Парадокс. Смерть и время

Глава 24. Другая сторона монеты. Часть 2

Джаст сделал небольшую паузу, словно пытаясь убедиться, что мы внимательно его слушаем. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась глубина, как будто каждое слово несло на себе груз прожитых лет.

− Я родился в семье, которая была тесно связана с книгами — настолько тесно, что иногда казалось, будто мы живём внутри одной из них. Мои родители заведовали местной библиотекой в Мейнхеттене, и это было не просто место для хранения знаний, а настоящий дом, пропитанный духом истории и магии. Правда, иногда мне казалось, что мама относится к книгам как к своим детям, а ко мне — как к одной из полок. «Не трогай эту книгу!» — кричала она, когда я пытался взять что-нибудь интересное. «Она старше тебя!» В её голосе всегда звучала строгость, но в глазах читалась лёгкая насмешка, словно она знала, что я всё равно найду способ добраться до запретных томов. Папа, напротив, был более расслабленным. Он любил рассказывать истории, порой такие невероятные, что было трудно понять, где заканчивается правда и начинается его фантазия. Однажды он поведал о том, как кто-то попытался украсть энциклопедию по магии, но запутался в её страницах и сам стал частью книги. «И теперь он где-то там — говорил папа, указывая на одну из старых полок — между рецептом зелья невидимости и инструкцией по приручению василисков». Мама только закатывала глаза, но в уголках её губ пряталась улыбка. Хорошее было время...

Фэйт, который до этого молча слушал, не выдержал:

− Очень трогательное начало. И как же за сорок с лишним лет это превратилось в это? − он указал на Джаста. Его голос звучал чуть насмешливо, но в нём чувствовалась лёгкая горечь.

− Ну, если не считать мой возраст, то с момента моего рождения прошло больше тысячи лет.

− Что? То есть ты... − Фэйт не смог закончить фразу.

− Нет, я не тысячелетнее божество. Мне всего сорок восемь.

Я лишь покачал головой.

− Ты выглядишь на все сорок.

Фэйт фыркнул.

− Лёша, не льсти ему.

Джаст рассмеялся, но смех его был коротким, почти вымученным.

− Хе-хе... Ладно. На чём я остановился? Ах да…

Он снова замолчал, собираясь с мыслями.

− В общем, жизнь среди книг была... своеобразной. Мы не купались в роскоши, но нам хватало. Особенно если учесть, что большую часть нашего «дохода» составляли случайные находки между страницами: забытые закладки, старые монеты или даже записки, которые читатели оставляли друг другу. Однажды я нашёл целый список «Почему я ненавижу соседа». Никогда не знал, что у библиотекарей есть такие страстные поклонники.

Его слова вызвали у меня лёгкую улыбку, но Фэйт продолжал сверлить его взглядом, словно пытаясь заглянуть в самую глубину его души.

− Когда пришло время выбирать школу, родители решили, что я должен учиться в городской школе магии. «Ты вырос среди книг — сказала мама — значит, тебе пора научиться делать что-то полезное из того, что ты прочитал». Папа добавил: «И не вздумай стать писателем. Они всегда возвращают книги с испорченными страницами».

Он улыбнулся, но в этой улыбке чувствовалась лёгкая грусть, словно воспоминания о тех временах были одновременно светлыми и болезненными.

− Школа магии оказалась именно тем местом, где я мог совместить два своих увлечения: книги и магию. Я помню те времена как вчерашний день: долгие часы за учебниками, исследованиями и экспериментами. Что может быть лучше? Ну, может, выходные, но это уже другое. Особенно меня увлекала история Эквестрии, особенно период правления Совета пони.

− Я немного не понимаю, о каком моменте времени ты говоришь. То есть во время учёбы Совет ещё существовал?

− Не совсем. Совет свергли, когда я был в пятом классе. Во главе же встала принцесса Селестия со своей сестрой. После их восхождения на трон о Совете забыли. Это казалось странным — как будто кто-то специально вычеркнул эти страницы из учебников. В основном там было то, что рассказывала Селестия… ну, вы знаете: «Свет победил тьму, добро победило зло, все радовались, конец». Серьёзно? Как будто это какой-то сценарий для детского спектакля.

Фэйт фыркнул.

− То есть ты хочешь сказать, что всю историю Селестия просто взяла и переписала?

− Именно! Хотя, знаете, иногда такие плохие романы становятся бестселлерами. Просто потому, что они удобны. Пони нравятся простые истории: герой побеждает злодея, мир становится лучше, все идут праздновать. Но реальность... она редко бывает такой простой.

Я задумался, чувствуя, как каждое его слово вызывает у меня внутренний протест против такого упрощения истории.

− А что ты думал насчёт Совета?

Джаст задумался, его глаза сузились, а на лице появилось выражение, которое было трудно прочесть. Казалось, он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его вслух.

− Ну... Сложно сказать одной фразой. Всё же нельзя судить о пони только по их поступкам.

− Ну а как же? Мне вкратце рассказали, чем они занимались. Что ты можешь сказать в их защиту?

Джаст тяжело вздохнул, его голос стал чуть резче, но в нём по-прежнему слышалась осторожность, словно он боялся переступить невидимую черту.

− Я не стану оправдывать этих пони. Они делали то, что от них требовалось.

− Даже развязка войны требовалась? – перебил Фэйт.

Он снова вздохнул, глубже и тяжелее, словно каждое моё слово ранило его с новой силой.

− Война... − медленно повторил он, словно пробуя это слово на вкус. − Знаешь, войны никогда не начинаются просто так. Обычно кто-то решает, что цена того стоит.

− То есть ты хочешь сказать, что Совет тоже был прав? − переспросил я, чувствуя, как моя уверенность начинает таять.

− Нет, я не говорю, что они были правы. Но и не говорю, что они были полностью неправы. История — это всегда смесь серого, даже если её пытаются раскрасить в чёрно-белые тона.

− О, пожалуйста, хватит этих философских разговоров. Ты либо за Совет, либо против него. Не нужно делать из этого загадку. – выпалил Фэйт.

− Мы ещё вернёмся к этому. Давайте лучше я продолжу.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, прежде чем продолжить рассказ.

− Чем старше я становился, тем больше у меня возникало сомнений. Что-то в этой истории не сходилось. Вопросов становилось всё больше, а ответов — всё меньше. И вот я, молодой идиот с горящими глазами решил, что именно я разгадаю эту загадку. Правда, тогда я ещё не знал, во что это выльется.

Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась лёгкая горечь, уже зная, чем закончилась эта история.

− Когда я окончил базовое обучение, меня пригласили в Высшую школу магии. Да-да, в ту самую, куда попадают только элитные маги с блестящими рекомендациями.

Услышав это, Фэйт громко рассмеялся. Его смех наполнил комнату, отражаясь от стен и создавая странное ощущение лёгкости на фоне тяжёлого разговора. Джаст слегка прищурился, и его улыбка стала чуть более натянутой, словно он ожидал подобной реакции, но всё же не смог полностью её проигнорировать.

− Когда я шучу, ты серьёзен, а когда я серьёзен, ты смеёшься. Что с тобой не так?

Фэйт, всё ещё вытирая слёзы от смеха, ответил:

− Просто... просто что за чушь ты несёшь? Какие блестящие рекомендации? Я по одному своему взгляду могу понять, что ты обычный единорог... с завышенной самооценкой.

− Правда. Ты сам мне это говорил в баре. – добавил я.

Джаст задумался, его глаза на мгновение потемнели, словно он пытался найти логику в собственных словах.

− Действительно, несоответствие. Сейчас исправим.

Его рог засветился мягким синим светом, который начал распространяться по всему телу. Через пару секунд его кожа покрылась яркими синими узорами, разбросанными по всему телу, словно пробудившимися к жизни древними символами. Когда свечение прекратилось, Джаст глубоко вздохнул, словно испытывая облегчение.

− Так намного лучше.

− Что ты сделал? − спросил я, чувствуя, как каждое слово отзывается во мне внутренним удивлением.

− Просто перестал выпускать магию наружу... Понимаешь, в мире нет заклинаний для полной маскировки ауры. Магия — это часть нас, она всегда проникает в нас и вытекает наружу, накапливаясь до определенного уровня, хочешь ты того или нет. Можно, конечно, и сдерживать ее или выпустить полностью, но цена слишком высока: либо ты истощишь себя до предела, либо просто умрёшь.

Он сделал паузу, словно давая нам время осмыслить услышанное.

− Но я нашёл другой способ. То, что ты видел ― каждый отдельный рисунок — это своего рода «дырочка». Они работают как клапаны, через которые моя магия медленно выходит наружу. Точно подобрав расход и их расположение, я добился того, что никто не замечает рассеивания магии, а я не страдаю от её избытка или истощения. Элегантное решение, не правда ли?

Он усмехнулся, но его взгляд скользнул по Фейту, который, судя по выражению лица, явно не ожидал такого поворота.

− Ох, что у тебя с лицом, Фэйт? Я тебя чем-то напугал? Если бы я действительно хотел этого, то придумал бы что-нибудь поэффектнее − ответил Джаст с лёгкой усмешкой. − Хотя, признаюсь, иногда я сам удивляюсь своим находкам.

Взглянув на Фейта, я понял, что он действительно поражён. Его глаза расширились, а челюсть слегка отвисла от того, чего я не мог развидеть.

— То есть ты хочешь сказать, что все эти годы ты просто позволял своей магии понемногу «утекать» из себя? − спросил я.

− Именно.

 Фэйт наконец нашёл в себе силы ответить:

− Хе, неплохой трюк. Можешь продолжать. Будем считать, что я поверил.

− Хе-Хе… Что дальше…а… Да… Знаешь, что я решил насчёт учёбы? − Джаст сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. − Я отказался. До сих пор не могу точно сказать ― почему.

Он слегка пожал плечами, но в его глазах мелькнула искра.

− Может, мне просто надоело быть частью системы, а может, я просто был слишком упрямым. Как бы то ни было, я не пошёл…Родители, конечно, долго пытались понять, что со мной случилось. Мама даже спросила: «Ты уверен, что не ударился головой, пока читал эти свои книги?» Папа же просто хмыкнул и сказал: «Ну, если ты решил стать философом, то хотя бы научись готовить. Философия без еды — это грустно».

Его слова снова вызвали у меня лёгкую улыбку.

− Но работать нужно было. − продолжил Джаст, снова становясь серьёзным. − Поэтому я устроился стражником. Нет, не обычным сторожем, а королевским гвардейцем. Да-да, тем самым парнем, который стоит в нескольких шагах от королевских сестёр.

Он усмехнулся, заметив наши удивлённые лица.

− Кто бы мог подумать, что я, сын библиотекарей, окажусь так близко к власти? Хотя, знаете, это была довольно забавная ирония судьбы. Представьте: я, который всегда предпочитал книги шпагам, теперь должен был держать оружие наготове, чтобы защитить тех, кто переписал историю.

− Звучит как плохой сценарий для комедии. − заметил Фэйт, но его голос звучал чуть менее напряжённо.

− Именно! Только вот никто не смеялся, когда я случайно уронил алебарду на ногу одному из своих сослуживцев. Он потом неделю ходил с гримасой боли на лице, а я получил выговор за «неаккуратное обращение с оружием».

Я слегка усмехнулся, но Джаст тут же вернулся к серьёзному тону.

− Первые дни прошли довольно стандартно: тренировки днём, чтение книг вечером. Я всё ещё ломал голову над загадкой Совета и сестёр, пытаясь найти хоть какие-то зацепки.

Джаст снова замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он снова перенёсся в те времена.

− А однажды после особенно изнурительной тренировки ко мне подошёл Соллар Дилкэнс ― королевский слуга и старый лис с манерами дворянина и глазами, в которых читались все тайны королевства. Сначала я ожидал еще одного выговора или приглашения к принцессам на какой-нибудь официальный разговор. Но вместо этого он неожиданно похвалил меня за целеустремлённость в тренировках. А ещё он тогда сказал: «Забавно наблюдать, как ты бьёшься головой о стену в поисках ответов, гвардеец. Но стены редко рушатся от ударов — их нужно подкапывать».

