Исторически достоверно / Historical Accuracy

Роум. Грандиозный столп, стоящий в основании эквестрийской культуры и общества. Для Твайлайт это краеугольный камень школьной одержимости. Для Луны — тёплые воспоминания о юных днях. А по существу, это тема их ролевых игр.

Твайлайт Спаркл Принцесса Луна

Великий ужасный план

В Сталлионграде умирает товарищ Сталлион, и принцесса Селестия созывает совещание, где генерал Мак Арт, глава разведки Дал Ал и другие министры решают, как вернуть Советсвкую Сталлионградскую Республику в лоно Эквестрии.

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони

Как Луна во сне спасала Эквестрию

О славной победе, одержанной доблестной Луной Эквестрийской в страшной и доселе неслыханной битве с гигантскими псами, равно как и о других событиях, о которых мы не без сожаления не упомянем.

Принцесса Луна

Изумрудные глаза

Любовь Спайка к Рэрити не угасла даже за пять лет. Пять лет, которые дракончик потратил на безответные признания. Однако, может теперь ему улыбнется удача и он будет наконец счастлив со своей возлюбленной?

Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк

Добротная авантюра

Для каждого предприятия, будь то открытие своего дела, вложения в что-либо или войны, необходимы средства. Много средств, а для войны тем более. Где-же взять средства сразу и в большом объёме? Правильно, экспроприировать эти средства у других. А кто лучше всех умеет это делать? Правильно, грифоны. Это история, об одном из таких авантюрных налётов за ценностями одного торгового городка.

Принцесса Луна Гильда

Страшная тайна Бэбс Сид

Бэбс Сид на приёме у врача узнаёт о себе нечто удивительное, способное перевернуть её жизнь...

Другие пони Бабс Сид

Ночные прогулки

Небольшая история о брони, увлечение которого сравнялось по значимости с реальной жизнью.

Флаттершай Принцесса Луна

Стражники Небес

Это история о крылатых гвардейцах - Стражниках Небес.

Другие пони ОС - пони Стража Дворца

Конец пути

Эквестрийцы уже некоторое время исследуют свой небольшой кусочек вселенной. Они запускали зонды в дальний космос, они высаживали пони на луну. Покинуть гравитационный колодец родной планеты стало рутиной. Однако у каждого космического полёта наступает момент, когда путешествие должно закончиться. А что произойдёт, если Эквестрия станет концом пути, который начал кто-то другой?

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Сборник стихов

стихи на поняшью тематику

Автор рисунка: Devinian

Подушка?..

Кошачий концерт.

В которой читателю будет поведано о том, сколько времени раздумывают настоящие герои, а также о том, что может произойти из-за недопитой бутылки газировки.

