Маска преображает пони

Глава 19

— Говорю тебе, Злыдень, этот жеребенок — знак грядущих событий. Каждый раз, когда происходят большие волнения или перемены, судьба приспосабливается. Фликер для того и создан, чтобы справиться с тем, что грядет. — Доктор Стерлинг прочистил горло, отпил глоток бренди и уставился на своего давнего друга и компаньона. — Злыдень, он превратил этих крыс в отличную мульчу с помощью тяжелого сельскохозяйственного оборудования. Он очистил карантинный корабль в рекордные сроки и уничтожил все. Если судьба дала нам его не просто так, что ж, я боюсь того, что нас ждет.

— Да, я тоже немного беспокоюсь, — признался Злыдень. — Все эти слухи, Стерлинг. Невидимые крысы. Умные крысы. И не слухи, как Крысиный Ублюдок. — Злыдень ткнул своей деревянной ногой в сторону Стерлинга. — Один из членов нашей организации в Филлидельфии сейчас в психушке, болтает об умных говорящих крысах и о том, как они собрались вместе, образовали тело, и с каждой добавленной крысой становясь все умнее и умнее. Бедный старый псих утверждает, что крысы накладывали заклинания.

— Есть доказательства? — спросил Стерлинг, глядя, как его графинчик с бренди дрожит от в его телекинезе.

— Нет, — сплюнул Злыдень. — Ни черта, но такие истории, как эта, меня настораживают, понимаешь? Бедный ублюдок, у него признаки того, что он побывал в магической битве, настоящей битве. Члены Филлидельфии прочесывали канализацию в поисках чего-нибудь, что могло бы подтвердить его слова. Ничего.

— Ну, что-то повредило его разум, — сказал Стерлинг Злыдню.

— Скорее всего, какой-то единорог использовал плохую магию, чтобы кошмары стали явью, а бедняга оказался не в том месте и не в то время.

— Это кажется более вероятным, чем то, что вы описали… но… у нас есть Фликер. Он — тревожный знак, даже принцесса Луна так считает. Фликер и его кьютимарка — это предупреждающий знак, предвестие грядущих событий. Возможно, мы видим причину существования Фликера.

— Проклятье! — прорычал Злыдень. — Я не поверю ни в одну чертовщину, пока не увижу ее своими глазами… И все же никогда не помешает быть начеку. Быть бдительным. Будьте осторожны. — Злыдень нахмурил брови и наполнил свой стаканчик бренди. — Принцесса Луна и один из ее Надзирателей отправляются в Филлидельфию, чтобы выяснить, можно ли извлечь из головы бедного психа какие-нибудь полезные воспоминания.

— Что-нибудь еще, о чем мне следует знать? — спросил доктор Стерлинг.

— Крысы каким-то образом проникают сквозь крысозащитные сетки и решетки в канализации Мэйнхэттена. Никто не знает, каким образом. — Злыдень сделал длинный глоток из своего бокала с бренди, и половина бокала исчезла. — Ведется расследование, но даже лучшие умы чертовски озадачены.

— Гелиофант послал двух друидов в то место, где мы только что были, чтобы провести исследование. — Доктор Стерлинг уставился в глубину своего бренди, возможно, в поисках смысла жизни. — Официально они пришли туда, чтобы помочь пони из этого захолустья. Неофициально — наблюдают за крысами в дикой природе и ищут мутации. Гелиофант беспокоится, что Пепелище и Фрогги Боттом могут мутировать крыс в нечто худшее.

Вздрогнув, Злыдень издал долгий, тихий стон, а затем сказал:

— Мы видели, что Пепелище сделало с параспрайтами.

— Ах да, зараженный паразит… Он питается больными существами, выискивая их, а затем, в конце жизненного цикла, они взрываются облаками вирулентной язвы. У зараженных пони из кожи в мгновение ока выползают совершенно новые, крошечные зараженные паразиты, и круг жизни продолжается. — Доктор Стерлинг покачал головой. — Теперь мы отвечаем за борьбу с ними.

— Но все же не так страшно, как прожорливые параспрайты из Фрогги Боттом… Стерлинг, они едят металл… они могут прогрызть броню и становятся тем, что едят… когда-нибудь, когда у тебя будет возможность, ты должен увидеть их в действии.

На следующее утро…

Фликер хотел, чтобы Хеннесси перестал зевать, потому что ему самому хотелось зевать. Если зевнуть в неподходящий момент, можно получить нотацию или, что еще хуже, удар по шее или какому-нибудь другому нежному месту. К тому же в Хеннесси что-то отвлекало, когда он зевал, но Фликер не мог понять, что именно.

