День без конца
Среда, 26-е
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме «Сладкое яблочко» появилась новая гостья. Её зовут Отэм Парадайз, и она будет помогать нам, пока Биг Мак отдыхает. Я знала, что рано или поздно он попытается потащить что-нибудь больше себя и потянет что-нибудь. Говорила ему уже, и ещё не раз скажу. Жеребцам так трудно бывает попросить о помощи. Хотя, чего уж, даже я порой совершала глупости вроде этой.
Отэм Парадайз заглянула к нам немного раньше, после того как увидела объявления о работе по всему городу. Сказала, что может помогать в любое время в течение следующих трёх недель. Только что закончила учёбу и теперь путешествует по Эквестрии. Я спросила её, зачем тратить отпуск на ферму, изматываясь под солнцем до седьмого пота. Она лишь улыбнулась и ответила: «Подумала, что будет весело попробовать».
Ну, тут она права. Сбивать яблоки с деревьев — всегда удовольствие, если знаешь, как это делать.
Первое, что бросилось мне в глаза у этой кобылы, была её грива — жёлтая с белыми полосками, завязанная на концах. Я спросила, не из-за моей ли гривы она так делает, но она сказала, что всегда носила её именно так.
Эта кобыла мне уже нравится.
Начали мы с самого утра, и после того, как я показала ей наш семейный секретный приём сбивания яблок (на этот раз бесплатно), Отэм быстро в это втянулась. Сначала я бы могла счесть её немного заносчивой — всё-таки она говорила, что училась несколько лет ради какой-то степени, а в конце писала такое длинное сочинение, что им можно было бы подпирание для сарайной двери устроить. Но всё изменилось, стоило мне увидеть, как она берётся за дело. Эта кобыла не боится замарать копыта и растрепать гриву.
Интересно, не родственники ли мы?
— Готова к обеду, Отэм? — спросила я в полдень, когда она отбила последние яблоки с дерева.
Она повернулась ко мне, тяжело дыша:
— Уже?
Сами понимаете, за такой ответ она в тот день заслужила сразу два десерта.
За обедом я попросила её рассказать о себе и вскоре поняла, что она из тех, с кем надо немного поосторожнее: без лёгкого подталкивания много слов от неё не услышишь. Оказалось, родом она из Мэйнхэттена, жила там всю жизнь. Рассказала, что однажды собирается написать книгу — о чём именно, пока не знает. Говорит, что Понивиль ей в целом нравится, и я пообещала, что как будет время, покажу ей окрестности. Наш город может показаться маленьким по сравнению с Мэйнхэттеном, но я подумала, что если закончить экскурсию у нового замка Твайлайт, такого сверкающего и красивого, это наверняка произведёт впечатление.
У них там, в Мэйнхэттене, тоже есть замки? Надо бы проверить как-нибудь.
— После того, как столько времени ушло на учёбу, мне захотелось попробовать что-то другое, — сказала Отэм, когда мы снова вышли в поле. — Что-то новое. Может, даже чуть безрассудное.
Я приподняла бровь:
— Ты называешь сбивание яблок безрассудством?
Она тихонько хихикнула:
— Нет, не совсем. Я про путешествие одной. Никогда раньше так надолго из дома не уезжала, а когда начну работать, вряд ли будет много времени на себя. Если время есть, его нужно использовать как следует. «Не трать ни дня зря», — так мой отец говорил.
Я кивнула:
— Дельный совет, Отэм. Ну что, готова ко второму раунду?
И стоило ей лишь слегка улыбнуться, я уже поняла — готова.
Честное слово, эта кобыла мне всё больше нравилась. Может, попробую уговорить её задержаться в нашем городке подольше.
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме «Сладкое яблочко» появилась новая гостья. Её зовут Отэм Парадайз, и хотя временами она ведёт себя чуть-чуть странно, кажется, она прямо создана для сбивания яблок.
— Доброе утро, Отэм, — поздоровалась я, встретив её у амбара. — Готова поработать?
Она улыбнулась и кивнула:
— Ещё бы. С чего сегодня начнём?