Он сделал паузу, словно давая нам время осмыслить эти слова.

− Тогда никто в замке не знал, что я пытаюсь раскопать историю... Дилкенс, видимо, каким-то образом узнал об этом и решил мне помочь.

− И ты сразу ему поверил? − спросил Фэйт, скрестив передние лапы и глядя на Джаста с нескрываемым подозрением.

− Поверить? − Джаст резко вдохнул, словно воздух вдруг стал густым, как туман в зимнем лесу. − Он не просил верить. Он просто... показывал. Информацию, которую я не мог найти ни в одной книге, ни у одного учителя, ни в историях правителей, ни у тех, ни у других.

− Почему же? − спросил я, чувствуя, что ситуация становится всё более запутанной. − Ты буквально жил в библиотеке!

− Это не дало мне особого преимущества. − ответил Джаст с лёгкой горечью в голосе. − Совет, как и принцесса Селестия, тщательно отбирал литературу и редактировал истории, чтобы сохранить нужный образ. А мои родители поднимали эту тему очень неохотно, мол, зачем копаться в прошлом, которое должно остаться в прошлом.

Он усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась лёгкая грусть.

− Но Дилкенс... − лицо Джаста неожиданно просветлело, — этот лис смотрел на меня не как на назойливого жеребёнка. Он видел того, кто действительно хочет докопаться до истины. И знаешь что? После сорока лет службы в Совете у него было что рассказать.

Фэйт фыркнул.

− О да, конечно. И ты повелся на сладкие речи бюрократа, который явно манипулировал тобой как хотел!

− Не повелся. − поправил Джаст, слегка наклонив голову. − Просто воспользовался уникальным источником информации. Без этих знаний я бы так и остался тем наивным дурачком, который тычет мордой в запертую дверь, веря, что она вот-вот откроется.

− И принцессы держали его рядом с собой? − Фэйт нервно провёл копытом по столу, оставляя едва заметные царапины на полированной поверхности.

Джаст усмехнулся, слегка откинув голову назад.

− О да, он умел прятаться так, что даже тень бы позавидовала. Никто и подумать не мог, что скромный дворецкий с вечно подобранным галстуком — ключевая фигура в этой игре. И чем больше я узнавал благодаря Соллару Дилкэнсу, тем громче в голове звучал один вопрос: а что, если Селестия — не та, за кого себя выдаёт?

Я наклонился вперёд, локти упёрлись в стол.

− Ну что же. − спросил я. − Почему же ты начал в этом сомневаться?

Джаст задумался на секунду, будто перебирая в памяти десятки аргументов.

− Скажи-ка, что ты знаешь о Золотом веке Эквестрии?

Я пожал плечами.

− Честно? Практически ничего. Про него почти нет сведений. Думаю, что пони тогда жили счастливо и богато.

− Ха! − Джаст фыркнул, но в его смехе не было веселья. − Именно так его и преподносят. Целый век мира, печенек и радуг. Но знаешь, что случается, когда у пони слишком много свободы и слишком мало мозгов? Правильно. Они начинают делить и сорится, как жеребята. Сначала мелкие склоки, потом — настоящие войны. Экономика начала стремительно падать, и когда сильное государство начинает чувствовать себя слабым — соседние державы не упустят шанс воспользоваться этим.

− Значит, получается…

− И-ме-но. − подтверждал Джаст с лёгким оттенком усталости в голосе. − Народ сам начал эту кровавую карусель. А тогдашний совет... те старые козлы в парчовых мантиях только и умели, что заседать да вино хлебать. И ответ не заставил себя долго ждать ― к власти пришли девять новых лидеров… Не те, что тебе знакомы, они были чуть позже. Новый совет начал возрождать страну, медленно выстраивая новую систему — от мягкой власти и большей роли народа к почти тоталитарному правлению небольшой группы пони. Многие кричали и возмущались, но против их силы делать было нечего. С течением времени Эквестрия постепенно возвращала своё былое величие. Жёсткость и контроль оставались неизменными, ведь именно они помогали держать всё под жестким надзором, не давая развалиться государству.

− То есть политика Совета изначально была направлена на восстановление страны после внутреннего кризиса? − уточнил Фэйт, слегка наклонив голову.

− Что-то в этом роде. Признаю, некоторые меры были чрезмерными. И моя семья пострадала из-за этого напрямую. Большую часть библиотеки просто уничтожили или сожгли, объявив, что магия — не для всех, а истинная история переписывалась в угоду силе. Так мы и жили… пока не появилась Селестия.

− Но при ней стало легче существовать, разве нет? Мир и гармония должны были прийти на смену войнам и раздорам. – возразил Фэйт.

− Ах да, «эпоха радуг и единорожьего…» − Джаст демонстративно кашлянул. – Ну вы поняли.

− Что это сейчас было?

− Ох, Фэйт… Я лишь хочу сказать, что было бы всё так просто, как в учебниках истории! Да, ограничения ослабли. Жестокость ушла в прошлое, атмосфера стала намного добрее. Можно даже сказать, что мир стал похож на одну из тех идеальных картинок из книжек: радужный закат, цветы, счастливые лица. Но знаешь, что самое смешное? Иногда такие картинки слишком красивы, чтобы быть правдой.

Он замолчал, делая глоток чая.

− Знаешь, чем старый диктатор отличается от нового? Первый бьёт тебя дубинкой, а второй — бархатной перчаткой. − Джаст демонстративно сжал копыто в кулак и потряс им в воздухе. − Но удар всё равно приходит! Просто теперь ты можешь даже улыбнуться, когда падаешь.

Фэйт нахмурился, явно пытаясь осмыслить услышанное.

− То есть ты хочешь сказать, что Селестия правила почти как диктатор?

Джаст слегка усмехнулся.

− Главное слово здесь ― «почти». Вместо величия Совета пришло величие единственной Принцессы. В книгах писали о торжестве добра над злом, о всепобеждающем мире и запрете на опасную магию. Звучит красиво, правда? Но что изменилось? − Он сделал паузу и приподнял бровь. − Ничего. Просто обёртка стала симпатичнее. Вместо «строго запрещено» теперь пишут «не рекомендуется». Вместо «тюрьма» — «центр социальной адаптации». А за всей этой мишурой... − его голос стал опасным шёпотом. − всё та же железная хватка.

Он откинулся на спинку стула.

− И что самое печальное, так это то, что пони начали верить, что живут в лучшем мире, потому что им так сказали. Они перестали задавать вопросы. А когда вопросы исчезают... ну, знаешь, это как играть в шахматы, где все фигуры расставлены за тебя. Ты можешь двигаться только в пределах поля, которое тебе очертили.

− Но не может же быть, чтобы все молчали? − в моём голосе звучал последний отчаянный аргумент. − Должны же были быть и те, кто сопротивлялся!

− О, недовольные были всегда. Есть. И будут. − Он цинично щёлкнул языком. − Просто методы работы с ними... усовершенствовались. Раньше — тёмная камера в подземелье. Теперь? − его копыто описало в воздухе изящную дугу. – «Курсы осознанности и гармонии». Или, если случай совсем запущенный — превращение в городского сумасшедшего. «О, смотрите, это же тот чудак, который верит в заговоры! Как забавно!»

Я стиснул зубы:

− Но кто-то же должен был попытаться бороться! Не могли же они всех...

− Боролись. − резко перебил Джаст. − Особенно те, кто помнил времена до Её правления. Вот скажи-ка... − он вдруг наклонился вперёд. − ты ведь бывал в «Алом дворе роз»? Эта милая прогулочная зона возле дворца?

− Название слышу впервые, но место вроде как посещал.

− Вот именно. Это название ― не случайно. − его глаза на мгновение загорелись старой тайной. − Этот двор — не просто украшение, там скрыта своя история.

Он вызвал магию и достал из полки книгу. Перелистав, выдернул газетную вырезку и передал нам с Фэйтом. Буквы выцветали, но заголовок все еще кричал кроваво-красным: «Алая принцесса».

− «Этой ночью двор королевского замка приобрел новый оттенок... — мой голос сорвался, когда пальцы дрогнули на пожелтевшей бумаге. − Дворянские пони, выйдя на протест против короны познали силу принцессы на себе…»

− Официальная пресса тогда предпочла умолчать об одной забавной детали. − уголок рта Джаста пополз вверх в едва заметной ухмылке. − По словам старика Дилкэнса в те события участвовала сама принцесса Селестия.

Фэйт дернулся так резко, что едва не опрокинулся со стула. Его грива встала дыбом, как будто её только что ударило током от плохо изолированного провода.

− Это... это невозможно! Селестия никогда бы...

− Слишком сложно для восприятия? Или звучит слишком безумно даже для бреда сумасшедшего пони? − Джаст театрально приподнял бровь. − Можешь продолжать жить в своём пушистом мире иллюзий. Но взгляни на эту газету повнимательнее — она официальная, а не какая-нибудь карикатурная история сомнительного качества. Как только эта статья вышла, весь тираж мгновенно исчез, а об этом случае заставили забыть. Его превратили в байку, в слухи, искажали и замалчивали разговоры. Между тем ходило множество легенд, мрачных, непристойных... И всё это — лишь верхушка айсберга.

Он бережно положил на стол ещё два тома, которые в случае необходимости могли бы послужить отличным оружием для самообороны.

− И это, друзья мои, только первые двадцать лет её правления. — он тяжело вздохнул. − Двадцать лет «мира и гармонии». Если, конечно, считать гармонией запах гари и привкус крови во рту.

− Но... как такое возможно? Я ведь... она же... − голос Фейт дрожал, как желе в руках начинающего повара.

− О, знакомый рефрен! − Джаст хлопнул ладонями по столу. − Сначала шок, потом недоверие, затем попытки найти рациональное объяснение... Прямо как у меня, когда я впервые понял это. Я подумал, что это чья-то неудачная шутка. Но знаешь, что самое интересное? За каждым «официальным» событием скрывается другая правда. Взять хотя бы историю с Дискордом. Все знают красивую версию об элементах гармонии, но никто не говорит о тех, кто пострадал во время его правления. И о том, КАК именно Селестия победила хаос. Есть записи одного историка, который, к сожалению, пропал при весьма загадочных обстоятельствах. − продолжил Джаст. Он осторожно провёл копытом по потрёпанной обложке одной из книг, словно боялся разбудить дремлющего внутри древнего духа. − Этот историк утверждал, что победа над Дискордом не была такой уж «чистой» и «благородной», как нам рассказывают на уроках истории в школе. Всё это больше похоже на... тщательно продуманная демонстрация силы Элементов Гармонии?

− То есть как это?

− Задумайся: почему именно эти шесть знакомых тебе пони стали носителями Элементов? Да, они воплощали нужные качества... но не кажется ли тебе странным, что Селестия вообще позволила кому-то владеть такой силой? Не потому ли, что сама не могла ее использовать?

− Но ведь были свидетели! − попытался я возразить.

− Свидетели? Те, кто «видел» — исчезли. Те, кто «слышал» — всё забыли. А документы... − он щёлкнул языком. − ...вызывают больше вопросов, чем ответов.

− А Луна? − я резко поднял руку, снова перебивая его. − Ты всё говоришь о Селестии. А где же во всём этом её сестра? Где Луна?

Лицо Джаста неожиданно преобразилось. Уголки губ дрогнули в тёплой улыбке, словно при воспоминании о старом друге.

− Луна... − его голос стал мягче, почти нежным. − Ах да, наша лунная принцесса... Она всегда была... особенной. Не её это — политические игры и дворцовые интриги. Хотя...− он вдруг усмехнулся. − когда она всё-таки решала вмешаться... Боги, это было зрелище!

