Мифы и наследия

Том 2: Глава 21. Война Летнего Солнца. Флёр де Лис

Флёр, резко вздохнув, очнулась от тревожных снов. Ее сердце бешено колотилось в груди, совсем как тогда, когда она шла по золоченым залам под расколотыми мозаичными потолками, сквозь которые было видно усыпанное звездами небо. Воспоминания о той ночи, когда Афина отправилась на Йоку, стали почти привычными.

Устроившись поудобнее на жесткой земле, единорожка потратила малую толику эфира, чтобы очистить свою шерсть от дорожной пыли, скопившейся за последние несколько дней. Это было все, что она могла сделать, чтобы успокоить свое самолюбие, прежде чем начать готовится к битве.

К сожалению, это тоже становилось привычным, как и доспехи, те же самые, что она использовала на дуэли вместе с Эгидой, Палладой и Алтанаирис. Тиара удобно расположилась на лбу Флёр, драгоценные камни вновь сверкали, а щит и копье были закреплены на левом боку единорожки. По сравнению с тремя божественными артефактами, кольчужка выглядела потрепанной, поврежденнойм в паре мест и несла следы крови после дуэли.

Возможно, теперь ей и не нужна была защита, но было приятно ощущать ее тяжесть на спине. Любой мало-мальски стоящий бронник сказал бы, что в одной кольчуге смысла мало, но кроме нее ничего и не было, и Флёр не собиралась пытаться прокрасться в город грифонов через равнины, забитые солдатами, совсем без защиты.

Все остальные тоже готовились к предстоящему дню. Как и Флёр, гвардейцы надевали доспехи и проверяли оружие. Соарин и Рэйнбоу просто разминались, пока Эпплджек и Пинки готовили завтрак. Элементы Гармонии привыкли к подобному и никогда раньше не беспокоились о мечах, копьях, щитах или броне. Только не тогда, когда им приходилось сталкиваться с безумными богами, драконами или ордами чейнджлингов.

Уважение Флёр к знаменитым героиням Эквестрии только усилилось.

Слов было мало. Все были погружены в свои мысли, на всякий случай пытаясь примириться со своими богами. Перед едой гвардейцы преклонили колени, вознося молитвы Твайлайт и Луне.

Завтрак прошел быстро, ложки звякали об оловянные миски, еду закидывали в рот, не заботясь о манерах. Когда костер для приготовления пищи засыпали землей, до их лагеря донеслись первые отзвуки пушечной канонады.

В животе у Флёр образовался неприятный комок. Она плотно сжала губы и повернулась к Дэш.

− Наш план самый опасный, да?

− Ха! Как раз как я люблю, − ответила Рэйнбоу, расправляя крылья и потягиваясь. Но пегаска быстро нахмурилась, и от ее бравады не осталось и следа, когда она увидела армии на поле боя.

Ночью грифоны и их боевые рабы переместились немного западнее, зажав зебр между самыми нижними стенами города у подножия горы и открытыми полями. По причинам, которые Флёр было трудно понять, грифоны отказались от преимущества наличия крыльев и приземлились, чтобы выстроиться в шеренги. Слева, вне поля зрения зебр, за длинным холмом, притаился отряд тяжелых катафрактов. Что-то было не так, армия грифонов казалась меньше, чем прошлой ночью. Древние требушеты и онагры уже начали обстрел. Их снаряды не долетали до цели и падали на голую землю между армиями.

Обладая гораздо большей численностью, зебры смогли выдержать осаду, сражаясь с грифонами, фактически разделившись на две армии. Всю ночь они обстреливали самые нижние стены города и магический щит. Шеренга за шеренгой солдаты маршировали стройными рядами под отдаленный бой барабанов, образуя длинный строй, протянувшийся почти на километр в поперечнике. Позади них глубокими, прерывистыми раскатами прогрохотали пушки. Дымные следы взвивались к небу, описывая дугу высоко в золотом сиянии рассвета, прежде чем с неземным грохотом упасть на передние ряды наступающих грифонов.

Арес был бы в восторге от подобного зрелища, подумала Флёр, а затем яростно мотнула головой.

Поле битвы было его любимым храмом, а война − его проповедью. Арес с радостью наблюдал за обеими армиями, в поисках достойных. Его благосклонность была капризной и жестокой, хотя именно ее желали все пони Геи, когда облачались в доспехи, точили мечи и оказывались лицом к лицу с противником под залитым кровью солнцем.

Но имя Ареса было не единственным на устах отчаявшихся жеребцов и обреченных кобыл. Наряду с Богом Резни действовала его соперница − Афина, богиня Мудрости. Генералы и командующие, например, стремились добиться ее расположения, чтобы иметь возможность распознать обман и тактику противника, сохраняя при этом в секрете свои собственные действия.

По спине Флёр пробежал электрический холодок. Сердце учащенно забилось. Все это было так знакомо. В оцепенении она, спотыкаясь, сделала несколько шагов в сторону армий.