Есть у неё напор, подумала я. Посмотрим, как у неё получится сбивать яблоки.
— Начнём с южного поля, а там по кругу пойдём.
Её улыбка чуть померкла:
— Но мы же уже работали на этом поле, разве нет?
— Нет. Всё уже поспело, пора собирать.
Она приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же побежала вперёд. Я даже не успела показать ей, где что находится, а она уже через минуту вышла прямиком туда, куда надо. У края поля она остановилась и огляделась.
Такое я бы обычно и не стала упоминать. Иногда, ранним утром, когда солнце встаёт и яркими лучами согревает каждую яблоню, я сама могу стоять и глядеть минут пять без перерыва — на плоды труда нашей семьи, раскинувшиеся на много миль вокруг. Но смотрела Отэм совсем не так: она глядела на деревья так, будто одно из них вот-вот начнёт отплясывать чечётку.
Я подошла к ней:
— Всё в порядке, сахарок? Знаю, может показаться, что дел много, но если будем работать вместе, за день управимся.
Она не повернулась ко мне.
— Но мы уже собирали эти яблоки. Все до единого.
— Что ты... — начала я, но не успела договорить, как она подошла к первому дереву в ряду и встала рядом с ним, потряхивая ствол копытами. Рядом с ней упало одно-единственное яблоко. Она подняла его, изучая, как какой-то посторонний предмет.
Она протянула мне яблоко:
— Это у вашей семьи такая шутка? Когда я вчера отсюда уходила, все эти деревья уже были пустыми.
Я покачала головой:
— Но ты же вчера здесь не была.
— Была, и мы почти весь день провели на этом поле.
Я усмехнулась. То ли у неё это просто из-за волнения в первый день, то ли у первой кобылы, откликнувшейся на наше объявление, просто не всё в порядке с головой. В любом случае мне точно будет о чём рассказать Биг Маку вечером. Но помощь мне всё равно была нужна, если хотела успеть всё сделать вовремя.
Я протянула к ней ногу:
— Слушай, не пугайся раньше времени. Я покажу тебе, как лучше сбивать яблоки, и уверена, у тебя всё…
Не успела я договорить, как Отэм резко развернулась и в один прыжок ударила задними копытами по ближайшему дереву точно в нужное место. От одного удара почти все яблоки посыпались на землю, осталось висеть всего шесть штук.
У меня отвисла челюсть:
— Ты раньше уже сбивала яблоки?
Она убрала прядь гривы со лба:
— Да. Вчера.
— Где именно?
Но Отэм проигнорировала мой вопрос и взялась за вёдра у края поля. Каждый раз, когда я пыталась объяснить ей, что делать дальше, она уже и так всё знала и опережала меня на шаг. Жаловаться вроде бы и не на что. Серьёзно. Хороший работник есть хороший работник... даже если он ведёт себя немного странно. Может, нервы. Может, через пару дней я её получше узнаю. В любом случае деревьев у нас впереди было много и день обещал быть долгим.
Странное знакомство, ничего не скажешь. Но за всю свою тяжёлую работу она в тот день получила два десерта, даже если смотрела на вторую порцию так, будто в миске у неё отравленный суп.
Знакомства даются не всегда легко. Хорошо хоть, что знакомиться с пони достаточно один раз.
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме «Сладкое яблочко» появилась новая гостья, хотя не могу сказать, что это меня особенно радует. Когда я встретила её неделю назад, она казалась милой и полной энтузиазма, готовой работать. А та кобыла, что пришла сегодня, будто бы совсем другая. К слову, зовут её Отэм. Не уверена, вернётся ли она сюда завтра.
Я увидела её, когда она шла по тропинке к дому, и едва успела открыть рот, как она уже задала мне вопрос:
— Какой сегодня день? — спросила она резко, и солнце в тот момент будто перестало так приятно греть, как обычно.
Я потерла ногу:
— Ну, сегодня среда. — Я на секунду замялась. — Ты готова...
— Начать с южного поля и идти по кругу? — перебила она, голос у неё был напряжённый. Она сделала шаг ко мне, и я едва не отступила назад, но всё же устояла на месте.