В его глазах впервые появилось что-то похожее на искреннее восхищение:

− Она не просто являлась во снах, понимаешь? Она ДЕЙСТВОВАЛА. Проводила реформы, лично разбирала жалобы, даже...− Джаст хмыкнул. − Как-то раз в одиночку проучила целую банду коррумпированных чиновников. Просто явилась к ним глубокой ночью в кабинеты и... скажем так, устроила им «ночной кошмар наяву».

Мы с Фэйтом обменялись взглядами — сомнения не исчезали.

− Тогда почему Орден её убил? Они же за порядок боролись, а Луна как раз его и наводила. И ещё… − я прищурился. − Ты-то сам какое отношение к ним имеешь?

− Хех, до смерти Луны мы ещё доберёмся. − Джаст сделал паузу. − а насчёт второго вопроса... Я в этом Ордене состою.

− И кто пригласил тебя туда?

− Хе-хе, это лично глава — тот самый ДЭДС. Понимаешь, здесь начинается самое интересное. Мне помогли понять, кто скрывается под его маской…точнее…он сам мне об этом рассказал. Знаешь, о ком я говорю?

Фэйт спокойно произнёс:

− Соллар Дилкэнс.

− Правильно. − одобрительно кивнул Джаст. − Но забавно, что я едва поверил в это сам, когда впервые услышал. Другой вопрос ― кто такая Эвелин Даззлспарк?

− Ученица совета, вроде бы. − ответил я, пытаясь связать факты.

− Почти попал в яблочко. − Джаст усмехнулся, будто знал самый сочный секрет. − Её почти никто не видел вживую. И вот вопрос на миллион бит: что если...

− Да брось… − перебил я, не веря своим ушам.

− Эвелин Даззлспарк и Соллар Дилкэнс — одно и то же лицо. − сказал Джаст как будто рассказывая самый сокровенный секрет. − Мастер перевоплощения, если хотите. Сегодня — седовласый мудрец, завтра — юная ученица.

− Но как же… ведь всех девятерых... − я не мог подобрать слова.

− Казнила Селестия? Про подмену ты ничего не слышал, да? − из его голоса не исчезал оттенок злорадства. − А теперь внимание, вопрос: почему ДЭДС? Эти четыре буквы ничего вам не напоминают?

В комнате стало так тихо, что было слышно, как Фэйт сглотнул.

− Д-аззлспарк. Э-велин. Д-илкэнс. С-оллар. − Джаст выдохнул, растягивая слова как жвачку. − Поздравляю, вы только что раскрыли самый охраняемый секрет Ордена.

− Но… зачем ДЭДС вообще раскрыл тебе это? − выдавил я. − Это же… его личность. Его тайна.

Джаст хмыкнул, делая паузу для драматизма.

− Потому что ваш покорный слуга, сам того не ведая... стал его подмастерьем.

В воздухе повисла ледяная тишина, чётко проявляющая всю безысходность и горечь открывшихся истин.

− Значит... орден с самого начала был под контролем пони из Совета? − голос прозвучал как попытка осознать сложившуюся на их глазах цепь событий.

Джаст медленно покачал головой, словно размышляя, с чего начать.

− Не всё так однозначно. Орден — относительно молодая организация. Вначале его целью была изучение магии времени, пока не появился он… − Он многозначительно поднял копыто – ДЭДС был из Совета, но Совет даже не подозревал о существовании Ордена. В этом и была наша сила — мы были тенью, которая наблюдала, но оставалась невидимой.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Было понятно, что история куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

− Тогда почему вы, обладая такой мощью, не смог подавить восстание Селестии, если она вам не нравилась? И почему орден никак не препятствовал совету, хотя они были не лучше нее по твоим словам. − звучал вопрос, полный разочарования и непонимания.

− Во-первых, ДЭДС не был мятежником-одиночкой. Он входил в Совет, понимаешь? − Джаст сделал паузу, подбирая слова. − Да, он водил за нос всех этих важных пони, но он не был против них. Совет, как ни крути, поддерживал порядок. Жёстко? Да. Жестоко. Но они хотя бы не устраивали революций на ровном месте.

Он провёл копытом по столу, оставляя след в пыли.

− А Селестия... Она просто пришла и решила, что здесь будет по её правилам. Без спросу. Без объяснений. Как учёный, который ставит опыты на муравейнике.

Джаст вздохнул, словно собираясь с силами.

− А на счет так называемой «Мощи»... − проговорил Джаст спокойно. − Магия времени — не просто инструмент. Одна ошибка — и всё рушится. Плюс, у нас просто не было всех нужных данных. У ордена была теория и пару наработок одного учёного, которая позже и легла в основу всех наших знаний. Но вот загвоздка: Он жил еще в Золотой век, но не в этом проблема ― Он исчез, забрав почти все свои секреты в небытие.

− Кто именно? − напряжение в голосе повисло особенно густо.

− Серч Патлайт. Гений, который знал о времени больше, чем все мы вместе взятые.

Я застыл, как будто кто-то выключил время вокруг меня. Мои уши отказывались верить услышанному.

− Ты серьёзно?! Серч Патлайт?

Джаст отпрянул, его глаза расширились, как будто он внезапно увидел, как я превращаюсь в единорога с двумя рогами.

− Эй, успокойся! Да, ты не ослышался. Хотя... — он прищурился. — Почему тебя это так заинтересовало?

Я медленно опустился обратно, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

− Просто... есть подозрение, что я как-то связан с ним.

− Очень интересно… Только не жди подробностей. Я мало что знаю о нём самом — в первую очередь меня интересовала его магия. Лишь известно, что он пропал без следа. Его ближайший друг, который впоследствии основал и возглавил Орден, нашёл часть его записей и воплотил их в жизнь.

Я молча обрабатывал услышанное — слова Джаста тревожили, открывали дверь в мир, полный неведомых тайн и опасностей. Тяжёлая тишина, между нами, словно наэлектризовывалась, заставляя каждое слово звенеть в воздухе.

− Давай вернёмся к проблемам. − пробормотал Джаст, будто пытался избавиться от мрачных раздумий. − Орден всё же сумел создать огромную машину, которая могла возвращать пони назад во времени — но не больше, чем на один день. Это был предел наших возможностей. Никто толком не понимал, как подстроить магию, чтобы она работала без сбоев. Изменяешь хоть одну мелочь — и срабатывает какая-то непредсказуемая херня.

Он немного замолчал, голос приобрёл оттенок горечи:

− К тому же эта магия требовала неподъёмного количества маны, и это сильно ограничивало нас.

− Глупый вопрос, но вы пробовали создать второй такой агрегат?

− Мы пытались. Знаешь, что вышло? Между этими двумя устройствами пространство буквально сжалось, сплющив их друг с другом — иного описания нет. Я не был там, но когда смотрел в глаза тем, кто пережил это... сердце сжимается от одного только рассказа.

Фэйт, с заметным интересом и настороженностью в голосе, вмешался:

− А твое устройство? Оно выглядело куда совершеннее, чем твои истории.

− Это самая последняя наработка. − ответил Джаст ровно и тяжело. – Единственное, что удалось спасти после атаки Селестии на нашу базу. Это было почти полное уничтожение ордена.

Я не смог сдержать порыва и спросил дрожащим голосом:

− Расскажи, как всё было на самом деле? И ещё... про чейнджлинов. Я хочу знать всё.

Джаст взглянул на меня, будто взвешивая, стоит ли открывать эту рану.

− Кто развязал войну и кто стер целый вид с лица мира — к этому мы ещё вернёмся... Лучше начнём с той ночи, когда погибла Луна. Как ты думаешь, какими были отношения между сёстрами?

Я ответил неуверенно, пытаясь собрать воспоминания воедино:

− Ну... они едва ли были идеальными. Всё закончилось тем, что Селестия просто не заметила внутреннего смятения своей сестры… Подожди... сейчас всё начинает расходиться.

Джаст кивнул.

− Да. Когда знаешь, что Луна на самом деле помогала народу, а не спорила с ним, сразу становится непонятно: о какой Найтмер Мун вообще речь? Кто же на самом деле стал инициатором конфликта?

− Селестия? − предположил я.

Ответом была лишь загадочная ухмылка Джаста.

− Хотя она и вознеслась как богиня Солнца, а сестра ― как покровительница луны и снов, младшую любили ничуть не меньше. И если учесть те факты, что Луна действительно пыталась помогать ― народ ее очень любил, может даже больше, чем ее старшую. Можно предположить, что солнечная принцесса... скажем так, испытывала зависть. Только представь: ты правишь, вроде что-то делаешь для всех, ходишь на мероприятия, а народ обожает твою младшую сестрёнку, которая всего-то и делает, что помогает во снах да шепчет добрые слова.

Я приподнял бровь в недоумении. Джаст продолжил, голос его иссохшим чуть дрожал:

− Это не шутка. Именно это и привело к тому, что однажды, когда Луна вновь просила смягчить жёсткие порядки в стране, Селестия просто отмахнулась. Без лишних слов. Без объяснений. Луна, разъярённая и обиженная, выговорила сестре всё, что думала о её политике. Между ними вспыхнула ссора, и они разошлись на жестокой и горькой паузе.

Тишина, словно густая пелена, наполнила комнату.

− На следующий день Селестия обнаружила записку — там было указано место и время. Луна категорически не принимала такое правление и вызвалась сразиться. Но когда Селестия прилетела... Луна уже лежала бездыханная.

Фэйт вмешался с хмурым взглядом:

− Это ваши постарались?

− И да, и нет. − вздохнул Джаст, качая головой. − Я сам в этом не участвовал, но по задумке мы действительно хотели спасти принцессу Луну. Проблема была в том, что никто толком не понимал, как всё произошло на самом деле. Поэтому единственный способ узнать правду — вернуться в прошлое. Но поскольку речь шла не о простом пони, а о целом аликорне, которого кому-то удалось убить... ну, вы понимаете, что это не просто «дело». Мы решили привлечь к этому и саму Селестию. Вот как всё должно было пройти: Селестия прибыла на нашу базу, где ДЭДС лично объяснил ей весь план. Её задача была простой и в то же время невероятно сложной — появиться в прошлом, попытаться поговорить Луной и спасти от того, чтобы там ни происходило.

Он сделал паузу, словно давая нам время представить эту картину.

− И вот они перенеслись. Нашли Луну. И... − Джаст сделал паузу, его копыта дрожали. − Всё пошло наперекосяк. Возникла ссора. Битва, где две богини, рвут ткань реальности. − Он поднял копыта, изображая взрыв. – Но Селестия все же победила. Луна была повержена и ослаблена. И тогда...

Джаст понизил голос, словно боялся, что его могут подслушать даже стены.

− Селестия, словно потеряв контроль над собой, просто... подожгла свою сестру.

Фэйт проснулся к жизни, негодование в глазах вспыхнуло ярко, и он с отчаянной уверенностью воскликнул:

− Это ложь! Она не могла на такое пойти, какой бы громкой ни была их ссора. Просто не могла.

Джаст задумчиво покачал головой, в голосе звучало сомнение:

− Я тоже не могу быть на 100% уверен. Всё, что я имею — это записи, найденные в этом хранилище. Здесь собрана каждая крупица воспоминаний и свидетельств, оставленных участниками Ордена.

Я, ощутив груз этих откровений, тихо спросил:

− Ну... а что случилось дальше?

Джаст задумчиво посмотрел в чашку с остывшим чаем, вдыхая аромат, который, казалось, помогал прикрыть внутреннее напряжение.

− Селестия явно осознала: просто так её никто не отпустит. Она решила поставить точку кардинально — избавиться от всех свидетелей, кто хоть как-то видел её истинное лицо. Солдаты… Несмотря на все их старания, они были мертвы. Все, кроме одного.

Его глаза пробежали по комнате, как будто внезапно пересчитывая воспоминания.