− Эй, ты в порядке? − спросила Рэйнбоу, догоняя единорожку.

Та не ответила.

Ее мысли были далеко, она посещала другие места и времена.

Арес был Богом Резни, но Афина была Богиней Тактики и Стратегии.

Мурашки на спине усилились и добрались до шеи.

И тут она услышала молитвы. И грифоны, и зебры начали обращаться к любому, кто их слышал, с мольбами о защите. Лишь призрачный шепот, молитвы были ненаправленными и неумелыми.

− Je peux les entendre, − выдохнула Флёр, и слова замерли у нее на губах. − Они ищут руководства и защиты.

Теперь она могла видеть так называемых «драконов», спрятавшихся за передними рядами копий, так же ясно, как если бы стояла среди них. После путешествия на «Беллерофоне» ей была хорошо знакома эффективность пушек, но единорожка никогда не думала, что они могут быть такими маленькими. Какому безумному гению пришло бы в голову идея миниатюризировать смертоносные устройства и сделать их достаточно компактными, чтобы с ними мог управляться один-единственный жеребец?

Притяжение росло, и не успела Флёр опомниться, как ее окружила полутьма. Позади себя она услышала, как Рэйнбоу зовет остальных. Шаги единорожки замедлились, сила, влекущая ее к месту грандиозной битвы, заставила ее обернуться.

Соарин сиял мягким голубым светом, как и гвардейцы Твайлайт. Обрывок воспоминаний Афины вспыхнул в глубине сознания. Из этого обрывка волнами поднимались торжественные слова.

− Соарин, я дарую тебе быстроту пикирующего сокола и мощь разъяренного медведя.

Сквозь Флёр рванул внезапный поток первобытных энергий. Он закружился по поверхности ее кожи, а затем проник глубже, омывая мышцы, кости и душу. Только лишь для того, чтобы вновь развернуться в поисках свободы. Единорожка застонала и рухнула на колени, когда давление усилилось. Она понятия не имела, как направить или высвободить магию, чтобы та достигла своей цели. Заключенная внутри нее энергия продолжала нарастать, Флёр была уверена, что ее вот-вот разорвет как бочку, переполненную водой.

А затем, так же быстро, как и возник, поток эфира отступил. Единорожка задрожала, слабая и дезориентированная, земля под ней качалась, и на секунду ее охватил страх, что она вот-вот упадет с диска. Но и это быстро прошло.

Вокруг нее звучали голоса, спрашивающие, все ли с ней в порядке.

− Oui, − напряженно пробормотала Флёр. Она повторила ответ с натянутой улыбкой, выпрямилась и расправила плечи. − Я не знаю, что только что произошло.

− У тебя были крылья! − с энтузиазмом воскликнула Пинки, высоко подпрыгивая над остальными. − Большие, кристально-сверкающие как радуга крылья!

Единорожка пару раз моргнула, не зная, что ответить. Она оглянулась через плечо, но не увидела никаких крыльев, ни кристальных, ни каких-либо других.

− Она говорит правду, − подтвердила Эпплджек гораздо более сдержанным и обеспокоенным тоном. − Ты уверена, что с тобой все в порядке? Подобные вещи, в дополнение к тому, что произошло во время той ляганой дуэли, не к добру. Во имя гривы Селестии, можешь поверить той, кто пережил несколько магических катастроф и всякое такое. Подобное вызывает беспокойство.

− Я... − голос Флёр затих.

Глупо было говорить, что с ней все в порядке. Конечно, это была ложь. Она была напугана до смерти и понимала, что происходящее может только разрушить все, что ей было дорого. Выживет она или нет, не имело значения.

Афина исчезла, но, очевидно, не ее сила.

Выпрямившись, словно гвардеец на строевом смотре, единорожка произнесла:

− Все будет так, как видела Фауст. Я… − на мгновение она задумалась, подыскивая нужное слово, − выживу.

Эпплджек еще несколько секунд смотрела на Флёр, а затем покачала головой.

− Было бы хорошо, если ты останешься здесь. Не хотелось бы, чтобы у тебя случился еще один подобный эпизод где-нибудь внизу. Соарин и Рэйнбоу могут дотащить нас с Пинки туда и обратно быстрее, чем можно заарканить спящего единорога.

Уязвленная, Флёр не смогла удержаться и молча кивнула.

− Я все еще думаю, что это плохая идея, − пробормотал Соарин в сторону достаточно громко, чтобы его услышали остальные. − Если что-то пойдет не так...

− Вот почему они остаются тут, − земнопони кивнула в сторону Флёр и четырех гвардейцев Твайлайт. − Вы с Рэйнбоу не сможете тащить всех, а по земле мы там не сможем пробраться.

Эпплджек ткнула копытом в сторону полей, забитых солдатами.