Я медленно ответила:
— Такой был план. Всё в порядке, Отэм?
Она склонила голову, уставившись куда-то за меня, на поля:
— Нет. Не совсем. — Её глаза снова встретились с моими. — На южном поле деревья снова заросли, да?
Похоже, работать мне сегодня одной, подумала я.
— Да. Поэтому и нужно их сбить.
Отэм опустила взгляд и пробормотала:
— Вчера была среда. И позавчера была среда. И сегодня опять среда... та же самая среда.
Я снова потёрла ногу:
— Может, тебе воды принести или что-то такое?
— Мне нужно время, — сказала она. — Немного времени, чтобы всё обдумать.
Я сделала последнюю попытку спасти предстоящий долгий рабочий день:
— Может, получится подумать, пока сбиваешь яблоки?
Не сказав больше ни слова, Отэм развернулась и медленно ушла прочь. Я не слишком уж огорчилась, глядя ей вслед, даже несмотря на то, что работы у меня в тот день сразу стало вдвое больше. Надеюсь только, она найдёт время подумать обо всём, что там у неё на уме.
Может, завтра попробую найти ещё кого-нибудь на подмогу.
Среда, 26-е, 11:32 вечера.
Сегодня на ферме «Сладкое яблочко» появилась новая гостья, и, как бы хорошо у неё ни получалось работать, мне бы хотелось, чтобы она уже пошла домой. Хотя, может, я забегаю вперёд. Зовут её Отэм Парадайз, земная пони, откликнувшаяся на объявление, что я расклеила по городу. Она пришла рано утром и сразу взялась за дело, не дожидаясь от меня ни слова — сбивала яблоки так, будто всю жизнь этим занималась.
— Ты выросла на ферме, Отэм? — спросила я в безмолвном удивлении.
— Нет, — ответила она, и с того момента я поняла, что она не из тех, кто любит много болтать. Но это нормально. Не всем нужно болтать без умолку целыми днями. Пока она выполняла свою работу, она могла держать язык за зубами сколько угодно. Если бы только она ушла, когда всё сделано.
Сейчас почти полночь, и, глядя в окно, я до сих пор вижу, как она сидит в южных полях, уставившись на первое дерево, что мы с утра опустошили. Пару часов назад я уже подходила к ней, спрашивала, не хочет ли она пойти домой или хотя бы зайти в дом, согреться.
На это она сказала:
— Я жду, когда яблоки вернутся.
Я не удержалась и усмехнулась:
— Возможно, придётся немного подождать, милая.
Но она даже не отвела взгляда от дерева:
— Нет. Они вернутся в полночь. Если я всё ещё буду здесь. Пока что мне ни разу не удавалось быть в это время бодрой.
Странная она или нет, но найти хорошего работника сложно.
— Тебе бы лучше попробовать немного поспать, Отэм. Завтра предстоит ещё много работы.
Она кивнула и больше ничего не сказала. Я оставила её там — сидящую и ждущую, пока дерево вдруг снова покроется яблоками в темноте ночи.
Почему все хорошие пони обязательно такие странные?
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме «Сладкое яблочко» появилась новая гостья. Ну да. Ровно на тридцать секунд.
— Доброе утро, Отэм, — сказала я, встретив нашу новую работницу у амбара. — Готова поработать?
Похоже, не особо. Она стояла передо мной с покрасневшими глазами.
— Ты раньше говорила, что дружишь с принцессой. С Твайлайт Спаркл, верно? Где она живёт?
Я от удивления приоткрыла рот:
— Когда это я тебе такое говорила?
— Сегодня. Или вчера. Или несколько дней назад. Неважно.
— Эм… ну… она живёт в замке на окраине города. Он ещё и городская библиотека.
Отэм кивнула, потерев копытом глаза:
— Так и думала. — Потом повернулась и зашагала прочь по тропинке от фермы.
— Разве ты не должна сегодня помогать с яблонями? — окликнула я её.
— Я уже помогала, — крикнула она в ответ.
Вот уж пони, подумала я. Лучше встретиться с местной знаменитостью, чем попробовать всерьёз потрудиться.