Я не стал слишком долго раздумывать. Еду, сейчас же еду, и будь что будет! Кантерлот, готовься, я иду!
Мыслил я живо и скоро, как самый что не на есть заправский герой, так что на лихорадочное соображение и принятие такого непростого решения у меня ушло всего-то около получаса... Рассудил я так: раз уж я попал в Эквестрию, то, следовательно, попал не зря, верно? А что такое «попасть не зря»? Значит, мне суждено совершить что-то великое и необычное, из ряда вон выходящее. А что значит совершить что-то великое и необычное, из ряда вон выходящее? Стать героем, очевидно же. Ну, в хорошем смысле, помирать-то я ни в коем случае не намерен!
Сборы, как и размышления, много времени не заняли. Со скоростью кота, которого окунули в воду, я направился к дому, где прихватил денег, надел изящную фетровую шляпу (подарок Рэрити), после чего, когда уже собирался выходить, остановился, и решил присесть на дорожку. Спустя несколько секунд я уж пулей вылетел из дома, и бегом помчался на железнодорожную станцию.
А вот и станция. Отдышавшись, я посмотрел на стену, где висели часы. Беглый взгляд на циферблат показал: до прибытия следующего поезда десять минут. Ох. Десять минут. Мех и перья, десять параспрайтовых минут... Думаю, что эти жалкие десять минут покажутся мне десятью месяцами, если даже не годами.
Я приобрёл билет в кассе. Пошагал взад-вперёд. Посмотрел на часы. Вздохнул. Ещё пошагал. Снова посмотрел на часы. Снова вздохнул. Все эти эволюции заняли у меня около пятидесяти секунд. Ещё целых девять минут! Как же долго...
Я присел на лавочку и надвинул шляпу на глаза, после чего, скрестив копыта на груди, призадумался. Надо продумать план действий. Итак, предположим, я прибываю в Кантерлот. Ура! Мои дальнейшие действия?.. Сперва, естессно, надо будет найти дворец. Вне всяких сомнений, к тому времени шестёрка горе-героев уже будет вовсю бродить по лабиринту. Так. Вслед за этим мне надо будет быстро и незаметно проникнуть в дворцовый сад. А стражники? С ними-то что делать? Вырубить ударом копыта с разворота, а-ля Чак Норрис? Нет, лишних проблем и бесплатной путёвки на луну мне не нужно. Поведать им о Дискорде? Не поверят. Как же быть? А может, туда вообще пускают просто так? Навряд ли, всё-таки, непосредственная близость к дворцу, да и в сериале никого в этом парке вроде бы и не было во время небезызвестных трагических происшествий.
И вообще, если я туда проберусь каким-то чудом, то кто сказал, что Дискорд пустит меня в лабиринт? А это очень и очень маловероятно, ибо в его «игре» должно участвовать лишь шестеро, и на кой духу Хаоса, Раздора и Дисгармонии сдался седьмой?! Н-дя, похоже, что разбираться и отвечать на извечный вопрос «что делать?» придётся уже на месте, продираясь сквозь гущу событий.
Хм, а если я не успею вовремя?.. А это очень даже вероятно (я с ненавистью взглянул на часы, которые никак не могли отсчитать ничтожные десять минут). Плохо тогда будет. Очень плохо. Тогда получится, что я зря пёрся в такую даль. Лучше бы остался в Понивилле. Впрочем, постойте... Тогда не нужно будет себе морочить голову тем, как попасть в сад, ибо в таком случае у меня появится шанс отловить Твайлайт, когда она вместе со своими то ли друзьями, то ли врагами, отправится домой! Хитрый план, может прокатить. А... Чего я ей скажу? Ну, предположим, скажу я ей что-то вроде «не сдавайся, победа будет за тобой». Лучше не выдавать того, что мне известно многое, иначе она может меня заподозрить в чём-то нехорошем, и вопросы а-ля «а откуда ты знаешь» посыплются на меня градом, и только собьют её и меня с толку, что может привести к фатальным последствиям. А чем моё «не сдавайся» ей поможет, спрашивается? Думаю, ей это будет вполне бестолку. Да, вот задачка так задачка.
Из грустных раздумий меня вывел рёв паровоза. Я очнулся и резко поднял голову. YAY! Мой спаситель прибыл. После того как контролёр, подозрительный на вид и суровый как два десятка Сталлионградских мужиков секунд пять бегал глазами по моему билету, тщетно пытаясь выискать какую-либо неточность, но, не обнаружив её, молча кивнул, я торопливой трусцой забрался в вагон, и уселся в своём купе. Будем надеяться, что я буду здесь в гордом одиночестве — лишние попутчики и досужие разговоры мне нонче ни к чему.
Скорее бы поезд поехал...