− Давай, Соарин, ты же не боишься, что я тебя обгоню или что-то в этом роде? − Рэйнбоу широко улыбнулась, как дикая кошка, которая только что заметила жирную мышь.

Жеребец усмехнулся в ответ.

Это был самый мудрый выбор − оставить медлительных и самых неопытных нелетающих пони позади. Элементы Гармонии были в своей, если можно так выразиться, стихии. Они и раньше сталкивались с безумными богами и армиями, и, несмотря на небольшую заминку на свадьбе Кейденс, всегда выходили невредимыми из этих столкновений.

Хотя, если уж говорить по правде, сколько тут было от мастерства и удачи, а сколько от того, что сама Фауст тайно присматривала за группой?

Без сомнения, три кобылы обладали мастерством.

Но удача была непостоянна, а что касается Фауст... Что ж, она недавно умерла и переродилась. Кто знает, можно ли еще полагаться на ее благословения.

Беспокойство грызло Флёр, заставляя ее желудок сжиматься от сомнений.

Она принялась расхаживать взад-вперед по невысокому холму, наблюдая, как армии продолжают свое медленное сближение. Элементы Гармонии завершали последние приготовления, а единорожка все еще не могла придумать лучшего плана. Она была уверена, что Афина заметила бы недостатки, скрытые от нее, и Флёр пожелала, чтобы богиня вернулась и дала им наставления, в которых они так остро нуждались. Но Афина была по-настоящему мертва, то, что осталось от ее сущности, исчезло, рассеялось или каким-то эфемерным образом слилось с самой Флёр. Может быть, если бы она смогла получить доступ к этим частичкам силы, как у нее это получилось на короткое время во время дуэли, то единорожка нашла бы ответы, которые искала.

Задумавшись, она попыталась понять, что же именно привлекло эти остаточные частицы силы Афины. Что-то в этой битве взывало к остаткам Афины, как песня одинокого возлюбленного. Грустная песня, которую извлекали из натянутых струн одинокой скрипки. Она билась в груди, ласкаемой нежным утренним ветерком, который подсушивал росу. Через несколько часов тот же самый ветерок будет нести пьянящую смесь металлического привкуса крови и печали.

− Грифоны идут навстречу своей смерти, − вздохнула она и покачала головой.

Даже после того, как Элементы улетели, Флёр продолжала ходить, беспокоиться и надеяться на спасение, которое так и не пришло.

Рэйнбоу и Соарин ждали, пока передние ряды армий сойдутся. Когда обе стороны заняты друг другом, пара пегасов может проскользнуть незамеченной.

По крайней мере, в теории.

Флёр следила за ними, пока ее внимание не привлекла суматоха на западном фланге. Между двумя невысокими холмами смертоносной волной сверкающей стали и развевающихся знамен хлынул большой отряд катафрактов. Непривычные к атакам по земле, а не с воздуха, их строй был неровным, и ряды начали смешиваться еще до того, как первый залп из копытной артиллерии зебр разорвал доспехи и плоть. Сотни воинов погибли или были искалечены. Они бесстрашно неслись вперед, навстречу своей гибели. Колышущейся волной грифоны налетели на копейщиков зебр. Те смогли удержать позицию, по крайней мере в первое мгновение.

Несколько вспышек черного пламени прорвались сквозь их ряды, унося десятки жизней и внезапно образовав брешь, через которую смогли прорваться катафракты. Даже за много километров Флёр почувствовала разрушительную природу этой магии. Зловонный, сернистый ветер коснулся ноздрей, заставляя ныть рог в знак сочувствия к тем, кто погиб так жестоко.

− Грифоны привели своих магов, − заметила капитан Скаббард, командир гвардейцев, подходя и становясь рядом с единорожкой. В ее тоне и взгляде промелькнуло неудовольствие. Как и другие гвардейцы она была в доспехах с геральдическими цветами.

Никто из них не был рад, что Элементы отправились сами по себе, над маленьким подразделением сгустилась мрачная атмосфера.

Острая боль понимания пронзила грудь Флёр. Фыркнув, она ударила копытом по сухой утрамбованной земле. Напряжение скрутило ее, а затем вышло с гортанным стоном. Они были совершенно бесполезными, за исключением того короткого времени, что она провела на Марелантисе. На диске, что сделали своим домом боги и демоны, какая польза от нескольких обычных пони?

Сражения такого масштаба редко бывали быстрыми или решались в первые минуты. Катафракты, проделав брешь, углубились в ряды зебр. За ними в дыру, оставленную их первоначальной атакой, бросились простые солдаты. Они быстро оказались в ловушке, увязнув в куче тел.

Некоторое время ситуация на западном фланге балансировала на острие меча, способная отклониться в любую сторону при малейшем толчке. Бронированные катафракты продолжали вязнуть. Несколько грифонов, находившихся ближе к арьергарду, попытались взлететь и использовать крылья как свое самое большое преимущество, чтобы преследовать пеших зебр, но были снесены с неба короткими вспышками пламени, приправленными свинцовыми шариками, разрывающими мягкую плоть. Незащищенные крылья были переломаны, и кричащие грифоны рухнули обратно на землю. Грифоны вынуждены были сражаться на земле, где зебры, значительно превосходящие их числом, начали наращивать давление.