Среда, 26-е, 7:00 утра.
Сегодня на ферме «Сладкое яблочко» появилась новая гостья, и я надеюсь, что ей понравятся три месяца исправительных работ, которые она себе заработала.
Проснулась я ранним утром от звуков рубки где-то в полях. Небо всё ещё было тёмным, звёзды мерцали вовсю. Взяв фонарь, я направилась к источнику звука и увидела с полдюжины яблонь, поваленных прямо на землю, со стволами, изрубленными сотнями неаккуратных ударов топора.
— Отэм Парадайз? — позвала я, не решаясь подойти ближе к кобыле, что держала топор в зубах.
Она медленно повернулась ко мне, а потом тут же продолжила с остервенением колотить по следующему дереву, готовому принять на себя гнев топора. По тусклому блеску лезвия в лунном свете я поняла, что она, скорее всего, стащила его из амбара. Было трудно разглядеть в полумраке, но если бы я не знала лучше, я бы сказала, что она плачет. Била она так сильно, что, кажется, у неё на губах была кровь.
— Ты что творишь?! — закричала я.
Она уронила топор на землю и тяжело вздохнула. Села рядом с ним и уставилась на меня:
— Ты всё равно завтра этого не вспомнишь.
Я фыркнула, шумно выдыхая через обе ноздри:
— Ещё как вспомню! С чего ты вообще взяла, что можешь просто так прийти сюда и валить наши яблони?!
Она тихо засмеялась, и у меня мороз пробежал по спине:
— Просто мне, знаешь, уже порядком надоело сбивать яблоки.
Тут я точно решила: у неё явно не все доски в амбаре на месте. Осторожно я пододвинула топор подальше от неё копытом.
Отэм посмотрела на меня, и я едва узнала в ней ту самую приветливую кобылу, с которой разговаривала всего неделю назад. По её щекам катились свежие слёзы, дыхание дрожало.
Она спросила:
— Почему я не могу найти отсюда выход?
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме должна была помочь кобыла по имени Отэм Парадайз. Но она так и не пришла. Вот тебе и урок — больше не буду сразу соглашаться на помощь от первого встречного пони. Позже днём я всё же увидела её в городе, но сделала вид, что не заметила.
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме должна была помочь кобыла по имени Отэм Парадайз. Но она так и не пришла. Вот тебе и урок — больше не буду сразу соглашаться на помощь от первого встречного пони. Позже днём я всё же увидела её в городе, но сделала вид, что не заметила.
Среда, 26-е, 8:00 вечера.
Сегодня на ферме должна была помочь кобыла по имени Отэм Парадайз. Но она так и не пришла. Вот тебе и урок — больше не буду сразу соглашаться на помощь от первого встречного пони. Я её сегодня даже в городе не видела.
Среда, 26-е, 2:30 дня.
Сегодня мне захотелось написать раньше, чем обычно. Работа ещё сделана только наполовину, и я знаю, что остаток дня и, скорее всего, часть ночи уйдёт на то, чтобы всё закончить, но после разговора, который у меня был утром, я, честно говоря, просто не могла сосредоточиться, пока не запишу всё на бумаге.
Сегодня на ферме должна была работать кобыла по имени Отэм Парадайз. Я пошла к амбару, чтобы встретить её, но вместо неё нашла там совсем другую пони. На скамейке у крыльца сидела пожилая кобыла с абсолютно белой гривой и светло-зелёной шерстью, может, всего на пару лет моложе Бабули Смит. Как только я её заметила, она тонко улыбнулась. Чтобы не показаться грубой, я тоже улыбнулась и подошла к ней.
— Чем-то могу помочь? — спросила я.
— Не думаю, хотя ты уже пыталась раньше, — ответила она спокойным, ясным голосом — голосом того, кто, несмотря на возраст, звучит моложе, чем выглядит. Она похлопала по пустому месту рядом с собой на скамейке. — Можно попросить у тебя пару минут?
Я взглянула на тропинку перед домом. Отэм Парадайз всё ещё не было видно. Повернулась обратно к незнакомке:
— Ладно. Немного времени есть. У вас дело к семье Эппл?