− Единственное, что его спасло. — это то, что сама Селестия была измотана после кровопролитной схватки с сестрой. Именно это дало хоть какую-то возможность остановить её, хоть ненадолго вывести из равновесия. Наш раненый солдат — Рэд Сомвер — с трудом, почти на последнем издыхании, добрался до базы. Когда он наконец рухнул в медицинском отсеке, он был без сознания, почти на грани между жизнью и смертью, в то время как за дверью ДЭДС громко и решительно излагал свой план по спасению Луны Селестии.

Джаст медленно направил взгляд на Фэйта и хитро улыбнулся.

− Знаешь, Фэйт, слишком много совпадений — не правда ли? Но я убеждён, что это просто невероятное стечение обстоятельств. Судьба словно сыграла с нами злую шутку.

Он медленно приподнял магией чайник и добавил чай в чашку. Пар от жидковсти снова затанцевал в воздухе.

− Когда Рэд наконец очнулся, он рассказал всё, что видел и пережил. Но… к сожалению, к тому времени было уже слишком поздно. Та Селестия уже начала рушить всё на своём пути, не оставляя ничего нетронутым.

Глаза Джаста вспыхнули, и голос задрожал, когда он воссоздавал моменты катастрофы.

− Внезапно, раздался оглушительный взрыв — тревога сразу же поднялась на всю базу. Я не понимал, что именно происходит, но понял — нужно действовать незамедлительно. ДЭДС подбежал ко мне и буквально вручил мне это устройство, как будто это была последняя надежда. – Он снова показал на него. – Им было велено беречь его как зеницу ока, отправляя меня назад, к самому устройству времени. По его словам, я должен был вернуться на один день назад, а затем еще на один, чтобы изменить будущее. Но что-то снова пошло не так. Перед перемещением был мощнейший взрыв, который меня окружил. Агрегат сработал, но вместо того, чтобы перенести меня в прошлое, я оказался в будущем. Во времени, когда я встретил Эмберли.

Я не смог сдержать вопроса, который вертелся у меня на языке:

− Но как ты оказался в будущем? Машина дала сбой?

Джаст замер.

− Я не знаю. − произнёс он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что стало ясно: это не просто уклончивый ответ. − Я правда не знаю. Наш аппарат… он должен был сработать. Всегда работал. Но что-то пошло не так. Может быть, это была магическая помеха из-за того взрыва. Может быть, вмешалась сама Селестия, хотя я не представляю, как она могла это сделать. Или, возможно, это была просто судьба, которая решила, что я должен оказаться там, где оказался.

Фэйт нахмурился.

− И все это большая случайность по-твоему? Не ошибка, а именно случайность.

− Не совсем так. − покачал головой Джаст. − Если бы это была просто ошибка, я бы, скорее всего, вообще исчез. Но что-то же направило меня сюда?... Есть одна теория... о третьей силе. Той, что играет и с нами, и с Селестией. − Его копыто дрогнуло. − И если я прав... то мы все ― просто пешки в игре, правила которой не знает никто.

Я перевёл взгляд на Фэйта, который ехидно фыркнул:

− Ох уж эти конспирологические теории... Может, ещё и рептилоидов добавим?

Джаст резко повернулся к нему, глаза вспыхнули:

− Смейся смейся... пока не столкнёшься с этим лицом к лицу.

− Хорошо. Опустим этот вопрос. – Вмешался я. − Так…ты действительно ее встретил?

Джаст вздохнул, его взгляд стал оттенённым грустью и тяжестью воспоминаний.

− Что правда то правда: Эмберли действительно спасла меня, найдя раненным на поляне. Лечила раны, оставленные тем взрывом… Он был мощным, ударил по мне намного сильнее, чем я хотел признавать. И нет, я не врал о том, что она мне понравилась. Несмотря на весь шок и осознание того, что принцесса Селестия, словно вечная стражница, правит даже спустя тысячи лет, я был очарован Эмберли. В ней была та искренность, тот свет, что можно было принять за надежду...

Он немного отвёл взгляд, словно пытаясь словить ту нить памяти, что вот-вот выскользнет. Я почувствовал, что напряжённое молчание нарушил Фэйт, с иронией бросив:

− Ох уж эта любовь с первого взгляда…Как в дешёвом романе.

− Заткнись! − Джаст в ярости ударил по столу, заставив подпрыгнуть чашки. − Ты вообще понимаешь, каково это? Проснуться в будущем, где твоя война — давно забытая история, а твой заклятый враг — вечная правительница?

Он сжал копыта, голос дрожал:

− А потом... она. С её дурацкой милой улыбкой. С её верой в добро. Как луч света в кромешной тьме...

− Ладно-ладно…Как скажешь… − ответил Фэйт. − И что же тебя тогда остановило?

− Вот тут я упустил кое-что важное — Эмберли Браун была не просто спасителем и лекарем. Она была ученицей самой принцессы Селестии.

− Правда? − мои глаза расширились от удивления.

− Да. − продолжал Джаст. − она не просто лечила болезни, она была одним из лучших специалистов, способных противостоять любым недугам. Но ещё важнее то, что у неё была великая мечта — найти лекарство от всех болезней или, если угодно, разгадать тайну смерти.

 Я нахмурился, размышляя вслух:

− Почему именно это? Что двигало ей?

Джаст задумался, его взгляд стал мягче, как будто он снова увидел её перед собой.

− Она хотела помочь всем. Это может показаться простым, даже банальным, но кто, кроме неё, мог так искренне желать изменить мир? Знаете, что самое удивительное? Она не искала славы или власти. Её вдохновляло нечто большее. Она видела страдания других и не могла просто стоять в стороне. И знаете что? Она была очень близка к своей цели.

Он сделал паузу.

− Вдохновлённая своими открытиями, она собирала все свои записи, готовясь встретиться с принцессой, чтобы рассказать о своих достижениях. Она взяла всё необходимое и отправилась в свою лабораторию в Кантерлоте...

− Значит, она была не просто ученицей Селестии. Она была её надеждой. Той, кто мог бы изменить мир к лучшему. – подался я вперёд.

Джаст обнял плечи копытами и глубоко вздохнул, словно тяжесть воспоминаний вдруг обрушилась снова.

− Прошло несколько дней, а от неё не было ни слуху, ни духу. Я не мог просто сидеть сложа копыта и решил отправиться вслед за ней… Лучше бы я этого не делал... Подходя к дому Эмберли, я сразу отметил стоящую рядом стражу — их серьёзные лица и насторожённость явно сигналили о чем-то неладном. Это заставило меня замереть на месте. Чтобы не попасться им на глаза, я тихо обошёл дом по краю, осторожно заглянув в одно из окон…Там, внутри, мое внимание привлек резкий звук — словно что-то упало с глухим гулом. И внезапно в поле зрения упало тело зеленой пони — знакомое и тревожное. Я хотел рвануть к ней, узнать, что произошло, но мгновенно замер, когда в комнату вошла Селестия, её глаза блестели холодным леденящим светом. Она спокойно шла среди парящих вокруг неё кинжалов, словно сама была воплощением угрозы. Словно почуяв её взгляд, я инстинктивно спрятался за угол и замер…Время тянулось мучительно медленно, пока спустя несколько минут я снова не осмелился взглянуть в окно. Картина, что предстала передо мной, была ужасна.

Глаза Джаста наполнились слезами, когда он начал рассказывать:

− Она притащила ванну, аккуратно уложила туда тело Эмберли, после чего завалила всё кучей бумаг... и просто подожгла…

Мы слушали рассказ, от которого становилось холодно и горько на душе.

− А потом… когда Селестия вышла из дома, она строго приказала стражам никого не впускать внутрь. На следующий день лаборатория полностью сгорела, и сама принцесса объявила официальный траур в честь своей ученицы... − голова Джаста склонялась, густые слёзы всё неумолимо катились по щекам.

Фэйт первой нарушила молчание:

− Значит... она убила её. Свою ученицу. Свою надежду. Ради чего? Если исследования были опасны, почему просто не запретить?

Джаст медленно поднял голову.

− Я могу лишь предположить, что Эмберли открыла нечто... что могло лишить Селестию власти. Навсегда. − Он резко развернулся. – А она даже не понимала, что наткнулась на это. Просто хотела помочь пони.

Я почувствовал, как к горлу подступает комок.

Он замолчал, словно собирая в кулак волю, чтобы продолжить.

− Поздно ночью, вернувшись в Понивилль, я не мог выбросить из головы произошедшее. Даже в этот момент я не мог остаться в покое…пока в дали не появилась эта язвительная фигура.

Я не выдержал и спросил, стараясь удержать шаткий голос:

− Снова она?

− Да. − ответил Джаст. −Я заметил её силуэт на окраине города. Она была словно тень, едва освещаемая бледным лунным светом. Я остановился, прижавшись к кустам, прятался в тени, чтобы наблюдать, не выдавая себя. Земля вокруг мягко светилась, а она сидела там, склонившись, и чертила на поверхности магические символы...

Я тихо произнёс, будто дополняя его слова:

− Ты говоришь о магическом круге?

− Именно! − сказал Джаст. – И поняв это сразу, моим первым порывом стало попытаться расшифровать используемое заклинание...

Фэйт, слегка удивленный, осторожно вставил:

− Постой-постой. Ты серьёзно пытался читать её заклинание? Это же невозможно.

Джаст медленно покачал головой, в глазах читалась смесь сомнения и тихой горечи.

− Знаешь, когда не разбираешься в элементарных основах, всё кажется невозможным. − его голос прозвучал глубже, почти шёпотом. − Но... что если я скажу, что сумел это сделать? Как? Вот тебе маленький секрет: каждый, кто использует магию, излучает так называемое «магическое колебание». У единорогов оно сосредоточено в роге, и каждое заклинание создаёт свой уникальный частотный спектр. Если хорошо понимать эти нюансы, можно «прочитать» заклинание противника, будто оно — книга, раскрывающая его мысли и намерения. Единственная загвоздка — процесс этот очень медленный, и в бою он почти бесполезен, потому что нет времени вчитываться. Но тогда... тогда у меня было достаточно времени.

Я нахмурился: — И что же тебе удалось узнать?

Он на мгновение задумался, словно пытаясь вспомнить детали.

− То, что я разгадал, оказалось не самим заклинанием, а ключом к нему. Ты ведь в курсе, что у того магического круга есть защита, да?

Я кивнул, неспособный оторвать глаз от собеседника.

− Вот так я и вычислил его «пароль».

Пауза длилась секунду, а затем я с нажимом спросил:

− Ну и что? Что же она на готовила?

Джаст усмехнулся с горькой иронией:

− Самое странное — она готовилась стереть память об Эмберли всему городу.

Я сглотнул, слова застряли в горле.

−Боже...

− И не говори. − вздохнул он. − Я это понял уже после того, как Селестия улетела, а я отправился изучать круг на рассвете… именно в тот самый момент, когда он сработал.

− Значит. − сказал я с тревогой. − принцесса лгала насчет этого?

Он взял паузу, затем твердо ответил:

− Так и есть.

Во мне начал кипеть скрытый гнев. Чем больше я погружался в это, тем сильнее нарастала моя злость на аликорна. Но вместе с этим росло и желание узнать правду до конца.

− Когда я понял, что Селестия вовсе не изменила своим принципам, стало ясно — это мой шанс. Шанс отомстить. Первым делом я решил переписать это заклинание и использовать его в своих целях.

Я задержал дыхание, напряжённо ожидая:

 − И что же ты собирался сделать?

Он мрачно улыбнулся, глаза вспыхнули решимостью:

− Для начала — заполучить заклинание Солнца.

Я внимательно смотрел на Джаста, ощущая, как в комнате повисает тяжёлая атмосфера, пропитанная напряжением и скрытыми смыслами.

 − Зачем тебе оно?