Флёр сделала несколько шагов в сторону разрастающейся бойни.

Шум стоял невероятный, даже на расстоянии километра от места сражения. Оглушительные крики, сталь встречается со сталью, копыта топчут землю, предсмертные вопли смешиваются с неистовыми кличами, и все это под рокот зебринских барабанов. Их ритм изменился, и ряды зебр перестроились в ответ.

Сначала медленно, а затем с нарастающей скоростью, зебринские копьеносцы окружали увязших катафрактов. Более тяжелая броня грифонов не давала им долго бежать, не падая от усталости, а полет был невозможен из-за нового оружия зебр. В течение получаса гордость армии грифонов была уничтожена.

То, что было битвой, превратилось в бойню, а поле − в кладбище.

Непокорные грифоны продолжали сражаться еще долго после того, как любая другая армия была бы разбита. Они были расой хищников. Инстинкты, долго дремавшие, проснулись вместе с густым запахом крови, витавшим над полем боя.

Единорожка больше не могла оставаться в стороне. Прежде чем она осознала, что делает, Флёр уже была на полпути вниз по склону холма в сопровождении стражей Твайлайт.

При их приближении отряд зебр, шедший на усиление фланга, остановился, подчиняясь резкой команде. Офицеры, возглавлявшие две сотни солдат, недоуменно переглянулись, глядя на бегущих галопом пони. Когда расстояние сократилось, офицеры приказали солдатам построиться в шеренги. Несмотря на замешательство последних, команду они выполнили, как их и учили.

Флёр замедлилась до быстрой рыси и крикнула:

− Мне нужно поговорить с генералом! Дело чрезвычайной срочности!

Офицеры снова переглянулись, неуверенные, что им делать. На мгновение единорожка испугалась, что они прикажут солдатам атаковать их с помощью этого нового мощного оружия. Солнечный свет блеснул на медных стволах, направленных в ее сторону. Наблюдая ранее действие пушки, Флёр могла представить, какой ущерб может нанести даже их уменьшенная версия.

По команде солдаты вскинули на плечи свои переносные пушки, и пара зебр вышла из строя, чтобы присоединиться к офицерам, командующим подразделением. Сопровождаемая этими солдатами Флёр и небольшая группа гвардейцев направилась через поле боя.

Внизу, на поле, рявканье артиллерии было намного громче, как и крики с воплями − в общем, какофония битвы. Быстрым шагом единорожка направила своих сопровождающих к палаткам рядом со строительными подмостками. Когда они приблизились, откуда-то сверху донесся рев рогов. Замедлив шаг, Флёр подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть грифонов, тысячи и тысячи грифонов, появляющихся на краю облаков. Сверкающие стальные кирасы блестели на солнце, когда грифоны прыгали в самое сердце армии зебр. Грифонов было слишком много, чтобы сосчитать, и все они из оставшихся гнездовий неслись вниз серебристым потоком. Каскадом копий и когтей они летели в самое сердце противника под рев боевых рогов.

Бой барабанов бешено ускорился, реагируя на внезапное появление вражеского подкрепления. Разделившись на пять клиньев, грифоны атаковали незащищенные фланги и тыл зебр. То тут, то там их встречал несогласованный огонь из переносных пушек. Сотни грифонов упали мертвыми, но еще больше зебр были повергнуты на землю, чтобы больше никогда не подняться. Грифоны на западе, которые были так близки к полному поражению, начали сплачиваться, хриплые возгласы вырывались из усталых глоток, а прилив энергии придавал сил уставшим телам.

На заднем плане атаки грифонов голубовато-розовая и оранжевая точки устремилась к земле, преследуемый несколькими грифонами. Они летели по спирали вниз, вниз и вниз. Грифон приблизился к Рэйнбоу, а затем полетел в сторону. Тонкие линии затрещали вокруг магического барьера, защищавшего Шпили Южного камня, когда грифон пролетел сквозь него.

Флёр пустилась в галоп.

Она потеряла из виду Элементы Гармонии, когда они скрылись за рядами солдат у скал под нижней частью города.

«Пожалуйста, милосердная Фауст, пусть они будут в безопасности», − молилась Флёр, задаваясь вопросом, какую пользу могут принести ее молитвы посреди такой бессмысленной жестокости и резни.

Беспокойство за собственную безопасность сжало грудь, когда к ней направилась стая грифонов. Ядро армии зебр пребывало в смятении, снабжение и логистика были нарушены, пушки замолчали из-за мелькающих когтей. Зебры оставили позиции и бежали, и бегство грозило распространиться на всю армию. Грифоны устремились к небольшой группе разноцветных пони посреди всего этого хаоса.