Она снова слегка улыбнулась:
— Боюсь, что нет. Мне просто хочется немного поговорить. Ты всегда была хорошей слушательницей.
Я медленно села рядом с ней:
— Мы раньше встречались?
— Да, — лишь тихо ответила она.
Потом снова уставилась куда-то вдаль, на бескрайние яблоневые поля.
— Ты знаешь, как это трудно — успеть куда-то за двадцать четыре часа? Встать в полночь и посмотреть, как далеко сможешь добраться? Я всегда хотела путешествовать — и путешествовала. Иногда мне удавалось добраться туда, куда я хотела, а иногда я оказывалась в поезде посреди ночи, и как только часы били полночь, я снова оказывалась в своей постели — обратно в Понивилле, где всё остаётся прежним, где всё начинается заново. Моя семья живёт в Мэйнхэттене. Если мне везло и я начинала рано, у меня было девяносто одна минута, чтобы побыть с ними. Я доходила до их дверей и стучала изо всех сил. Знала, что поздно, знала, что они устали и не понимают, зачем я проделала такой долгий путь, чтобы встретиться с ними, но я всё равно приходила. И когда они открывали, я обнимала их крепко-крепко и не отпускала до самого утра. Пока меня снова не возвращало сюда.
Она вздохнула, и её тонкая улыбка исчезла сама собой. Я старалась не смотреть прямо на неё, не отрывала взгляда от полей впереди.
— Двадцать лет я ходила к ним, — продолжила она, — по нескольку раз в неделю. Но пришлось перестать, когда я стала слишком старой. Им оставалось только волноваться обо мне и пытаться отвезти в больницу. Но всё, что со мной происходило, было естественно. Становишься старше, и всё тут. Забавная штука — когда твои родители моложе тебя.
Тут я уже не выдержала и перебила:
— Зачем вы мне всё это рассказываете?
— Просто чтобы скоротать время, — спокойно ответила она. — Ты одна из немногих, кто даёт мне говорить и говорить, почти не спрашивая почему. Это приятно, даже если ты никогда толком не поймёшь, о чём я.
Она бросила на меня взгляд:
— Сегодня худший день в моей жизни. Сегодня также лучший день в моей жизни. Это единственный день моей жизни теперь, хотя не всё в нём так уж плохо. В этом городе есть четыре жеребца и две кобылы, которых я за это время узнала очень хорошо. Я научилась говорить нужные слова, делать всё вовремя, и провела с ними много чудесных вечеров. Хотя, знаешь, это тяжело — быть в чьих-то объятиях, зная, что ты никогда не проснёшься рядом с ними; начинать каждый день с тем, кто для тебя особенный, но кто даже не помнит, что ты существуешь; добиваться всего, ради чего так старалась в течение одного дня, и видеть, как это всё исчезает в одно мгновение.
Она перехватила дыхание:
— Я не хочу злиться на них за то, что забывают меня… но иногда я не могу сдержаться. Иногда мне хочется сделать им что-то плохое… потому что я могу… и потому что знаю, что мне это сойдёт с копыт… ведь скоро всё забудется.
Старая кобыла повернулась ко мне, медленно оглядывая меня с головы до копыт:
— Был даже день, много лет назад, когда я подобрала нужные слова, и твои губы коснулись моих.
У меня загорелись щеки, и я чуть не подпрыгнула со скамейки:
— Так, всё, хватит уже. Вы наговорились, а мне пора за работу. Так что вам лучше бы…
— Иногда больнее всего именно от мелочей, — продолжила она, как ни в чём не бывало, будто и не сказала сейчас ничего странного. — Когда я сюда попала, я взяла с собой только одну книгу. Если хочу почитать что-то новое, приходится покупать заново и каждый раз запоминать, на чём я остановилась. Однажды я начала читать серию — приключенческую — но, думаю, больше не стану. Слишком больно осознавать, что мне никогда не узнать, чем она закончится.
