядела взволнованной, но, возможно, это потому, что в данный момент она находилась в режиме полного безразличия. — Папа и мама ничего мне не говорят, они обсуждали это в своей комнате с тетей Винил и тетей Октавией.

Наклонив голову, Твинклшайн громко чмокнула Сумака в макушку. Затем, возможно, в качестве благодарности, она чмокнула и Пеббл, и кобылка подняла взгляд на поцеловавшую ее кобылу. Некоторое время они смотрели друг на друга, ведя какой-то безмолвный женский разговор, на который Сумак не обратил внимания, а затем обе обменялись кивком.

Зевнув, Бумер оглядела комнату и, казалось, обомлела. Стены здесь были каменными, и она могла цепляться за них когтями, но Сумак нуждался в ней. В конце концов верность победила, и она перебралась на диван, чтобы быть рядом с Сумаком и Пеббл. Она встала, прислонившись к спинке дивана, и выпросила у Твинклшайн поцелуй, который тут же получила.

Услышав стук копыт, Сумак поднял голову и увидел Октавию, которая выглядела еще более погруженной в себя, чем обычно. Ее движения были медленными, грациозными, и что-то в ее достойном присутствии поднимало настроение Сумака. Он любил проводить время с Октавией, их тихие беседы, ее мягкие наставления в социальном общении для интровертов.

— Винил скоро выйдет, — сказала Октавия, остановившись возле дивана. — Произошёл небольшой инцидент, и я боюсь, что Винил вела себя очень по-жеребячьи. Они с Тарнишем ввязались друг с другом в бой красками и устроили настоящий беспорядок.

Не сдержавшись, Сумак рассмеялся и услышал недовольное ворчание Октавии.

— Папа продолжает рисовать на мамином животе магические символы плодородия зебр, — сказала Пеббл, предлагая объяснение. — Это просто тренировка, она уже жеребая, но он говорит, что пытается почувствовать искру волшебства, которая появляется, когда ты правильно нарисовал символ.

— Не зря у зебр толстые и здоровые жеребята, — сказала Октавия, не сводя глаз с Сумака и Пеббл, которые обнимали друг друга. Она подняла голову, встретившись взглядом с Твинклшайн, и обе кобылы обменялись знающим взглядом. — Пойдем, Твинклшайн, выпьешь со мной чашечку чая.

— Звучит замечательно, день выдался тяжёлый, — ответила Твинклшайн.

— Ну что ж, тогда пойдем. Уверена, малышам будет приятно побыть вдвоём.

Сумак лежал на боку, положив голову на подушки, и закрывал глаза, пока Пеббл растирала его. Она умела это делать, и, похоже, ей это удавалось все лучше. Растирание и, стимуляция восстанавливали чувствительность конечностей Сумака, и это тоже было приятно. Пеббл была осторожна, не разминала слишком сильно, но обращалась с ним так, словно он был комочком теста.

— Я собираюсь потереть тебе живот…

— Пеббл, нет, это как-то неловко! — Глаза Сумака распахнулись.

— Заткнись, — сказала Пеббл, не обращая внимания на смущенные протесты Сумака, когда перевернула его на спину. Кобылка лишь на мгновение опустила взгляд на жеребенка, выражение ее лица было пустым, а затем она уставилась прямо перед собой, разглядывая обивку дивана с принтом пейсли.

Сумак начал было протестовать, но замолчал и уставился в потолок.

— Эй, ты шевелишь ногами, — сказала Пеббл и взяла одну заднюю ногу в щетку, а другим копытом продолжала разминать его живот. Она подтянула его ногу, хорошо подтянула, а затем плавными, мягкими движениями стала двигать ею вперед-назад. Бедро жеребенка несколько раз дёрнулось, и Сумак захныкал, но Пеббл продолжала упорствовать, не обращая на него внимания.

Это происходило почти ежедневно и стало уже привычным.

— Кому-то из пони нужен наряд медсестры для дня Согревания Очага. — Голос принадлежал Мод, и она стояла рядом с Винил в коридоре.

— Я не хочу наряд медсестры, — сказала Пеббл, оглядываясь через плечо.

— Это не для тебя, а для Сумака, — ответила Мод, когда Пеббл стала цвета черного кофе. — Уверена, он будет рад видеть тебя в нем.

— Ужасно, мама, ты просто ужасна. — Отвернувшись, Пеббл нахмурилась, ее уши прижались к голове, а лицо продолжало темнеть.

— Я знаю. — Мод повернулась, чтобы посмотреть на Винил, и единорожка улыбнулась в ответ. — Слышишь, Винил? Я ужасна. Разве это не здорово? Ах, сладкое, сладкое удовлетворение материнства.

Сумак смотрел, как Винил кивает, и чувствовал острое волнение. Он с нетерпением ждал уроков магии и очень хотел узнать, что Винил запланировала на сегодня. Маленький жеребенок не умел многого, но он был способен к магии, и обучение избавляло его от сильной скуки. Сумак был так взволнован, что ему уже было все равно, что Пеббл трётся о его живот и дёргает за ноги.

Бумер, сидевшая на спинке дивана, быстро высунула язык, а затем лизнула собственное глазное яблоко, что заставило вздрогнуть всех, кто это видел. Маленький детеныш, казалось, была в восторге от своего акта высшей мерзости, и она издала гордый, трубный возглас, когда снова принялась вылизывать своё глазное яблоко.