Он на мгновение отвёл взгляд, а затем тихо ответил:

− Ну подумай же сам. Если я убью аликорна — кто тогда возьмёт на себя ответственность управлять солнцем? Я не дурак, чтобы бездумно рушить всё вокруг. Поэтому следующие ночи я провёл за бумагами, медленно и тщательно заполняя строки странными символами... Всё шло довольно гладко, пока однажды не появились нежданные гости.

 Его голос стал чуть напряжённее.

 − И тут мы немного возвращаемся к твоему Фазермунду − продолжил он. − Его отец вышел ко мне с вопросом, что я делаю здесь. Я попытался что-то объяснить, но, похоже, он воспринял мой присутствие как угрозу. Из его рога в небо взмыл световой выстрел − сигнал тревоги. Мне нужно было реагировать молниеносно. Не раздумывая, я убил его. А затем и его жену...

 Я на мгновение подумал, не поверив своим ушам.

− Ты рассказываешь это с такой холодной отстранённостью...

Джаст прервал меня с лёгкой резкостью:

 − Хочешь, чтобы я вывалил тебе всю свою боль, сожаления? Если бы мог, я никогда не навредил им. Но иначе всё потеряло бы смысл. Жестокость ситуации не оставила выбора…я…я действительно не хотел этого делать. Никто не хочет становиться чудовищем. Но иногда... иногда ты просто оказываешься между молотом и наковальней. И знаешь, что если не сделаешь этого, то всё, за что ты боролся, будет потеряно.

Фэйт, сидевший рядом, обвел его презрительным взглядом — он явно не мог принять такую позицию.

− То есть... ты убил их, чтобы защитить свой план?

− Да. − кивнул Джаст. Его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась горечь. − Но от этого не легче. Каждую ночь, когда я закрываю глаза, я вижу их лица. Вижу, как они смотрят на меня, словно спрашивая: «Почему?» И знаете что? У меня нет ответа. Нет оправдания. Только эта... необходимость.

Фэйт открыл рот, но Джаст резко поднял копыто:

− Ребёнка же я не нашёл. − Его голос внезапно стал мягче. − Может, это и к лучшему. Он хотя бы жив... мда… Давайте не об этом. − продолжил Джаст отрешённо. − Дальше началась самая опасная часть. Вскоре я заметил, как жители города собираются и направляются в мою сторону. Передо мной стоял выбор: либо убежать, что могло обернуться страшными последствиями в будущем, либо использовать сложившуюся ситуацию себе во благо.

 Он сделал глубокий вдох.

− До рассвета оставалось совсем немного времени. В голове зрела сложнейшая, до боли хитрая идея — стереть моё имя и существование из истории Понивилля.

 Я не мог скрыть удивления.

− Ты решил применить круг Селестии в своих целях?

− А как иначе можно было воплотить этот сумасшедший замысел? − голос Джаста стал ниже, словно он вновь окунулся в ту тяжелую ночь. − Я стремительно переписал и подкорректировал заклинание, а потом остался в том же месте — ждать рассвета. Всё это время я искусно плёл легенду, способную скрыть моё исчезновение и загладить любые подозрения. Сгоревшая повозка, два бездыханных тела внутри и я — без сознания рядом — идеально ложились в этот замысел. Также я покрыл тело рунными символами, которые уравновесили мою ману и опустили её до нужного объёма…Но время неумолимо ускользало, солнце упорно не вставало за горизонтом, а ко мне неотвратимо приближались пони. План начинал шататься, стремительно превращаясь в развалины… Они шаг за шагом приближались…Тогда я принял ещё одно отчаянное решение — активировать заклинание принудительно. Я выбросил все сомнения и с удвоенной скоростью подчистил формулы заклинания солнца, заменив его своим... Но загвоздка была в том, что обычной магией с моим теперешним скудным запасом энергии такой подвиг не осуществить. Это требовало намного большего — обмена.

Я нахмурился.

− Обмен?

Он кивнул, глаза его загорелись мрачным огнём.

− Да, это сродни крайней мере, редкой и опасной. Если у мага недостаточно сил для розыгрыша могучей магии, или если он пытается пробудить то, что ему не по плечу, он идёт на жертвы. Отдаёт что-то взамен...− Он взглянул мне прямо в глаза. − То, что выбираешь использовать в магии, ты теряешь или получаешь взамен.

Пауза, и затем более тихо:

− Я желал стереть из памяти пони своё существование... вместе с этим я потерял и себя самого.

Фэйт нахмурился, недоверие брызнуло из её взгляда.

− Это безумие.

− Да. − спокойно ответил Джаст. – Но это неизбежный факт. С того рокового момента я забыл всё ― свои цели, свою ненависть, свои воспоминания. Именно так я стал Вэйзом.

− Глупая затея, построенная на чуде и стечении обстоятельств. Вот скажи мне честно… − глаза её сжались в попытке увидеть самое сокровенное. − Как тебе удалось вернуть воспоминания? Как ты всплыл из этой бездны забвения? На что ты вообще надеялся?

− Я уже говорил, что это был рискованный трюк. − произнёс он, медленно обводя взглядом пространство вокруг. – Я мог сбежать, придумать новый план, найти способ действовать осторожно… Но я уже говорил, что это рискованно…да и тогда я не думал о последствиях. Я действовал импульсивно, под влиянием эмоций. И в какой-то степени это была ошибка. Но что сделано, то сделано.

Он замолчал, словно вспоминая тот день, когда всё изменилось. Где-то далеко, за стенами этого древнего зала, ветер шептал в каменных щелях, словно повторяя слова из прошлого.

− А как мне удалось вернуть воспоминания? − продолжил он после паузы, словно задавая вопрос самому себе. − У меня было два пути: либо они вернутся сами собой, либо я останусь тем, кем стал — добрым, трудолюбивым Крэкет Вэйзом. Обычным пони, живущим обычной жизнью. Без страха, без боли… без себя.

Я сидела чуть в стороне и слушала его, пытаясь представить, каково это — потерять свою собственную историю. Отчасти мне это было знакомо…

− Но мне повезло. − согласился Джаст, но в его голосе не было радости. − Только на это ушло пятнадцать лет. Пятнадцать долгих, невыносимо медленных лет. Этот срок мог растянуться ещё больше, возможно, на десятилетия… Но со временем, каждый раз, когда я видел Селестию, внутри меня просыпалось что-то странное. Необъяснимое тяготение. Оно было как заноза в сердце — я чувствовал боль, но не понимал, откуда она берётся. Постепенно эта тень превратилась в недоверие. Затем — в гнев. И только потом начали всплывать те самые «чужие» воспоминания. Они казались мне чьими-то чужими снами, пока однажды я не понял — это моё. Это я.

Он сделал паузу и провел копытом по древнему полу, словно прощаясь с чем-то важным.

− А потом я снова нашел это место... Место, где многие собирали по крупицам историю, которые этот мир давно позабыл. Места, наполненного тайнами и забытыми судьбами.

− Ну ладно, допустим мы поверим в твоё «чудесное исцеление».

− Так и было. − твёрдо ответил Джаст.

− И всё же. − Фэйт слегка наклонился вперёд. − разве за эти пятнадцать лет ты не заметил, что жизнь при принцессе стала... лучше?

Джаст помедлил. Он опустил глаза, словно взвешивая свои слова, прежде чем произнести их вслух.

− Да. − наконец сказал он. − Я должен это признать. Пони стали жить намного счастливее, чем в мои времена. Более мирно. Более… спокойно.

− Тогда…

− Тогда почему я на это пошёл?

Его взгляд медленно скользнул по полкам, заставленным артефактами, каждый из которых хранил частичку истории, которую мир предпочёл забыть. Прежде чем заговорить, он вздохнул, и этот вздох прозвучал как эхо усталой души.

− Потому что она должна ответить за свой обман. − наконец произнёс он. Теперь его голос звучал твёрдо, без тени колебаний. − Она тысячу лет правила так, как ей хотелось. Использовала пони как пешек. Убивала… или, что ещё хуже, полностью стирала их жизни. Для меня это одно и то же.

Он замолчал, но не потому, что ему нечего было сказать, а скорее потому, что в его сердце всё ещё жила боль, о которой он редко говорил, но помнил всегда.

− Жизнь стала лучше. − повторил он, глядя мне прямо в глаза. − Но я не могу допустить, чтобы она строилась на лжи или забвении. Даже если мне придется разрушить этот сладкий мир…если мне снова пришлось бы выбирать между этим и тихой, спокойной жизнью Кракет Вейза… я бы выбрал это.

Мы с Фейт молчали. Где-то вдалеке капала вода, и каждый звук казался ударом часов, отсчитывающих время до следующего поворота судьбы.

− Так началось мой крестовый поход. − сказал Джаст, слегка усмехнувшись. – Путь в роли того самого «убийцы-маньяка», которым вас заставили меня считать. Хотя, конечно, и добродетелем меня не назовешь. Я убивал не просто так. Только тех, кто был связан с принцессой и её системой. Тех, кто помогал ей сохранять контроль над миром под маской благополучия.

Фейт нахмурился.

− Ты решил полностью обрушить экономику?

− Нет. − почти смеясь, ответил Джаст. − Наоборот. Некоторые из этих смертей даже положительно повлияли на жизнь других пони. Возьмём, к примеру Розенблума Грейза — министра культуры. Красавчик, улыбающийся перед фотокамерами, герой всех благотворительных вечеринок. Но на самом деле? Он присваивал себе часть бюджета. Не просто брал — грабил искусство ради личного обогащения.

Он сделал паузу, затем продолжил:

− А как насчёт Ричарда Холста, мэра Лас-Пегасуса? Под предлогом «обновления» он снёс целые районы, чтобы превратить центр города в туристическую достопримечательность. Пони теряли дома, семьи распадались, а он получал лавры реформатора.

Он покачал головой.

− Могу перечислять долго. Вот вам ещё: Элис Торрен, глава министерства образования, Лансель Брукс, советник по вопросам экологии, Тара Квин, представительница королевской службы связи, Грегори Стоун, финансовый директор государственного банка, Майлз Ориндж , командующий гарнизоном в Грэнни-Сити…Каждый из них и много еще кого действовал под покровительством принцессы. Каждый из них был частью системы, которую я хочу разрушить.

− Но... как ты их находил? Кто тебе помогал?

Джаст загадочно улыбнулся:

− О, у меня были... информаторы. Не все в системе довольны своим положением. Особенно когда понимают, что и они — всего лишь расходный материал. Они никак не связанны с орденом. Они просто добровольцы, что захотели справедливости.

Я покачал головой.

− Но это не значит, что Селестия причастна напрямую. Просто эти пони были жадными и алчными.

Джаст рассмеялся — тихо, почти сочувственно.

− Думаешь, что-то можно построить или сделать без указа принцессы? Думаешь все происходит без какого-либо надзора? Твое слово, Фэйт?

Он не сразу ответил. Его взгляд метался между нами, словно он пытаясь найти лазейку, какой-то выход из этой ситуации. Но потом он опустил голову.

− Это... это правда. Всё, что планируется — строительство, изменения в законодательстве, даже новые должности — должно быть одобрено самой принцессой. Никто не принимает таких важных решений без её согласия.

Джаст довольно кивнул.

− Именно. Она не просто наблюдает. Она руководит. Присутствует на открытиях, фотографируется, машет крыльями перед толпой.

Продолжая углубляться в эту историю, я больше сомневался в том, что она сказала мне тогда в больнице.

Он провёл копытцем по столу, думая, что сказать дальше:

− Всё шло более-менее своим чередом. Я вёл двойную жизнь: днём был обычным помощником-дворником, а ночью вершил правосудие. Параллельно я очищал улицы от тех, кто использовал власть во зло. Совершал покушения. Планировал. Перемещался.

Джаст ухмыльнулся.

− И как же я работал, спросите вы? Когда я нажимаю кнопку на этом устройстве, я возвращаюсь ровно на день назад. Причём оказываюсь в том же месте, где был в момент активации. Благодаря устройству мне удавалось быть в двух местах одновременно и или даже в одном с самим собой. Да-да, именно так. И это даёт массу преимуществ: я могу разделить задачи, создать отвлекающий манёвр, проверить разные варианты развития событий или даже предупредить себя о чем-то.