Она сухо усмехнулась:
— Сейчас в городе идёт спектакль — только на этой неделе. Ничего особенного, если честно, но, наверное, я уже раз тысячу его видела. Каждый раз говорю себе, что вот теперь-то уж точно в последний раз… а потом, через пару дней, снова оказываюсь там. Пони смеются над актёрами, и мне становится немного легче. Совсем чуть-чуть.
Едва я открыла рот, чтобы сказать об этом вслух, как кобыла снова заговорила:
— Давным-давно ты сказала мне сходить к своей подруге Твайлайт Спаркл. Я возложила на неё все свои надежды… но вот я снова здесь, смотрю на всё это, а вы остаетесь прежними. Но я не виню её. Она добрая, она умная, и каждый раз, когда я прихожу к ней, рассказывая, что со мной происходит, она делает всё, что в её силах, чтобы помочь мне выбраться из этого дня. Честно говоря, во мне нет ничего особенного — просто земная пони и больше ничего. Но я встретила больше принцесс и королевских особ, чем большинство когда-либо увидит. Твайлайт всегда уводила меня в Кантерлот, чтобы я могла поговорить с Селестией и Луной. Иногда даже Каденс принимала участие. Оказавшись среди таких могущественных существ — таких замечательных пони — я снова позволяла себе надеяться. Годами я возвращалась к ней снова и снова и снова, но всё каждый раз заканчивалось одинаково. Не хватает времени; слишком мало часов в дне, чтобы остановить то, что происходит. Я перестала ходить к твоей подруге, когда мне стало совсем худо. Каждый день получать надежду, только чтобы она исчезала с наступлением нового дня… Снова и снова и снова. Иногда просто ничего нельзя сделать. И в основном я с этим уже смирилась.
В голове у меня всё перемешалось. Я снова села рядом с ней. В её глазах появилось отстранённое выражение, будто она смотрела куда-то далеко-далеко.
— Если с тобой что-то случилось, я уверена, что могу помочь. Все мои друзья могут. Тебе просто нужно объяснить, что происходит.
Кобыла похлопала меня по ноге.
— Я знаю, что ты бы помогла. Вы все очень добрые. Я успела хорошо узнать вас всех, как и почти весь этот город. За один день может случиться многое, даже если потом никто из вас меня не вспомнит.
Она снова уставилась на поля.
— Смерть всегда пугала меня. Это абсолют. Или… я до сих пор так думаю. Если старение чему-то меня и научило, так это тому, что смерть всё-таки возможна. Меня не раз тянуло проверить это на себе, но я слишком труслива. Где-то глубоко внутри ещё теплится крошечная надежда, что всё это закончится завтра… что я действительно увижу новый день. Как бы сильно я ни хотела в это верить, я очень в этом сомневаюсь.
Глаза её начали наполняться слезами.
— Наверное, самое тяжёлое — понимать, что я никогда не оставлю следа в этом мире, что никто не вспомнит моего имени и не назовёт меня другом. Всё, что я сделаю, исчезнет с наступлением следующего дня. Я никогда не напишу книгу, не допишу песню, даже не доработаю до конца ни одной идеи. Ничто из того, что приходит мне в голову, никогда не будет записано. Конечно, оно всё у меня внутри — постоянно, кружится и танцует, умоляет меня записать это… рассказать кому-нибудь… но я не могу. Эта игра мне не позволяет.
По её щекам покатились крупные слёзы.
— С самого начала я так это и называю: игра. Очень долгая. И я в ней играла по-честному, и я в ней играла грязно, и пробовала всё, что только можно. Но за все эти годы мне ни разу не удалось её обмануть. Похоже, это невозможно.
И несмотря на слёзы, она вдруг указала копытом на поля и рассмеялась:
— Помню, как однажды утром срубила все ваши деревья. Надо было начинать ближе к полуночи. К тому моменту, как ты меня там нашла, у меня губы все уже были в крови.
И только тогда, сидя рядом с ней, я впервые по-настоящему заметила цвет её шерсти, как у неё была завязана грива. Не желая верить первой мысли, что пришла в голову, я решила выбрать более простое объяснение.
— Вы родственница Отэм Парадайз?