Итак, какой там вопрос на повестке дня? Ах, да, что же делать по прибытии. Может быть, рассказать Твайлайт обо всём? Устроить с понтом под зонтом чистосердечное признание? Возможно, в свете тех безумных событий, которые, вне всяких сомнений, будут происходить, она мне поверит, и сделает всё согласно моей инструкции. Нет, что-то я в этом сомневаюсь... Уф, как же я ненавижу это чувство — чувство неизвестности. Нет хуже тех моментов, когда ты знаешь, когда нутром и всем сердцем чуешь, что тебя ждут большие испытания, а какие — непонятно. И повлиять ни на что ты до поры до времени тоже не имеешь возможности. И ты сидишь, ждёшь у моря погоды, праздно шатаешься туда-сюда, не находишь себе места от волнения, загадываешь и чешешь затылок, пытаясь представить все возможные варианты развития событий, и пытаешься придумать, как ты будешь вести себя в тех или иных ситуациях. А время еле ползёт, стрелки невыносимо медленно передвигаются на часах, как будто нарочно пытаясь свести тебя с ума. Просто ужасть. Одно мучение, а не жизнь.
Будучи в больше не в силах сдерживать внутреннюю ярость, я стукнул копытом по столику и раздражённо выдохнул:
— Поезд, Дискорд тебя побери... Когда же ты поедешь?..
Не было моему удивлению предела, когда я почувствовал, что вагон пришёл в движение. Mother of God... Да я же Деус Механикус (он же Бог-Машина), не иначе!
Весело чучухая, поезд мчался по рельсам. Пытаясь отвлечься от неприятных и мрачных мыслей, которые с каждой минутой становились всё мрачней и мрачней, я повернулся и стал рассматривать стремительно пролетающие за окном виды, пытаясь подметить какие-нибудь интересные детали, которые бы могли на время занять меня. А за окном — бездонное и чистое голубое небо, под которым расстилается широкая зелёная равнина, и конца-края ей нет...
Должен признать, у меня захватило дух. Не раз уж я в реальной жизни бороздил просторы свой родины в вагоне поезда, но всегда я как-то игнорировал, не замечал чарующую красоту пейзажей, которые скоротечно менялись за окном. Может быть, наши земные пейзажи просто тусклы и невзрачны по сравнению с эквестрийскими, может быть, сон мой слишком красив, может быть, я изменился... Я не знаю...
О, эти бескрайние зелёные поля и равнины! Кто только не хаживал, кто только не бродил по вашей тучной траве? Как знать, вдруг именно в этих чудесных местах три народа — воинственные пегасы под предводительством отважного командира Харрикейна, трудолюбивые земные, ведомые неунывающим канцлером Паддинхедом, и благородные единороги под управлением принцессы Платины схватились между собой в кровавом бою за право владеть этими плодородными землями? Как жаль, что не наделена трава и почва даром речи, ибо даже если и в помине не было ничего такого, то им и без того было бы чего рассказать, я уверен.
Хватит ли у меня слов, чтобы описать всю ту прелесть, всю ту естественную красоту молодой зелёной растительности, которая густым ковром простиралась вплоть до самого горизонта? Хватит ли у меня слов, чтобы поведать моему читателю о том, какой восторг, какое необъяснимое ощущение внутренней свободы испытывает человек, как ликует, как торжествует и радуется он при виде полной безмятежности полей, которую может породить лишь матушка-природа? Хватит ли у меня слов, чтобы передать то чувство, когда смотришь ты в сторону бескрайних зелёных просторов, и невольно душа твоя начинает петь, а скрученные в единый беспорядочный клубок мысли как по волшебству упорядочиваются, и сразу становится так спокойно и легко, и волшебное умиротворение охватывает всё твоё существо...
Нет, не берусь я за эту задачу. Не под силу мне передать всё это, слишком уж скуден и скучен мой язык! Нет у меня поэтической жилки. Пусть лучше этой благородной задачей займётся кто-нибудь другой. Так что я в благоговейном и молчаливом почтении опускаю голову. Слаб, слаб мой разум, и не может он объять необъятного...
Не заметил я, как подъехали мы к станции, так как пребывал в крайней степени восторженно-мечтательно-приподнятом расположении духа. Виноват, так сказать, исправлюсь. Когда до меня наконец-таки дошло, что выдалась остановка, то я вдруг вспомнил, что давно уже ничего не ел, ибо мой живот явно был к своему хозяину в претензии: он громко бурчал, выражая своё недовольство этим возмутительным фактом.