− Но разве это не приводит к парадоксам? − спросил я.

− Не знаю, о каких парадоксах ты говоришь, но со мной ничего такого не случалось. Ни разу. Но тогда почему я не создал армию из себя? Ну…всякое устройство требует подзарядки. После использования ему нужно два дня, чтобы набрать достаточно магической энергии из окружающей среды. То есть один день я провожу в прошлом, а второй — жду. Это своего рода ограничитель. Он не даёт мне стать богом времени. Возможно, кто-то предусмотрел это заранее, чтобы никто не натворил лишнего, а может это просто максимум прибора, хотя даже так это очень сильное оружие.

Джаст задумчиво перевёл взгляд в сторону.

− Ладно. − сказал он, словно пытаясь вернуть разговор к сути. − Мы опять сбились с темы. Прошло некоторое время, и в Эквестрии наконец прозрели — смерти не происходят просто так. Ввели чрезвычайное положение, и вскоре обо мне узнали почти все. Я уже начал думать, что кульминация близка, что осталось всего год-два, и всё закончится... Но случилось нечто, чего никто не мог предвидеть.

Он тяжело опёрся копытом на стол и хищным взглядом указал прямо на меня.

− Появился ты. Как гром среди ясного неба закатился в первые дни… и в тот самый момент вы спасли поезд с пони, разрушив мои планы.

Моё сердце на миг ёкнуло, когда я напомнил:

− Насчёт того поезда… Там были невинные пони. Почему ты хотел их уничтожить? Или твоя цель была другой — избавиться именно от меня?

Джаст покачал головой.

− Нет, нет. Пони вовсе не были моей основной целью. Они оказались только мишенью, случайно попавших под прицел. Уж извини. А ты…ты тогда меня вовсе не волновал. Моя охота была направлена на совсем другого пони — Твайлайт Спаркл.

В этот момент в груди застучало сердце сильнее.

− Представь себе. − продолжал он. − Смерть самой верной ученицы принцессы. Какой это будет удар для неё! Хотя о чем я говорю? Принцессе не привыкать к такому… Твайлайт же…Твайлайт ― Другой случай. Она словно маленький беззащитный щенок, слепо следовала указаниям Селестии.

− Почему тогда ты с самого начала не попытался, как меня, переманить её на свою сторону?

Джаст усмехнулся едва заметно, и ответ прозвучал с оттенком горечи.

− Думаешь, что она бы меня послушала? Пони-убийцу? Послушала мою историю о том, какая принцесса плохая? Селестия наверняка заливалась бы слезами: «Я такая несчастная, хотела лишь добра...» и все в таком духе. Нет, она бы никогда не поверила мне… Зато поверила тебе — посреднику в этом конфликте, тому, кто был ни здесь, ни там — она бы могла услышать. Я верил, что Твайлайт, как и ты, однажды прозреет и освободится из-под влияния принцессы… Но увы, судьба распорядилась иначе — она не дожила до этого дня.

От Фэйта последовал резкий выпад:

− Да, потому что ты её убил.

Джаст холодно отмахнулся:

− Прошу воздержаться от подобных обвинений.

− Каких именно? Истинных?

− Поспешных.

Вздохнув, Джаст продолжил, словно перехватывая нить рассказа.

− Осталось совсем немного…Ну в общем тогда ты меня заинтересовал. Постепенно я стал ввязываться к тебе в доверие, даже не замечая, как ты стал мне ближе — по-своему этот расклад был неплох…Пока я продолжал свои дела, я пытался понять, как ты делаешь свои трюки. Шесть месяцев — и все попытки тщетны. Все больше пони оставались в живых, и это показало — пора менять тактику.

Его глаза засверкали, когда он произнёс имя, словно предупреждая:

− Я нашёл идеального союзника. − Джаст провёл копытом по горлу. − той, чья жажда власти и справедливости затмевала даже разум.

Фэйт нахмурился:

− И ты договорился с Кризалис.

− Гениально, не правда ли? − Джаст ухмыльнулся, его глаза сверкали холодным расчетом. − Она получила бы Кантерлот, а я — голову Селестии.

Я не мог скрыть возмущения:

− И ты всерьёз собирался отдать ей всю Эквестрию?!

− О, конечно же нет! − язвительно усмехнулся он. − Было бы нелогично сражаться с одной диктаторшей, чтобы потом отдать власть другой. Я не желал такого исхода.

Его копыта сжались ещё сильнее.

− И она вроде как поверила мне. Поверила, что я просто хочу свергнуть Селестию и передать ей трон. Но я никогда не планировал оставлять её у власти. Это был всего лишь... временный союз. Инструмент, который я собирался выбросить, как только он перестанет быть полезным.

Фэйт медленно поднялся, его глаза сузились, как у хищника, готового к прыжку.

− Меня смущает слово «Вроде как».

− Да. Ты правильно подметил.  Хоть мой план был идеален… Но я просчитался в одном…

− Меня не учел?

− Нет, конечно. Она... Не знаю как, эта проклятая тварь оказалась хитрее, чем я думал. Нашла мой дом, устроила за мной слежку и схватила меня. К тому же ей удалось завладеть моим устройством, и самое ужасное — она поняла, как им управлять. Теперь она действовала без моего участия.

Я вдруг ощутил горькую правду.

− Так вот почему нас так легко поймали.

−Может быть...Но даже так она осталась такой же дурой. Даже с таким преимуществом... − он вдруг рассмеялся. − эта идиотка умудрилась проиграть!

Джаст медленно после уморительной паузы перевел взгляд на меня.

− В общем... − начал он глубоким, чуть хриплым голосом. − после вашей победы, после той самой свадьбы, я наконец сумел выбраться из плена кокона, и до меня наконец дошло одна простая, но важная мысль — мне нужен ты. Я долго гадал, почему ты вообще помогаешь пони, почему вкладываешь себя в это. И ответ сам пришел — ты ищешь правду. Истину, что скрыта за всей этой тайной, и каким боком она связана именно с тобой.

Я усмехнулся, слегка устав от напряжения.

− И с этого момента ты решил сделать меня своим новым союзником?

− Нет. − Джаст покачал головой, его голос стал неожиданно мягким. − Ты и так уже им стал. Сам того не зная.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В его словах была странная убеждённость, но быстро вернув самообладание я поменял тему:

− Ладно, хватит лирики. − я постучал пальцами по столу. − Расскажи о солнцестоянии. Что на самом деле тогда произошло?

Я был полон решимости узнать правду раз и навсегда.

Джаст кивнул, тяжело опуская взгляд.

− Давай начнем с хронологии событий. Изначально я был просто обычным Вэйзом — обычным пони, выполнявшим свои обязанности. Как ты знаешь, должен был сработать луч… Да, эту часть плана придумал я — идея была действовать решительно, покончить с принцессой раз и навсегда. Я знал, что ты попытаешься помешать мне, поэтому я оставался в городе как можно дольше, чтобы не упустить этот момент. Но когда время пришло, и я оказался за его пределами, я встретил самого себя. Того, кто выглядел усталым, раненным, но полным решимости.

Голос Джаста стал более напористым.

− Он рассказал, что ты уговариваешь принцессу не поднимать солнце, предупреждаешь, что её подъем приведет к катастрофе. На этот случай у меня был план Б: я из будущего вернулся в город, устроил громкое «взрывное» представление. И мы поменялись местами — я стал тем пони в маске, а он взял на себя роль раненного Вэйза. Нас не смог бы никто раскрыть — если бы не твоя наблюдательность и… эти проклятые раны.

Джаст задумчиво провел копытом по перевязи на ногах, будто вспоминая боль.

− Я ринулся в поисках принцессы — встречал стражу, сражался и оглушал их. И я ее нашёл — без сознания, лежащую без сил. Это был идеальный момент. Мой шанс. Но что же последовало дальше? − он резко поднял голос и ударил по столу так сильный, что поднос со сладостями вскочил на столе. − Это невыносимо! И в третий раз! В ТРЕТИЙ РАЗ происходит неведомое чудо! − Джаст стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев.

Затем он вздохнул глубоко и его тон стал более ровным, но с оттенком обреченности.

− Сначала я думал, что это солдат принцессы. Но нет — это было нечто иное. Пони в длинном тёмном балахоне, лицо скрыто в тени, окружённый пламенем горящего города. Его невозможно было узнать, и что страшнее — по его виду я сразу понял, что он вовсе не простая пешка в игре.

Джаст говорил с такой напряжённостью, что казалось — каждая его фраза на вес золота, словно хрупкий осколок правды, который он с трудом решался выложить на свет.

− Он бился со мной почти на равных. − голос был будто приглушённым от тяжести воспоминаний, − именно он оставил эти раны на моих ногах. Вся наша борьба была как танец на лезвии ножа: он не давал мне приблизиться к принцессе, перекрывал путь за путём. Когда я понял, что силы на исходе и не справлюсь, решил отступить... Но вот что удивительно — он не последовал за мной.

Я нахмурился, перебивая его:

− Что?

Взгляд Джаста потемнел, а голос стал едва слышным:

− Да, он повернул и помчал в другую сторону — в твою. Мне горело узнать, что могло изменить его планы... И когда я оказался рядом с ним... Думаю, ты уже мог предположить, к чему все идет.

Внезапно сердце у меня сжалось, а глаза расширились от шока. Я не мог поверить собственным ушам.

− Нет... Это невозможно... Я не хочу верить в это!

− Придётся. − сказал он почти шёпотом. − Это он... Он убил Твайлайт.

Мои губы непроизвольно исказились в протесте:

− ВРЕШЬ!

Но вместо каких-либо объяснений Джаст спокойно с помощью магии с полки извлёк стеклянный шар, ставя его на стол с тихим звоном.

− Фэйт, скажи мне честно. − обратился он к нему. − слышал ли ты когда-нибудь о практике, как «сохранение воспоминаний»?

Фэйт прижал уши, его взгляд стал настороженным.

− Нет…Ты блефуешь. − пробормотал он. – Ты бы не стал этого делать, если...

− Если бы я пытался скрыть правду. Но нет.

Я тоже переглянулся с ним, ещё не понимая, куда всё это ведёт.

− Фэйт, о чем он говорит?

− «Вичдравал», как его называют — запретное заклинание. − объяснил Фэйт с тяжестью в голосе. − с его помощью можно извлечь из сознания любые воспоминания, даже самые сокровенные и болезненные. Я слышал только по рассказам…но говорят это пытка хуже смерти.

Я почувствовал, как холодеет кровь:

− И ты... ты сделал это с собой?!

Джаст глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и сказал:

− Ради тебя я решился на это… − произнёс Джаст тяжёлым голосом, словно каждое слово застревало у него в горле. − Хотелось бы иметь больше таких доказательств, но, учитывая последствия, я ограничился одним... Но зато каким.

В этот момент магия неохотно затрепетала вокруг Фэйта, глаза его на мгновение вспыхнули ярким светом — и вдруг он заплакал.

− Нет, это не может быть правдой. − упирался я. – Это не может быть правдой...

Но разум уже понимал: правда была на поверхности, холодная и беспощадная, как зимний ветер. Тогда я неохотно протянул руку, чтобы коснуться шарика. Одно прикосновение — и всё открылось передо мной, как книга, от страниц которой я не мог отвести взгляд. Это было не просто воспоминание. Это было погружение. Погружение в кошмар, который казался слишком реальным, чтобы быть простым видением.

Передо мной ожила картина. Горящий Понивилль растекался вокруг, как раскалённая лава, мерцающие языки пламени вздымались высоко в ещё ночное небо, освещая изуродованные улицы и разрушенные дома жутким алым светом. Это было не просто воспоминание — это была трёхмерная картина с запахом гари и напряжённым тихим шёпотом ветра, который словно растягивал этот мрачный момент в вечность. Я чувствовал жар кожей, ощущал, как воздух становится густым и тяжёлым, словно сама атмосфера давила на меня.