Она задумалась на секунду:
— Конечно. Но мне пора. У меня ведь всего один день, так что лучше бы уже начинать, если хочу хоть что-то успеть. «Никогда не трать день впустую», как говорил мой отец.
Она медленно поднялась, пошатываясь, но в конце концов встала на ноги.
— Рада, что на этот раз наш разговор вышел лучше, чем в прошлый.
— Что это значит? — начала было я, но кобыла, кажется, меня уже не слышала. Она медленно, не спеша зашагала прочь.
Я смотрела ей вслед, а потом осталась ждать Отэм Парадайз. Подождала минут двадцать, а когда так никто и не пришёл, взялась за работу сама, всё это время обдумывая тот разговор, что только что у нас был.
Что-то подсказывало мне: с этой кобылой всё ещё не закончено.
Четверг, 27-е, 8:00 вечера.
Я поехала в город за припасами и увидела толпу пони в поле. С улицы было видно, как Твайлайт и остальные мои друзья стоят рядом друг с другом и смотрят вниз. Я перешла дорогу и подошла к ним, надеясь, что смогу уговорить кого-нибудь помочь с делами на ферме. Отэм Парадайз так и не появилась.
— Привет, Твайлайт, — позвала я. — Что вы тут все делаете?
Твайлайт повернулась ко мне:
— Кто-то умер прошлой ночью. Пожилая кобыла, сидевшая на скамейке в центре города. Говорят, она смотрела на закат, когда это случилось.
Твайлайт хотела сказать ещё что-то, но я её перебила, проталкиваясь сквозь толпу пони. Оказавшись с краю, я увидела, на что все смотрели, и сердце у меня упало. В наскоро сколоченном гробу лежала та самая старая кобыла, с которой я говорила днём раньше. Белая грива свободно спадала на её плечи, а на лице осталась спокойная улыбка.
Я медленно вернулась к Твайлайт:
— Я знала эту кобылу. Разговаривала с ней вчера. Она говорила странные вещи, но выглядела доброй.
Твайлайт кивнула с печальным выражением:
— Мне многие так говорят. Что до вчерашнего дня её вообще никто в городе не видел. Я работала над экспериментом, который должен был занять у меня целый день, и вдруг эта кобыла постучала ко мне и сказала, что нужно изменить. А потом сказала, что у неё ещё дела, и ушла.
Я оглядела собравшихся пони. Большинство перешёптывались между собой. Кажется, чуть ли не полгорода собралось в этом небольшом поле.
К нам подошла Рэрити:
— Она и для меня что-то сделала. Как только магазин открылся, она зашла и принесла рулон ткани, который я уже несколько дней безуспешно искала по всему городу. Когда я попыталась заплатить ей, она сказала, что благодарности достаточно и что завтра деньги всё равно будут у неё. А ещё я слышала, что вчера днём она спасла Скуталу от аварии на самокате. Та наехала на кочку, и эта старая кобыла уже подготовила для неё целую кучу подушек, купленных в магазине, чтобы Скуталу упала прямо в них. Как она узнала, что произойдёт со Скуталу, я понятия не имею.
Я спросила Твайлайт:
— Так вот почему здесь все собрались? Потому что она за один день помогла каждому из них?
Твайлайт кивнула:
— Думаю, да, Эпплджек. Ты ведь тоже с ней говорила. Что она сказала тебе?
— Что я хороший слушатель… и что она хочет, чтобы её запомнили.
Рэрити добавила:
— С таким количеством пони, что пришли сюда, думаю, так и будет. Как её звали, Твайлайт? Я что-то не могу вспомнить.
— Отэм Парадайз. Так она сказала Эппл Блум, когда добавила ту лишнюю доску в её домик на дереве. Сказала, что он изначально был не слишком-то надёжным.
У меня перехватило дыхание.
— Отэм Парадайз?..
Твайлайт склонила голову:
— Да. Всё в порядке, Эпплджек?
Я снова подошла к гробу, и глаза мои наполнились слезами. Чем сильнее я пыталась это понять, тем хуже получалось осмыслить. Я положила оба копыта на дерево, и слёзы закапали на землю.
— Рада, что ты всё-таки увидела новый день.