Так что я, словно древний поньдерталец, покинувший свою пещеру, отправился на поиски чего-нибудь съестного. А вот и киоск... Кексы, пирожки, газировка, бутерброды с цветами, молоко, морква, маффины, сок, яблоки, капуста... Можно подумать, что в Эквестрии вообще не питаются чем-то серьёзным. Впрочем, я неправ. Что такое «серьёзное» с моей, человеческой точки зрения? Ну, каша там какая-нибудь, суп, творог... А тут, в мире пони, которые живут себе и не горя не знают, как нормы, обычаи, традиции, так и понятия о том, что есть серьёзно а что нет, что есть хорошо, а что плохо, совсем, совсем другие. Да-с, что-то философия из меня в последнее время прёт сильнее, чем радость из Пинки Пай.
Я взял себе несколько здоровых пирожков с капустой и бутылку газировки. От аппетитных плодов кулинарного искусства вскоре не осталось и крошки, а мой живот, набитый вкуснятиной, умиротворённо затих. Пожалуй, если бы животы имели рты, то мой бы сейчас улыбался до... Ушей? Ох уж мне эти выражения...
Я уж собрался основательно приложиться к бутылке содовой, как вдруг меня кто-то окликнул:
— Цезарь?! — От неожиданности я громко фыркнул и выплюнул некоторое количество шипучей жидкости. Встряхнув головой, я резко обернулся.
— Клок?! — Воскликнул я. Да-да, передо мной, навострив уши и удивлённо вытаращив глаза, стоял не кто иной, как мой недавний знакомый, часовщик О`Клок.
— Ты что здесь делаешь? — После небольшой паузы возгласили мы едва ли не одновременно.
— Давай сначала... — Единовременно заговорили мы, но тут же осеклись, когда поняли, что если беседа будет и дальше продолжаться в таком же духе, то она ни к чему не приведёт. Я первым нарушил кратковременное молчание:
— Ну так, что ты здесь делаешь?
— Я-то вообще в Кантерлот еду, отец преболел, — он недоумённо наклонил голову набок — но вот ты-то что здесь делаешь?.. Только приехал в старый добрый Понивилль и сразу уезжать что ли? — Клок недоумённо потёр копытом подбородок.
— Ну... — Замялся я. Думай, думай, башка ты дурья... Дума-а-ай! — Дело в том... — Ох, ужас-ужас-кошмар-the-horror... Стоп, идея! Я собрался с мыслями и уверенно продолжил: — Дело в том, что мне пришло письмо...
— Какое письмо? — Захлопал глазами Клок.
— Не перебивай. — С важным и торжественным выражением на лице и твёрдостью произнёс я, после чего закрыл глаза и выдержал драматическую паузу. — Письмо, в котором сообщается, что моей семье удалось выжить!
— Да ты что? — Радостно воскликнул Клок. — Да это же прекрас... — Он запнулся и нахмурился. — Постой-ка. Тогда почему они в Кантерлоте, а не в Понивилле? Наверное, они бы поехали к тебе...
— А я и не знаю. — Я беспомощно улыбнулся и развёл копытами.
— Тогда... Почему ты поверил этому письму, и... — Мой собеседник остановился, подумал и продолжил: — Ты не думаешь, что тебя... Ну, обманывают, и кому-то просто нужно заманить тебя в Кантерлот?
— Почерк. — Улыбнулся я.
— Почерк? — Переспросил Клок и удивился пуще прежнего.
— Почерк. — Повторил я. Глядя на недоумевающего Клока, я с ликующим видом пояснил: — Письмо написано почерком моей жены!
Раздался гудок. Мы как один повернулись к вагонам — то был сигнал. Скоро поезд покатит дальше.
— Ты в каком вагоне? — Выпалил я.
— Пятом. Пошли?
— Сейчас, ты иди, я допью быстренько. — Я покивал в сторону неосушённой бутылки.
— Хорошо! — Крикнул Клок и побежал к своему вагону.
Я спешно повернулся к столику, на котором стояла бутылка. И не успел я приложиться к горлышку, как вдруг почувствовал, что меня сзади кто-то крепко схватил и куда-то потащил. Я уж было собрался лягаться, кричать и звать на помощь, но дыхание спёрло, сердце замерло от ужаса, и дюжая, покрытая мягкой шерстью лапа захлопнула мне рот. Потом, не обращая внимания на то, что я брыкался, размахивал всеми конечностями, лопотал в лапу что-то неразборчивое, и вообще активно протестовал, переговариваясь приглушёнными, протяжными голосами меня бесцеремонно запихали в тёмный мешок, и, судя по всему, взвалив оный на плечо, понесли куда-то.
Из недр мешка я не мог разобрать, о чём говорили мои похитители. Единственным, что я мог сказать с уверенностью (поскольку ощущал на своей шкуре), было то, что поначалу они довольно-таки спешили, ибо я подскакивал часто и быстро. NN-ое время спустя количество подскоков резко уменьшилось — похоже, что разбойники сбавили темп. Не знаю, как я не задохнулся за всё то долгое время, пока меня тащил неизвестно кто и неизвестно куда...