И тогда я увидел его. Пони, застывшего под покровом балахона — того самого, которого описывал Джаст. Его фигура была почти незаметна в тени, но рог выдавал его с головой. Из него, словно клинок, рассекающий ночную мглу, вырвался яркий луч света, устремлённый точно в цель. Моя грудь сжалась так сильно, словно кто-то невидимый вцепился в неё ледяными когтями: луч был направлен прямо на Твайлайт.

В последний момент она оттолкнула меня в сторону, и я почувствовал, как мир вокруг превратился в крик и адское пламя. Всё замедлилось, словно само время решило растянуть эту секунду, чтобы я мог запомнить каждую деталь. Её силуэт, очерченный пламенем, её решительный взгляд, полный отчаяния и любви. Она знала, что делает. Знала, что спасает меня ценой своей жизни.

Моё сознание вдруг резко вернулось в настоящее, как будто кто-то выключил свет в комнате, где я только что наблюдал этот кошмар. Из глаз сами собой полились слёзы, горячие и непрерывные, они скатывались по щекам, оставляя блестящие следы. Я не мог сдержаться. Не мог поверить. Не хотел верить. Но правда была передо мной, как открытая рана, которая никогда не заживёт.

− Такова правда. − голос Джаста звучал тихо, но безапелляционно. − Ничего уже не изменить.

Фэйт, всё ещё сжимая зубы и не скрывая сомнений, прервал:

− А если это был ты?!? Не забывай, что тебя тогда двое было. Может, один тебя и устроил этот спектакль?

Джаст ответил с лёгкой усмешкой, пропитанной горечью:

− Конечно, это первая мысль, что приходит в голову. Но вспомни тех пони, которых я вытащил из огня — они подтвердят, где я был. К тому же после того мощного заклинания сил для таких трюков у меня бы не осталось. И главное — какой смысл мне в этом? Я уже начал видеть в ней надежду, хотел пригласить на наш разговор. Зачем же убивать её? Чтобы навлечь на себя твой гнев и лишиться союзника?

Я горячо перебил, перемешивая сомнение с гневом:

− Может, ты боялся, что мы с ней вместе докопаемся до правды?! Или может просто бы узнали ее у принцессы?

Джаст покачал головой, глаза полны усталости и разочарования:

− О, нет. Даже без Твайлайт ты услышал ложные откровения принцессы. Что с ней, что без нее ― ничего бы не поменялось. Так что причина — не в этом.

Я в отчаянии спросил:

− Тогда в чём смысл? Кто же тогда её убил?

Джаст, использовав магию, достал с полки еще один шар.

− Это не воспоминание, это запись. Запись разговора Селестии и Твайлайт. Не полный, но что есть то есть.

Джаст направил магию в шар и из него начали обрывистые голоса Принцессы и твайлайт: твайлайт:

− Принцесса, я не позволю…вам его хоть как-то тронуть.

− Ты пони…маешь, кто он на самом деле? Это зло, скрывавшееся всё это…время.

− Нет, я до…доверяю ему. Сейчас именно вы кажетесь подозрительной.

− Ты хочешь сказать, что…доверяешь…е…е-ему больше, чем мне — своей принцессе и наставнице?

− Простите принцесса, но…да.

− …Я…

Запись внезапно прервалась всепоглощающими помехами.

Фэйт резко отпрянул:

− Откуда это?

− За две недели до праздника в тронном зале. Защита там работает на высшем уровне. Это максимум, что мне удалось выудить.

Я смотрел в этот шар, сердце колотилось, воздух будто сгущался вокруг.

− И что всё это значит?

Джаст, с тяжестью на голосе, пристально смотрел на меня, и в его глазах читалась неукротимая решимость.

− Леша, прекрати обманывать самого себя. Ты прекрасно понимаешь, на какую мысль я тебя наталкиваю.

Фэйт, нахмурившись, перебил:

− Ты хочешь сказать, что убийство…она спланировала?

Джаст медленно кивнул, и в каждом его движении сквозила усталость от необходимости говорить очевидное.

− Ну это же настолько явно, разве нет?

Я пытался переварить услышанное и не мог избавиться от внутреннего протеста.

− Но... Но Твайлайт же была её преданной ученицей. Как же она могла так поступить?

Джасту будто не впервой слышать подобное возражение. Оттенок горечи пронзал его слова:

− Точно так же, как и поступала с теми, кто не отвечал её взглядам или бросал вызов её идеалам. Многие ее ученики также познали ее силу в поисках правды. Если сомневаешься…

− Нет…такое просто невозможно…

Мгновение спустя Джаст медленно достал из-за спины потрёпанную книгу — старую, истёртую временем, с потрескавшейся обложкой. Он открыл её на нужной странице и показал мне записи с вклеенными вырезками.

− Вот. − произнёс он холодным и ровным, как лезвие ножа, голосом. − 305 год. Сирена Лунный Ветер — опытный боевой маг. В официальных записях указано, что она погибла при загадочных обстоятельствах во время выполнения секретного задания. Но на самом деле всё было иначе. Сирена была не просто ученицей принцессы, она стала свидетельницей того, чего не должна была видеть. Опасаясь раскрытия своих планов, принцесса лишила ее жизни, подстроив всё так, будто это была случайность или несчастный случай.

Он перевернул ещё одну страницу.

− Другой пример: 349 год. Сильвер Куилл. Музыкант, чья магия творила чудеса. Предположительно пропал без вести. Но есть сведения, что кто-то видел его вместе с принцессой. Точно неизвестно. Возможно, он слишком много знал. Или, может быть, его искусство стало угрозой для её власти.

Его голос становился всё твёрже, как будто каждое имя было гвоздём, забиваемым в крышку гроба.

− 410 год. Полар Трэйс. Путешественник и историк. Само слово «историк» должно намекать на то, что с ним произошло на самом деле. Исследовать запретные места и искать древние знания — всегда рискованно. Особенно если ты находишь то, что не должен был находить.

Джаст перевернул ещё несколько страниц, и каждая новая дата звучала как удар колокола, эхом отдаваясь в моей голове.

− 528 год — Эшен Бриз. 600 год — брат и сестра Скейлы. 698 год — Тандер Блейзинг…

Я сидел в полном оцепенении, словно меня окатили ледяной водой. Каждое имя, каждый год, каждая история складывались в мозаику, которая становилась всё яснее и страшнее.

Мне искренне не хотелось во всё это верить. Хотелось отвернуться и сказать, что это ложь, что Джаст меня обманывает. Но каждый раз, когда я пытался так думать, я смотрю на предоставленные доказательства, что нельзя было отрицать.

− Скажи честно, тебе всё ещё этого недостаточно? − спросил он, и его глаза заблестели, как остриё клинка.

Фэйт медленно опустил взгляд на пол.

− То есть... ты хочешь сказать, что это не просто совпадения? Что она устраняла всех…

− …Всех, кто мог ей угрожать. Да, да, и еще раз да. − кивнул Джаст. − Она делала это не потому, что была злой. Она делала это, потому что считала это необходимым. Для поддержания порядка. Для защиты своей власти. Для контроля над миром…Своим миром.

Фэйт не смог больше выносить тягостную неожиданность откровений. Его голос зазвучал устало и раздраженно:

− Знаешь, мне надоело слушать эти истории.

Он резко поднялся со стула, и в воздухе повисла тягостная пауза.

− Устал слышать горькую правду? − холодно уточнил Джаст.

Фэйт, не поднимая глаз, с презрением ответил:

− Нет. Мне просто надоела твоя болтовня. Надоели упреки от убийцы, который решил сам выбирать, кто достоин жизни, а кто — нет. Тебе самому от этого не тошно?

− Если всё это ради благой цели...

− Да без разницы, пускай это даже «благое дело». − Фэйт усмехнулся горько. − Даже если всё, что ты говоришь — правда, я не верю, что ты полностью искренен с нами. И уж точно не верю, что принцесса могла быть приказать убить Твайлайт.

− Я и не рассчитывал на твою веру. − Джаст мрачно усмехнулся.

− Ну, и что дальше? Кому ты хочешь внушить, что принцесса на самом деле — холодный хищник, который скрывает истинный облик и убивает собственных учеников? − голос Фэйта звучал обвиняюще, усталость переплеталась с досадой.

− Не только учеников…

− Довольно с тебя. − голос Фэйта с трудом сдерживал вспышку раздражения и усталости, он почти рвался взорваться словами, вот-вот сорваться.

Не дав нам опомниться, Фэйт резко подался вперёд, выпустив из рога яркий магический импульс. Но Джаст был быстрее. Лёгкое движение головой в сторону, едва заметное смещение корпуса — и заклинание просвистело мимо, оставив за собой лишь слабый след от потревоженного воздуха. Не успел Фэйт перевести дыхание, как воздух перед ним сгустился в вихре теней, словно сама тьма плела невидимую паутину. Мгновение — и рядом с нами материализовалась массивная чёрная решётчатая клетка. Она казалась живой, пульсирующей холодом и тяжестью, словно сама тьма стала стеной, сжимающей пространство вокруг.

Следующим движением рога Джаст телепортировал моего друга в эту ловушку.

− Посиди там, пока не успокоишься. − голос Джаста прозвучал ровно, но с железной уверенностью.

Фэйт попытался ответить тем же — попытался использовать заклинание телепортации, чтобы освободиться. Но вдруг его лицо исказилось от удивления и досады: силы словно покидали его, утекали, растворялись в воздухе, как капли воды на раскалённом металле. Он пытался сопротивляться, направляя всё новые потоки магии в попытке пробить стену, но казалось, будто сама энергия отвернулась от него, отказываясь подчиняться. Его движения становились всё медленнее, а попытки — всё бесполезнее.

Рядом со мной появилось черное кольцо, парящее в воздухе в магии Джаста. Холодное на вид и пропитанное каким-то гнетущим могуществом.

− Видел это раньше? − спросил Джаст, глядя прямо.

− Темный камень?

− Правильно. С его помощью я и обессилил принцессу. Но уверяю тебя — он не наносит вреда. Ну, кроме того, что вызывает легкий дискомфорт и усталость.

Тем временем звук сопротивления Фэйта постепенно угасал, словно он тонул в собственной немощи. Его попытки сдвинуть клетку сменились тишиной — и она стала такой плотной, что казалось, сама комната затянулась в глубокое молчание.

− Ты... ты не можешь просто так держать его там! − выпалил я, пытаясь сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией.

Джаст повернулся ко мне, его глаза блестели с свете фонарей.

− Ну почему же? − переспросил он с лёгкой иронией, словно насмехаясь над моей наивностью. – Он ведь сейчас там. Просто…обессиленный…и не говори, что я его не предупреждал.

Он встал со стула и сделал шаг вперёд ко мне.

− Леша, я все понимаю. Понимаю, как безумно это может звучать для тебя. − голос Джаста стал мягче, с оттенком сожаления и усталости. − Но это правда. Я выполнил обещание, которое дал тебе.

Я боролся с внутренним сомнением.

− Почему я должен поверить всему этому?

Джаст вздохнул так глубоко, что казалось, будто он собирает в себя всю тягость не только момента, но и всего прошлого.

− Начнём с того, что я предоставил тебе много информации — настоящей и важной. − произнёс он ровным голосом. − Та часть, которую ты хотел узнать, подтвердилась. Не стоит теперь говорить, что я мог всё это подделать, особенно воспоминания. Твой друг сам это подтвердил.

Он бросил взгляд на Фейта, который сейчас лежал в темной клетке, словно отделённый от нас невидимой стеной.

−А принцесса? − продолжил он, делая еще шаг вперёд. − Что она тебе сказала или, может, показала? Какие у неё были доказательства?