Подняв пустую тарелку, Фликер вылизал ее дочиста, пока двое его спутников продолжали есть. Еды, хоть и немного, было достаточно, чтобы продержаться некоторое время. Фликер подозревал, что предстоит нечто, требующее больших физических нагрузок, — маленькие порции часто служили тому верным признаком. Когда его тарелка была вылизана дочиста, Фликер поставил ее и посмотрел через стол на Пайпер.

У нее была ужасно всклокоченная голова, и Фликер знал, что ее ждет лекция за несоблюдение стандартов ухода. Он то и дело порывался предупредить ее, но боялся, что мягкое предупреждение с его стороны будет не так эффективно, как хорошая выволочка от мистера Балистера.

— Веш оффка фороша, — сказала Хеннесси, набивая рот овсянкой и сухофруктами.

Глаза Пайпер встретились с глазами Фликера, и между ними произошел молчаливый обмен мнениями. Овсянка не представляла собой ничего особенного, она была довольно безвкусной и непривлекательной, но оба понимали, что Хеннесси попал в совсем другие обстоятельства. Пока Фликер сидел и смотрел на Пайпер, ее рог засверкал, а грива приобрела совершенный вид.

О, это было несправедливо, совсем несправедливо.

Дрожа на прохладном утреннем воздухе, Фликер жалел, что у него до сих пор нет хвоста. О, хвост у него был, но сейчас он был совсем голый, почти без волос. Его пальто было застегнуто на все пуговицы, потому что утро было прохладным, весенним, бодрым, с холодным, бодрящим воздухом. Доктор Стерлинг ничего не сказал о повестке дня, вообще ничего, поэтому Фликер просто наслаждался прогулкой и старался не думать о пони, которые глазели на него, когда он проходил мимо.

Пайпер, шедшая вместе с Хеннесси, уткнулась носом в книгу и полагалась на то, что Хеннесси будет ее поводырем. Для Пайпер это было очень удобно, так как в противном случае прогулка превращалась в пустую трату времени. Книга, которую она читала, была одним из учебников Фликера по алхимии, и она уже пыталась понять магию алхимических свечей.

Самое лучшее, что есть в плащах, — это карманы. В один из них Фликер засунул свою палочку, в другой — несколько свертков, небольшую книгу и несколько твердых конфет. Иметь карманы было приятно, к тому же это избавляло от необходимости носить с собой седельные сумки, которые норовили хлопать по бокам. Отделившись от группы, Фликер поспешил к уличному торговцу, у которого была яркая, разноцветная деревянная тележка с поднимающимися облачками пара.

— Один буррито на завтрак, пожалуйста, — обратился Фликер к кобыле, присматривающей за тележкой. — Я очень спешу. — Он достал из кармана несколько медных и один серебряный бит и положил их на богато украшенный деревянный край тележки. — И еще, полейте его немного этой salsa de asesinato. Сегодня утром я чувствую себя просто самоубийцей.

Кобыла улыбнулась и принялась за работу, наполняя огромную тортилью яйцами, луком, перцем, черной фасолью, оливками, как черными, так и зелеными, красной фасолью, бледно-белым сыром, гуакамоле и, конечно, salsa de asesinato. Несколькими отработанными движениями она свернула все это и упаковала в фольгу.

Склонив голову, Фликер принял еду, а затем поспешил догнать доктора Стерлинга.

— Не подходи ко мне, — ныла Пайпер, — у меня от паров глаза горят! Ты ведь потом будешь нас травить газом, правда? Это невыносимо!

— Вообще-то, пахнет неплохо. — Хеннесси издал тоскливый вздох и наблюдал, как Фликер поглощает аппетитный, жирный на вид буррито. — У единорогов все очень замечательно, знаете ли. Можно ходить и есть одновременно. Это несправедливо.

— Доктор Стерлинг, куда мы идем? — спросила Пайпер.

— По делам, — ответил доктор Стерлинг, — … и, конечно, на зарядку. — Доктор сделал паузу в своей речи, но продолжил идти, покачивая головой. — Этот мусор чудовищно пахнет, мистер Никер, о, это просто отвратительно.

— Я знала, правда ведь? — Голос Пайпер был раздражающим и щебечущим — общая черта Пай. — Я даже читать не могу, у меня глаза слезятся. Как вообще пони это едят? Почему бы просто не взять сладкий ролл? Кекс? Булочку с корицей?

— Вы так и не сказали, куда мы идем. — Хеннесси бросил тоскливый взгляд на буррито Фликера, а затем поспешил за доктором. — Итак, что мы делаем?