Единорожка возилась с ремнями Эгиды, когда тень грифона упала на нее. Проклиная свою неуклюжую магическую ауру, она отстегнула щит слишком поздно. Когти уже тянулись к горлу, в черных глазах грифона появился голодный блеск. Вспышка лазурной магии рядом с Флёр ударила грифона в бок и отбросила в сторону. Сильно ударившись о землю, грифон перекатился несколько раз, прежде чем безвольно замереть.

− Вперед! Мы задержим их, − крикнула капитан Скаббард за мгновение до того, как грифон врезался ей в бок. Полыхнули защитные чары, и тяжелый грохот переносной пушки прозвучал почти у самого уха единорожки. Грифон, налетевший на капитана, был отброшен в брызгах крови и внутренностей. Поднимаясь на ноги и отражая атаку другого грифона, Скаббард снова крикнула: − Вперед!

Кивком поблагодарив гвардейцев, Флёр развернулась и бросилась вглубь хаоса, оставив четверых пони и двух зебр отбиваться от дюжины грифонов. Вспышки и хлопки заклинаний перемежались глухими выстрелами пушек зебр.

Флёр неслась через водоворот битвы. Вот зебр сидел в оцепенении, у него не хватало передней ноги ниже колена. Там грифон пытался выбраться из неглубокой воронки, его задние лапы не двигались, а крылья были переломаны. Вверху небольшая стайка грифонов развернулась и спикировала с вытянутыми когтями в скопление белых палаток. Через несколько мгновений они появились снова, удерживая в лапах пару извивающихся зебр. И тут же были снесены с неба хлыстом рубинового пламени. Дахкрит шагала сквозь кровавую бойню, одежда развевалась вокруг ног, а рядом с ней шел ее ифрит. Извергая на ходу огонь, дахкрит и ее дух-компаньон создали зону, в которой начали собираться зебры. Флёр почти не замедлила шага, намереваясь найти командный пункт армии зебр.

Впереди виднелась сфера, свободная от нападающих грифонов. Все, кто пытался приблизиться, падали, сраженные пламенем или огнем переносных пушек. Рядом с большим шатром стоял помост, вокруг которого был установлен десяток барабанов. Зебры отчаянно били в них, передавая приказы генералов солдатам на поле боя.

Крепко прижимая к себе Эгиду, Флёр галопом пронеслась по полю боя. Трижды щит отбивал атаки пикирующих грифонов. Когти скользили по орихалковой поверхности артефакта, и от сильного толчка атакующие растягивались в грязи. Единорожка не обращала на них особого внимания, сосредоточившись на том, чтобы добраться до командного пункта.

Ей нужно было закончить битву. Как-то.

Никаких идей в голову не приходило. Даже если бы она убедила генералов зебр остановить наступление, грифоны вряд ли стали бы слушать. Особенно теперь, когда ситуация изменилась в их пользу.

Что тут можно было сказать? Предположив, что ее вообще хоть кто-то будет слушать.

Отбросив упаднические мысли, Флёр перевела дыхание, сбавила скорость и приблизилась к командному пункту. Двойное кольцо элитных солдат с переносными пушками настороженно наблюдало за ее приближением. Раз за разом стоящие в переднем ряду зебры стреляли по группам грифонов, которые подлетали слишком близко, а затем отступали, чтобы перезарядить оружие, в то время как их место занимали стоящие в заднем ряду. Даже не будь пушек, грифоны вряд ли смогли бы приблизиться к небольшому холму, на котором располагался командный пункт. Очень мощные чары вызвали покалывание в роге и мурашки, бегущие по коже, когда единорожка прошла последние несколько шагов до вершины. Будь у нее больше опыта, возможно, она бы знала, что это за чары и каким образом они обеспечивают безопасность небольшой территории, когда столько грифонов летает всего в нескольких сотнях метров от них.

Создатель чар стал очевиден еще до того, как Флёр вошла в палатку. В воздухе витал запах темных, развращающих сил, которые могли принадлежать только Алголь.

Развалившись на подушке, пегаска улыбнулась при появлении пони, закинула ягоду в рот и принялась громко жевать.

Рядом с Алголь сидела еще пони, которая казалась одновременно знакомой и незнакомой. Цепи стягивали ее белые крылья и живот. Длинная огненная грива была спутанной и неопрятной. При появлении Флёр в ее точеных чертах промелькнула надежда. Что-то в этой кобыле заставило единорожку отвести от нее взгляд и проигнорировать ее присутствие. Надежда сменилась безнадежным смирением, пегаска опустила голову и уставилась в пространство между копытами.

Словно железные опилки к магниту, Флёр тянуло к суматохе в центре палатки.