Ой-ой-ой... А ведь Дискорд-то... Проклятье. Неужто из-за того, что кому-то взбрело в голову меня похитить, я пропущу столь важные исторические события? А вдруг Дискорд сможет победить? Да без меня им не справиться! И будет тогда Хаос во всём Хаосе... Бред. И опять я ничего, ровным образом ничего не могу предпринять.
По счастью, всему приходит конец, пришёл конец и моему нелёгкому пути. Мы секунд на десять остановились, потом снова пошли. Судя по тому, что стало шумнее, мои похитители добрались до какого-то оживлённого места. Может быть, меня принесли в их логово? Непонятно, зачем им нужен я, ничем не примечательный, самый обыкновенный пони?
Додумать мне не дали. Мешок резко стащили с плеча, после чего перевернули его и вытряхнули меня на землю, не особо-то заботясь о том, что при этом их пленник мог здорово удариться. Впрочем, именно так я и сделал.
— Ай-ай-ай... — Пробормотал я, зажмурившись и потирая ушибленную голову.
— А э-э-это ещё-ё-ё кт-о-о-о? — Протянул рядом со мной вкрадчивый и слащавый голос.
— Но-о-овый пленник, ше-е-эф. — Вторил ему другой, но более низкий и грубый голос. — Смотри, и оде-е-ет хор-р-рошо, и крепкий на вид...
— Пр-р-релестно, пр-р-релестно...
Нерешительно и несмело я открыл глаза и присел. Вокруг меня всё было деревянным — деревянный пол, деревянные стены, деревянный потолок, деревянный стол, деревянная дверь. Да, деревянным здесь было всё, за исключением окон. Тут мой читатель, наверное, недоверчиво прищурится и спросит: «Ой ли? А те, кто только что говорил, тоже деревянные, что ли?» Ну... Одного из них — здорового верзилу, который притащил меня сюда, можно было даже назвать деревянным, ибо его лиц... Морда не выражала ничего, кроме тупой покорности. А вот второго назвать деревянным уже было нельзя, определённо, потому что...
«Да кто же это такие? Пони или кто?!» — Восклицает нетерпеливый читатель. Что, я забыл сказать, кто они такие? Оу. Охотно расскажу. Они — коты. Да. Два больших кота. Первого (тот, что деревянный) в нашем мире немедля окрестили бы представителем британской породы. Второй (тот, который не деревянный) был из рода персов.
Так вот, продолжаем разговор о втором. Деревянным его нельзя было назвать во-первых из-за выражения хитрой лености, гуляющей по его лицу, а во-вторых потому что, судя по всему, он был главнее первого — на нём была чёрная фетровая шляпа и красный галстук... Без сюртука. Он сидел за столом, на котором были разложены по стопкам какие-то бумаги. Сам он, лениво развалившись в кресле (которое, как и первый кот, тоже было не полностью деревянным), вовсю дымил сигарой.
— Куда вы меня притащили? — Я боязливо оглянулся по сторонам и встал. — Кто вы такие? — Верзила уж было тихо зашипел и собирался ответить мне затрещиной, но его босс сделал неоднозначный жест лапой, и тот успокоился.
— Мы — благор-р-р-о-о-одные р-р-разбо-о-ойники. — С улыбкой (да, не знаю, почему мне так казалось, но он улыбался) промурчал кот.
— И что вам от меня надо? — Мне это начинало нравиться все меньше и меньше. Нетерпеливого верзилу, казалось, сдерживало только присутствие его начальника, ибо видок у него был такой злобный, что казалось, будто бы я — его древний враг, которого он уж давно замыслил убить.
— Во-пер-р-рвых, тво-о-ои де-е-еньги, во-вторых...
— Зачем? — Перебил его я.
— Томми, покажи ему. — Безучастно бросил кот и, отвернувшись, пустил очередное облачко дыма. Томми не заставил себя ждать — когти вылезли на его правой лапе. Я не успел даже испугаться, как срубленный клок моей гривы упал на пол.
— Не задавать лишних вопросов! Ясно? — Прорычал мой охранник, и в голосе его ни единого намёка на какое-либо мурлыкание, столь характерное для котов, не было. Я не ответил, а лишь молча сглотнул и кивнул.
— Пр-р-релестно, Томми. — Кот чарующе улыбнулся. — Итак, во-втор-р-рых, отныне ты наш пленник. Из меня чуть было не вырвалось «как это так, пленник?!», но я, по счастью, сдержался, и лишь покивал в знак того, что понял. — Ты будешь работать на нас до тех пор, пока мы тебя не отпустим. Тебе ясно? — Я снова покивал. — А теперь отдавай деньги. — Он изобразил отсутствующий взгляд и сказал так, будто бы говорил картине, висевшей на стене: — Ты же не хочешь, чтобы Томми сделал это за тебя?