Я попытался вспомнить, но чем больше я думал, тем яснее понимал: фактов почти не было. Только слова. Пустые предложения, которые красиво звучали, но не имели под собой ничего, кроме воздуха. Если и были какие-то знаки — вроде её шрамов или демонстрации магической силы — то они, наоборот, говорили против неё, разрушали ту картину, которую она пыталась создать.

− Подумай сам. − продолжил Джаст. Его голос стал чуть мягче, но в нём по-прежнему звучала железная решимость. − Она предложила тебе красивую историю. Историю о героизме, несчастных жертвах и благородстве. Но где доказательства? Где следы правды? Если бы она действительно была той, за кого себя выдаёт, разве она не должна была предоставить хоть что-то конкретное?

Его слова эхом отозвались в моей голове, как в пустой комнате. Я почувствовал, как внутри меня начинает формироваться трещина, через которую просачивается понимание.

− Знаешь, что самое страшное? Пони готовы верить в красивую ложь. Легко довериться тому, кто предлагает простые ответы. Но правда... правда всегда сложнее. И иногда она требует от тебя отказаться от всего, во что ты верил.

Я почувствовал, как к горлу подступает ком.

− Значит... всё, что я делал...

− Не было зря. − резко перебил Джаст. − Ты искал правду. И нашёл её.

Он подошел к столу, где все еще лежала потрепанная книга и листнул копытом на последнюю страницу, где буквально кровью было написано сообщение:

 − Кровь ― доказательство моей правды. Кровь ― доказательство того, что мне осталось недолго. Я спрятал эти доказательства здесь, чтобы ОНА их не нашла. я лишь надеюсь, что это поможет тем, кто хочет достигнуть справедливости. Не дайте Селестии править вечно…

Я замолчал, пытаясь обдумать написанное.

− Знаешь… − голос Джаста стал задумчивым, почти тревожным. − Я только сейчас осознал кое-что... Это, конечно, всего лишь теория, но...

− Говори. − ответил я, сдерживая нарастающее напряжение.

− Ты никогда не задумывался, что это могла быть принцесса, кто тебя сюда приволок?

Моё сознание словно провалилось вниз — будто под ногами исчезла земля.

− Повторю, это всего лишь гипотеза, но что если я правильно предположил? Представим на минуту… − голос Джаста акцентировал каждое слово. − для чего-то ей понадобился другой вид живого существа. И вот, она встретила мир — твой мир — и выбрала именно тебя. Просто взяла и затащила сюда, чтобы использовать в своих играх.

Я попытался осмыслить услышанное.

− Ты ведь не врал, что потерял память о том, как сюда попал? − Джаст смотрел прямо в мои глаза, пытаясь выловить реакцию.

Я нерешительно покачал головой.

− Значит, получается, еще одно логичное объяснение. Она стерла тебе память.

− То есть она просто взяла и переписала меня…как черновик? Сделала тем, кем я никогда не должен был стать?

− Именно так. − Джаст стиснул зубы. − И это пугает меня больше всего. Потому что если это правда... то мы все — персонажи второго плана, а она…главная героиня этой истории.

− А как же способность? − я взволнованно перебил. − У меня не было никаких сил для перемещения во времени. Откуда вдруг взялась она?

Наступило гнетущее молчание, и голос Джаста стал несколько мягче:

− На этот вопрос у меня нет ответа. Может быть, она нашла способ наделить тебя этой способностью. Возможно, она использовала древнюю магию или заклинание, о котором никто не знает. − он замолчал, качая головой, словно сам испугался того, что мог сказать дальше.

− Но почему я?! − голос мой дрогнул. − Почему именно я?!

Джаст пожал плечами, его взгляд стал отстранённым.

− Эх…Может, ты просто удобен. Или... Может, ты единственный, кто выжил бы в её планах? Кто выдержал бы то, что она задумала?

Моё дыхание вдруг стало частым, трудным.

− Ты в порядке? − спросил он, заметив моё состояние.

− Да... да, всё нормально. − выдавил я, стараясь вернуть контроль над собой.

− Ну, пожалуй, на этом всё. Дальше рассказывать историю не имеет смысла — ты знаешь, что дальше было.

− И что теперь? − спросил я, чувствуя, как в груди поднимается тревога.

− Ну…я жду твоего решения?

− Решение? − я прищурился.

− Да, что ты намерен делать? Продолжать жить, зная всё это? Встать у меня на пути…или попытаться остановить этот порочный круг?

Я растерялся, слова не спешили появляться.

− Я... я пока не понимаю. − прошептал я. − Ты что, правда хочешь... убить её?

Джаст закатил глаза так, будто это был сотый круг одного и того же разговора.

− Тебе с самого начала были известны мои мотивы... − голос был ровный и чуть раздражённый. − А ты всё продолжаешь задавать одни и те же вопросы? Конечно же да.

Я чувствовал, как внутри всё сжимается от натиска его уверенности и безжалостности, но не мог остановиться:

− Но... что будет дальше?

− Всмысле?

В этот момент, тихо, едва слышно, словно из-за угла раздался голос Фэйта. Он был слабым и хрупким, но в нем жгло острое уколы едкости:

− Да-да, гений. А как ты собрался солнце двигать? Или ты все же планируешь устроить вечную ночь и править в стиле «спасибо, что хоть не сдохли»?

Джаст на секунду застыл, затем резко повернулся к ней:

— О, пленница ожила! А я думал ты уже там третий сон видишь… − язвительно протянул он. − Не переживай, у меня есть план. Например, не быть марионеткой.

Фэйт фыркнул:

− План? Твой «план» пока выглядит как крики «смерть тиранам!» и надежда, что всё само рассосётся.

Джаст не ответил сразу, лишь слегка скривил губы в едва заметной усмешке, пока с полки не слетел золотой круглый прибор — золотой диск размером с копыто, испещрённый незнакомыми символами, больше похожий на астрономический инструмент, чем на часы.

− Эта штуковина. − он кивнул в сторону прибора. − Должна была стать её клеткой. Шестьсот лет назад орден пытался использовать его — но без полного текста заклинания у них получилась просто дорогая безделушка для заточения магии.

Его голос приобрёл ту зловещую убеждённость, которая заставляла мелкие волоски на коже вставать дыбом.

− Но я, в отличие от них, имею в копытах полный текст. Всё, что нужно — запечатать в этом диске крупицу её силы. И тогда...

Он не договорил, но по тому, как его глаза вспыхнули холодным огнём, было ясно — он уже видел этот момент перед собой.

− Погоди... − я почувствовал, как по спине побежали мурашки. − Ты хочешь сказать, этот прибор... он сможет контролировать солнце?

Джаст усмехнулся:

− Ну, если совсем упростить — да. Хотя правильнее сказать, что он станет ключом. Ключом к тому, что всегда принадлежало только ей.

Фэйт резко дёрнулся:

− Ты совсем рехнулся?! Даже если это сработает — ты представляешь, что будет, если такая сила попадёт не в те копыта?! Хотя о чем это я…она уже не в тех копытах!

Джаст повернулся к ней с преувеличенно вежливой улыбкой:

− О, значит, ты за вечную диктатуру Селестии? Как трогательно. Но не надо так обо мне думать — я не собираюсь терять бдительность. В отличие от некоторых.

Я поднял взгляд, опасение прорезало нижнюю часть груди, словно холодный нож:

− А как же луна?

Джаст усмехнулся, взгляд стал искриться:

− Я тебя умоляю. Заклинание идентичное…ну разве что на пару строк короче, но сила та же. Просто... чуть менее пафосная версия.

− Но…Откуда у тебя вообще оно?

− Я умею читать заклинания, помнишь? − он развёл копыта с театральным вздохом. – Четыре года. Четыре долгих года тяжелого, утомительного труда слежки, сопоставление значений и буков — и я смог полностью воссоздать это заклинание.

Сердце колотилось всё быстрее, и я не мог сдержать волну противоречивых мыслей:

− А что насчёт обычных пони? Как они отнесутся к этому?

− Разве пони смогут сопротивляться тому, кто держит под контролем солнце и луну? Грозно ли это прозвучало? Конечно.

Он резко выдохнул, слегка сбавив тон:

− Я не хочу устраивать кровавую баню, если ты об этом. План прост — показать им правду. Медленно, аккуратно. Чтобы они сами поняли, что жили под пятой тирана. И тогда... тогда они примут перемены.

Мне стало невыносимо тяжело. Каждая клеточка моего существа кричала, сопротивляясь этому выбору. Губы сами собой прошептали:

− Я... не могу решиться сейчас... Мне нужно время дать время...

Но Джаст прервал, голос сжался в ледяной хватке:

− Ждать нельзя. Сейчас — наш единственный шанс, иначе будет поздно. Завтра или послезавтра Селестия выйдет из больницы — тогда она будет сильнее и менее уязвима. Только ты сможешь подойти максимально близко.

Чёрное кольцо с лёгким звоном опустилось мне в руки, окутанное сиянием его магии.

− Ты наденешь это на ее рог. − слова были твердыми и безапелляционными. – И тогда я смогу прийти, забрать её силу... и наконец мы покончим с ней.

Я ощутил, как сердце застучало в груди, а разум заволокла тревога. Волнение сковывало голос:

− Я... я...

Тихий, но полный отчаяния голос Фэйт прозвучал как гром среди ясного неба:

− Лёша, подумай! Ты же понимаешь, что это...

Джаст резко перебил, и в его тоне не осталось и тени сомнений:

− Именно — подумай. По-настоящему. Что для тебя важнее: удобная ложь или горькая правда? Я не принуждаю тебя. Но выбор нужно сделать сейчас.

Он протянул своё копыто — жест, который казался вызовом и одновременно обещанием.

− Разве это не то, чего ты желал все это время?

Я был на грани полного внутреннего разлома, словно внутри меня шла война, грозившая разорвать душу на части. Страх подступал холодным комом, медленно расползаясь по всему телу, и я боялся сделать шаг, который перечеркнул бы всё, что я создавал и за что боролся.

− Ты думаешь, я прошу тебя стать убийцей? Нет. Никто из пони больше не пострадает. Обещаю. Только она. Только Селестия.

Фэйт отчаянно дёрнулась в своей клетке, её голос дрожал:

− Он лжёт, Лёша! Разве ты не видишь? Он... он играет с тобой! Пользуется твоими сомнениями!

− Мир под её властью — не мир, а тюрьма. − прошептал Джаст, и его слова странным образом совпали с моими мыслями. − Ты знаешь, что это правда.

Джаст уже подошёл вплотную, и его глаза словно горели странным светом — холодным, но в то же время притягательным, как пламя фонарей в темноте. Его взгляд был настолько пронзительным, что казалось, будто он видит меня насквозь, знает все мои страхи, сомнения и тайны.

− Решай. Сейчас. − Он сделал паузу. – Только ты можешь разорвать этот круг.

Внутри меня бушевала буря противоречий. Я хотел верить, что делаю правильный выбор, но я не хотел верить, что это единственный способ положить конец тысячелетней тирании. Страх и сомнения не отпускали меня, словно цеплялись за каждую частичку моего существа.

И, несмотря на все сопротивление, я почувствовал, как моя рука сама тянется к его копыту. Это движение было медленным, почти незаметным, но оно казалось неизбежным, как будто сама судьба вела меня к этому моменту.

Фэйт продолжал рвать голос:

− Леша, не делай этого! Пожалуйста, остановись!

Её слова эхом отдавались у меня в голове, как в пустой комнате. Но чем больше она кричала, тем сильнее я чувствовал, что уже не могу остановиться. Это было похоже на то, как если бы я стоял на краю обрыва и знал, что пути назад нет.

В голове всё смешалось: правда или мир? Кому нужен этот мир, если он находится во власти той, что правит одна, не принадлежащая даже этому миру? Брать ли такую ответственность и вершить судьбу?

От моего решения зависело многое… даже не побоюсь сказать, что всё. И, кажется…я наконец выбрал свою сторону.