Несколько зебр стояли вокруг большого стола, на котором была разложена карта поля боя с маленькими фигурками, изображающими подразделения. Адъютанты делали заметки, прежде чем выбежать из палатки и передать приказы. Другие подбегали, чтобы обновить карту, и с помощью длинных палочек передвигали по ней фигурки.

− Прикажите Двенадцатому и Тринадцатому полкам продолжать наступление на город, − говорил зебр в самых богато украшенных доспехах. Капли пота стекали по его лбу, сильно нахмуренному в напряженной сосредоточенности. − Звезды, прокляните этих грифонов. Оставить госпиталь и восточные батареи. Седьмой и Сорок второй полки должны перестроиться на юге, а затем двинуться обратно на север. Мы пока зачистим поле боя. Где лорд Халфамет и его дакхрит?

− Копыто Императрицы все еще прокладывает себе путь к городу, − ответил адъютант.

Генерал легким кивком показал, что услышал.

− Хорошо. Он будет руководить восточным флангом. Что с...

Как раз в этот момент в палатку ворвался еще один адъютант и, задыхаясь, воскликнул:

− Оборона Шестнадцатого рушится! Катафракты прорываются к центру!

Генерал стоически кивнул, выслушав информацию, и начал отдавать новую серию приказов, в то время как фигурки на карте яростно перемещались. Подойдя ближе, Флёр заметила, что, согласно карте, грифоны и их боевые рабы пробили брешь в центре окружения и направились к грифонам, беснующимся в центре поля боя.

Несмотря на зрелищность и опустошительность, появление и атака резерва катафрактов в самое сердце армии зебр не смогли их сломить. Все, что нужно было сделать зебрам, − это развернуть свой западный фланг, и грифоны снова будут полностью окружены. Вопрос был в том, кто быстрее среагирует, отдаст надлежащие приказы и заставит свои армии действовать. Судя по тому, что грифоны были больше заинтересованы в том, чтобы посеять хаос и устроить резню, единорожка сомневалась, что им удастся реорганизоваться первыми.

Если только хаос не был ложным маневром.

Она подошла прямо к карте, пробегая глазами по ее поверхности, оценивая расположение всех сил обеих армий.

Ее сердце замерло. Грифоны уничтожили большую часть артиллерии и тылового обеспечения, прежде чем врезаться в неподготовленные фланги западных подразделений. Несколько полков были полностью уничтожены, фигурки на карте опрокинуты, а остальные разбились на три больших части, отбиваясь от трех клиньев, появившихся из облаков, а также остатков первоначальной атаки грифонов. В отличие от них, западная часть армии зебр не пострадала. Они отразили атаку южного клина и остановили продвижение грифонов на севере. И все это продолжая осаду города.

Если бы какое-нибудь дополнительное подкрепление прибыло из города в те решающие полчаса, последовавшие за стремительным атакой грифонов в центр армии… Но этого не произошло, и Флёр не могла понять, почему.

И тут ответ поразил ее с такой силой, что у единорожку чуть не подогнулись колени.

− Это выглядит довольно грязно-серым, верно? − заявила Алголь, заставив Флёр подпрыгнуть. − Он, конечно, это видит. Треть его армии погибнет прежде, чем остальные смогут должным образом перегруппироваться. Уже слишком поздно. Но все это не имеет значения. Приближается нечто гораздо худшее, − маниакальный блеск засиял в тревожных глазах пегаски. Пони, стоявшая рядом, слегка приподняла голову, загремев цепями. − Она приближается. Великолепная, сверкающая алым и белым! Обе армии обречены. Ах, это будет незабываемое зрелище!

Флёр проигнорировала Демоническую Звезду. Ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы закончить битву как можно быстрее.

− Генерал, − начала она, направляясь к столу, но была перехвачена парой адъютантов. − Мне нужно с вами поговорить!

Это привлекло внимание генерала. Он резко повернул голову в ее сторону, сузив глаза. Жеребец, фыркнув, оглядел облаченную в доспехи Флёр, а так же копье и щит, висящие рядом с ней.

− И кто ты такая, чтобы врываться в мою палатку в разгар битвы и требовать моего внимания?

Расправив плечи, единорожка слегка поклонилась и представилась. Генерал хмуро посмотрел на «посла Пранции».

− Гостья Императрицы, − жеребец снова повернулся к своим картам. − По какой причине вы здесь в этот решающий час?

− Генерал, вам нужно подать сигнал к отступлению!

− Отступление? Нет. Императрица требует, чтобы мы атаковали Южный камень и положили конец стремлениям грифонов раз и навсегда. Больше никогда они не будут претендовать править всем диском.

− Править всем диском? Вы с ума сошли? Грифоны в упадке уже который век!

− И мы вышибем последние прогнившие опоры их империи.

Флёр в ярости топнула копытом.

− Тысячи умирают!

− О, и это все? У вас, пони, слишком слабая воля для таких дел. Неудивительно, что вы так и не смогли сразиться с грифонами на их родине.