— Ну, нам с мистером Никером нужно заплатить штраф, я решил зайти к себе домой и проведать свою экономку, а потом нам нужно зайти на Аллею Наемников. — Доктор Стерлинг посмотрел на большие латунные часы, стоявшие на углу улицы, а затем закашлялся из-за испарений, исходивших от ядовитого второго завтрака Фликера.

Фликер с набитым ртом вспоминал домработницу доктора Стерлинга, Лентил Пакору. Это была любопытная, пожилая, почти престарелая кобыла с повязкой на глазу, странным акцентом и еще более странной магией. Доктор Стерлинг рассказывал, что госпожу Пакору однажды судили за покушение на убийство из-за ее карри, но Фликер не мог понять, шутит ли доктор.

— Что такое Аллея Наемников? — спросила Пайпер слишком бодрым для такого времени суток голосом.

— Скоро узнаете, — ответил доктор Стерлинг. — Я объясню правила перед тем, как мы войдем, и эти правила неизбежны. Нарушите правила — и вас ждет суровое наказание от городской стражи. Я не смогу вас спасти. — Пока доктор говорил, он поправил меч, висевший у него на боку, и смахнул несколько слезинок, так как глаза его слезились. — Черт побери, Фликер, иди, встань по ветру, что ли!

Поедая свой буррито, Фликер не обращал внимания на жалобы доктора. Доктор просто не понимал единственную настоящую любовь Фликера и их сложные отношения, в основе которых лежала боль. Глаза Фликера слезились, из носа текло, а нос стал ярко-вишневым. Засунув свой ярко-оранжевый язык в дымящиеся складки буррито, жеребенок некоторое время пошарил там, нашел оливку и лизнул ее.

— И ты, и Злыдень! Клянусь, из-за этих отвратительных куч горячего мусора вы со Злыднем можете стоять посреди облака слезоточивого газа и ничего не чувствовать! — Доктор Стерлинг удвоил шаг и бросил раздраженный взгляд назад через плечо. — Это неестественно!

Фликер, фыркнув, остановился и посмотрел на статую принцессы Селестии. Она стояла, раскинув крылья, склонив голову, и плакала. Капельки настоящей воды падали из уголков ее глаз в отражающий бассейн внизу. Уши опустились, и он склонил голову в знак почтения. Больница "Плачущая сестра" всегда оставляла у него тревожное чувство.

— Мистер Никер, подходит ли это место?

Фликеру потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем говорит доктор, и его мозг выудил из памяти тот факт, что ему придется заплатить штраф в пятьсот бит. Пятьсот золотых бит. Это было немного неприятно, но не конец света. Заходить в это место всегда было неприятно. Это было ужасное место, полное страданий и боли. Это была благотворительная больница для беднейших из бедных, и лечили там исключительно жеребят.

В последний раз Фликер был здесь по делам, и в морге он убивал крыс, которые обгладывали трупы — трупы, которые заставили его вспомнить о своей крошечной годовалой сестренке. Трупы, которые так много страдали при жизни, а после смерти подверглись унижениям, которыми полакомились крысы. Он уставился на плачущую статую принцессы Селестии с открытым ртом, думая о том, что крысы не могут уважать даже мертвых.

— Мистер Никер, вы в порядке? — Голос доктора Стерлинга был мягким и довольно обеспокоенным. — Вы выглядите обеспокоенным.

— Они осквернили мертвых, — ответил Фликер, и его обеспокоенное выражение лица сменилось гневом. Он сделал несколько шагов вперед, ближе к статуе плачущего аликорна, и смотрел, как плачет принцесса. Она плакала за него, потому что ему было трудно плакать, его печаль превратилась в гнев. Вздрогнув, Фликер почувствовал мягкое прикосновение к своему неповрежденному боку.

— Все будет хорошо, Фликер. Сделай глубокий вдох. — Глаза Пайпер светились заботой, и она оставалась рядом с другом. — Тяжело видеть тебя таким… Я не ожидала от тебя такого.

— Это был тревожный день для тебя, — сказал доктор Стерлинг Фликеру. — Мне жаль, но это часть нашей работы. Рано или поздно вы должны были это увидеть. Крысы… они влезают во все и портят. Держи себя в копытах, сынок.

— Я убью их всех. — С губ Фликера слетела слюна, и все его тело задрожало.

— Есть аспекты этой работы, которые очень тревожны… и к некоторым вещам ты никогда не сможешь привыкнуть. — Выражение лица доктора Стерлинга выражало мудрую печаль. — Пусть это будет уроком для вас обоих. Крысы не уважают ничего, не считают ничего святым и, если им дать шанс, нарушат все, что вам дорого. Мы ведем молчаливую бесконечную войну против грызунов… Идемте, мистер Никер, сделаем то, что должно быть сделано.

— Я убью их всех…