Я высыпал все монеты, имевшиеся у меня, ему на стол. И без того узкие глаза его удовлетворённо прищурились, а морда изобразила такое неизмеримое блаженство, какое изображает морда домашнего перса, которому хозяйка чешет пузо. Урчит, заливается довольный кот, лежит, и не дёргается, сражённый нещадными ласками хозяйки.
— Пр-р-релестно, Пр-р-релестно... — Промурлыкал он и сгрёб деньги сначала в одну кучу, а вслед за этим в ящичек. Томми, забер-р-ри его шляпу и отдай кому-нибудь из наших. Хор-р-рошо. А тепер-р-рь позови Вискаста, а этого отведи КУДА НАДО.
Томми подтолкнул меня к двери — «иди, мол», и пошёл за мной следом. Выйдя на улицу, я уж было собирался зажмуриться от яркого света... И понял, что это ни к чему. Поняв, что это ни к чему, я с несказанным удивлением окинул взглядом окрестности. Мы находились в глубоком лесу. Диво дивное! Деревья, в некоторых местах соединённые высоким забором, плотной стеной окружали поляну. Они были настолько высоки, а листва их настолько размашиста и густа, что образовывала что-то вроде зелёного потолка, и яркое дневное солнце почти не пробивалось сквозь него. На поляне же кипела жизнь; повсюду ходили коты всех мастей пород, и чем-то занимались, кто-то был даже вооружён. Что примечательно, многие из них ходили в фетровых шляпах... Кроме того, я с изумлением разглядел с высоты своей «колокольни» пару пони, которые тянули телеги, груженные железной рудой. Обширная площадка, на коей я стоял сейчас, была прикреплена к широкому стволу дерева, находящемся в самом центре поляны. Получается, что я только что побывал в самом что не на есть настоящем доме на дереве... Забавно.
Несколько таких же домов высилось над землей — между собой они соединялись длинными подвесными мостами. В общем, должен признать, зрелище впечатляющее. Not bad. Осталось только понять, кто же эти коты, чего им надо от меня конкретно, и чего им надо вообще. А ещё весьма желательно выбраться отсюда поскорее...
— Ну, что встал? — Рыкнул Томми и толкнул меня в бок. — Давай, пшёл. — Я подошёл к деревянной винтовой лестнице, которая,
опутывая ствол, должна была привести меня вниз, на поляну. Только я сделал первый шаг, как вдруг мой охранник замяукал так громко, протяжно, пронзительно и противно, как не всякому мартовскому коту под силу:
— Ви-и-и-и-и-и-и-ско-а-а-а-а-ст!!! — Несколько секунд спустя худой кот вылез непонятно откуда, и тихо прохрипел:
— Чего орёшь-то? Здесь я, здесь.
— Шеф тебя зовёт. — Томми покивал в сторону двери. Убедившись, что Вискаст направился к двери, он бросил на меня гневный взгляд и прошипел: — А ты чего встал? Ну, пш-шёл, быстро!
Пришлось покориться. Я стал осторожно переступать со ступеньки на ступеньки, перед каждым шагом произнося краткую молитву Селестии. Если честно, то лестница, как мне показалось, была из рода тех, которые склонны проваливаться, и вообще, весьма ненадёжны, что может привести, знаете ли, к некоторого рода неприятностям... Кстати, мне удалось услышать сквозь стену дома отрывок разговора между таинственным «шефом» и Вискастом.
— Вы замели следы?
— Да.
Вот и всё. Что-то я сумневаюсь, что меня отсюда выпустят скоро... Крайне сумневаюсь. Когда мой смертельно опасный путь по лестнице наконец-таки завершился, и я ступил на мягкую густую траву, то Томми повёл меня по поляне. Мои глаза разбегались от разнообразия — вокруг было столько всего интересного, что я просто не знал, куда смотреть. Всё гомонило, шумело, звенело, гремело железом, мяукало ртами, и стучало тележками. Снова я увидел пони, который влачил за собой телегу, доверху набитую железной рудой. Он был печален и уныл, и не заметил меня. Большинство строений были деревянными, что, впрочем, не отменяло того факта, что была и пара каменных, одно из которых было, похоже, кузницей — чёрный дым курился над ним. Ко второму меня и подвёл Томми. Наверное, что-то вроде тюрьмы местного разлива.
Так оно и оказалось. Когда мой охранник кивнул стражу тюрьмы в знак приветствия, то мы вошли в здание, и Томми, нисколько не церемонясь, пнул меня в первую попавшуюся открытую дверь. Я оказался в камере на восемь персон. Впрочем, каких персон? Это тюрьма, а не ресторация. Обшарпанные тусклые стены, решётка, подстилки из сена вместо кроватей, умывальник — такая вот обстановочка. Я был в гордом одиночестве, так что я, побродив немного туда-сюда, со вздохом присел у решётки и стал смотреть на волю...