Генерал велел Флёр убираться щелчком хвоста, его внимание переключилось на карты, и он прорычал:

− Уберите ее, и если она попытается вернуться, арестуйте как шпионку. Я не знаю, как вы дошли досюда, но это дело профессионалов, а не какой-то избалованной иностранки.

Единорожка разинула рот от удивления, когда адъютанты начали подталкивать ее к выходу. За плечом генерала сидела Алголь, широко улыбаясь. Неужели он не видел, что грифоны уже победили? Они уничтожили все шансы на то, что зебры смогут отступить обратно в Зебрику без серьезных потерь от голода и обезвоживания. Им придется бросить раненых, и каждая секунда, пока они медлят с отступлением, только увеличивала потери. Это не было ни лидерством, ни мудростью, это было полное безрассудство.

Флёр уперлась копытами в землю, ее тело напряглось от гнева из-за вопиющей глупости, с которой она столкнулась. Независимо от того, насколько блестяще генерал маневрировал своими силами, факты оставались неизменными. Зебры проиграли в тот момент, когда грифоны атаковали сердце их армии.

Нужно было заставить жеребца понять, насколько глупо продолжать сражение.

Из воспоминаний Афины всплыло решение, но у него была цена. Полностью впитав в себя все оставшиеся осколки Афины, соединив их с собственной душой и высвободив ее величие, Флёр смогла бы повлиять на генерала. Афина много раз проделывала подобное на Гее, направляя выбор королей, принцесс, пророков и жрецов одним своим присутствием.

Проглотив комок в горле, единорожка неуверенно потянулась к останкам Афины.

− Они больше никогда не увидят в тебе кобылу. Ты будешь навечно обречена быть объектом для подражания. Даже те, кто сегодня называет тебя другом или возлюбленной, завтра превратят тебя в объект поклонения. Таков уж обычай пони − возводить сильных мира сего на пьедестал, а затем требовать, чтобы объекты их обожания всегда были совершенными и непогрешимыми, − заявила Алголь со своей подушки.

Флёр колебалась, не в силах полностью отказаться от своей прежней жизни. Она знала, что с ней случится, если они примет суть Афины. Она знала, что пути назад не будет. Она станет частью ее жизни, навсегда, к добру или худу. И, возможно, навечно.

Единорожка не была готова отказаться от своей смертности.

Пока она колебалась, раздался тихий хлопок и порыв света качнул палатку. Алголь напряглась, навострил уши и расплылась в широкой улыбке.

В палатку вбежал паж, не обращая внимания на сражение между пони и зебрами.

− Лорд Халфамет докладывает: богиня-кобылка Талона схвачена и будет доставлена сюда под конвоем.

Генерал с облегчением кивнул.

− Подайте сигнал отступать на юг. Мы покидаем этот расположение и соединяемся с Тринадцатым полком, пока они защищают тыл.

Из угла палатки донесся резкий смех Алголь, заглушивший приказы генерала.

− Пора, пора! Эта битва больше не имеет значения. Она почти здесь, в огненно-малиновых доспехах. Еще один толчок. Один маленький толчок, и все будет сделано.

Флёр напряглась, повернулась к павшей звезде и была застигнута врасплох, увидев скованную кобылу рядом. Если раньше взгляд соскальзывал с нее, то теперь она не могла отвести его. Узы, запечатавшие ее воспоминания о встрече с Алголь и Сириус в Золотом дворце, были разрушены бурей силы, унаследованной от Афины.

Во время паузы, когда воспоминания нахлынули на единорожку, Алголь полоснула Сириус по горлу крылом, покрытым тонким, как бритва, черным эфиром. Глаза Огненной звезды распахнулись, и ее последний жалобный взгляд встретился с Флёр. Густая, горячая кровь потекла по шее и груди пегаски. Закатив глаза, она упала, но не раньше, чем Алголь зачерпнула горсть крови и размазала его по краям своих крыльев.

Паллада и Эгида подлетели к Флёр, когда зебры расступились между пони.

− Алголь! Зачем?! Она твоя сестра! − голос единорожки надломился. Она слышала, как зебры кричали, отдавая приказы и что-то требуя, но не обращала на них внимания. Все оно было полностью сосредоточено на Алголь.

Та рассмеялась и продолжила обмакивать крылья в кровь Сириус. Та слабо царапала копытом по полу, булькающий вздох вырвался из вспоротого горла.

− Она связана с самой Надеждой, такой розовой и чистой, и через нее я могу забрать твою. А ты слишком слаба, чтобы остановить меня, − пегаска подняла свои мокрые крылья из растекающейся лужи крови и провела ими по щекам. Вокруг ее глаз появилось черное свечение.

− Назови Ее имя, − произнесла Алголь нараспев, ее голос был странно мягким, окруженный потоком эфирной энергии, который уносился куда-то вдаль.

− Что ты делаешь? − спросила Флёр, ошеломленная, что пони способна так бессердечно убить другого.

− И Она изольет Свое пламя в твой сосуд, и для тебя не останется ничего недоступного. Аликорны покинули тебя.

− Аликорны? − повторила единорожка, и тут ее осенило. Алголь разговаривала не с ней. Какой бы ритуал она ни совершала, его целью был кто-то другой. Флёр застыла, не зная, что делать. Она подняла Палладу, копье дрожало в ее ауре. − Прекрати немедля! Прекрати, или это сделаю я.

− Но не Она. Все, что тебе нужно сделать, это позвать Ее. Спаси своих друзей. Спаси свой мир. Или ты увидишь, как все сгорит. Это будет только твое решение. Назови Ее имя.

Тьма исчезла из глаз Алголь, и Демоническая Звезда улыбнулась еще шире. Флёр снова хотела потребовать ответа, но что-то едва уловимое заставило слова застрять у нее в горле. Земля под копытами содрогнулась. Небо над головой искрилось сотнями переплетенных молний. Свет, проникавший сквозь полог палатки, стал тусклым и красноватым. По спине единорожки пробежал холодок, заставивший ее сердце сжаться от глубочайшего ужаса.

− Что ты наделала! − воскликнула она. Наполненный силой голос развевал полог палатки и заставлял зебр съеживаться, прижимая копыта к ушам. Остаточная магия Афины сформировала пару кристаллических крыльев.

− Как что? − улыбка Алголь была воплощением злобы, ее уверенность не поколебалась перед лицом силы Флёр. − Всего лишь слегка подтолкнула юную кобылку, которая и так уже была такой рыжей. Тебе нужно принять решение. Что ты будешь делать? Сразишь меня? Сейчас это уже не имеет смысла.

Из глубины горла Флёр вырвалось рычание. Земля под копытами сотряслась от удара, но чьего? Крики и смятение охватили палатку, адъютанты сновали туда-сюда, разнося невероятные рапорты о черной волне, низвергающейся со склона горы. Флёр не сводила глаз с Алголь, а Паллада была занесена для смертельного удара, на который она была неспособна.

Пегаска навострил уши и приподнял кончик окровавленного крыла.

− А теперь слушай. Слушай. Вы опоздали!

Первобытный рев необузданной ярости эхом отразился от Южного камня, и на поле боя воцарилась тишина, вызванная одним-единственным словом:

− Талона!

Облака ответили молниями и громом, и диск содрогнулся от ярости, прозвучавшей в этом неестественном крике.

Флёр прислушалась к нему.

− Талона? − прошептала она, это имя было подобно меду у нее на языке, и в ее памяти всплыли обрывки несуществующих воспоминаний, вызывая в воображении образ кобылки с темной шерстью из остатков прошлого Афины.

Кристаллические крылья у нее на боках стали более плотными, их непрозрачная поверхность при движении зазвенела, как колокольчики.

Она ощущала, что Талона где-то рядом, а Аид сидит на вершине горы. Флёр не могла объяснить, откуда ей это известно, только то, что она это знает. Но что-то еще привлекло ее внимание и не отпускало. Что-то темное, зловещее и неправильное. Такое же неприятное ощущение, как от Амона, но в тысячу раз сильнее.

− Тебе лучше поторопиться, или она убьет ее. Интересно, что произойдет? Убивали ли когда-нибудь аликорна, прежде чем он найдет свой raison d’etre?

Торжествующее безумие сверкнуло в холодных глазах Алголь.

Использование пранцузского было для Флёр подобно пощечине. Преследуемая жестоким смехом пегаски, она выскочила из палатки. Копыта крошили твердую, обожженную солнцем землю, неся с невероятной скоростью. Кристальные крылья широко распахнулись, и Флёр, оттолкнувшись, взмыла в небо.

Грифоны пытались помешать ей, но их отбрасывало с пути, словно листья, подхваченные порывом ветра. Теперь она могла видеть причину своего страха. Вдалеке, у подножия горы, нежить набросилась как на зебр, так и на грифонов. Дымчато-черные тени очистили небо, и ужасы выстроились в аккуратные шеренги. Во главе орды нежити шагала фигура, окутанная столбом пламени.

Даже обладая божественным зрением, Флёр с трудом узнала Свити Белль в самом сердце огня. Кобылка возвышалась над окружавшей ее нежитью на целую голову, распираемая энергиями, исходящими от гривы и хвоста и превращающимися во вздымающийся столб сине-зеленого пламени. На роге вздулись омерзительные опухоли, а из глаз, поглощенных тенями, сочилась густая слизь.

Вокруг апокалиптической пони была навалена груда тел. Перед ней дрожала миниатюрная темная фигура Талоны, из горла испуганной кобылки вырывался непрерывный крик.

Плотно сложив крылья, Флёр спикировала вниз.

Свити подняла над головой меч, окутанный тем же пламенем, что исходило от ее тела, и обрушила его оглушительным ударом.