Чистый снег

Канун

Привстав на цыпочки и вытянувшись подобно струнке, она наконец-таки сумела захватить выпирающий гвоздь уголком гирлянды, заставляя струнки проводов принять надлежащий вид.

Теперь лента многоцветного света не провисала, аккуратно растянувшись по стене прямой полосой.

Насыщенный голубой свет лампочек мгновенно засиял, роняя волшебные новогодние лучи на ту, кто только что повесила светодиодную ленту, окрашивая еë лунную кожу в будто бы более живой оттенок, что заставило юную девушку горделиво улыбнуться, уперев руки в бока, рассматривая свою работу.

"Уголок сладких кубиков" теперь точно готов к зимним праздникам.

Она не слишком аккуратно спрыгнула со стула на пол и поправила чуть съехавшую на бок красно-белую шапочку, убрав под неё голубые прядки волос.

В этот момент миссис Кейк, выглянула из-за двери, за которой скрывалась пекарня.
Еë взгляд весело пробежался по украшенным стенам, оценивая праздничную обстановку и с благодарностью остановился на миловидной девушке с наивно-детским выражением лица.

— Спасибо, Софи, — улыбнувшись, благодарит женщина, — Без тебя мы с мужем бы ещё долго провозились тут, а учитывая все заказы, ох-хо-хо...

В малиновых глаза помощницы промелькнул счастливый блеск.

— Я рада помочь! — весело жмурясь, откликнулась она, пружинистой походкой направляясь обратно к стойке продавца и бариста, чьи роли Даск успешно совмещала.

Проскользнув за своё рабочее место, она поправила пурпурное платьице и бейджик с надписью "София Кастервилл" на нагрудном кармане.

Немного постояв на месте и обнаружив, что никто пока что не собирается посещать чудесную пекарню, девушка развернулась к полке с невероятным количеством бутылок с самыми разнообразными сиропами, топпингами, с банками в которых хранились небольшие сладости, также там конечно же расположились и банки с кофе, между которыми теснился старый, но живой радиоприёмник.

Девушка подхватывает тряпочку для пыли и принимается за работу.

Её аккуратные, бледные пальчики проходятся по деревянной поверхности, влажной тканью, собирая тонкий слой серой пыли между банками и на крышках.

Но вот рука добирается до радио, проходится по блестящему, коричневому корпусу и задевает рычажки, включая негромкое шипение.

"Софи" на миг замирает, задумавшись, после чего же уже свободной рукой принимается неспешно крутить рычажок радиочастот.

Новый год на носу, а потому неудивительно, что на каждой второй станции звучит какая-нибудь новогодняя песня.

И это мило, но Соната продолжает переключать, в поисках любимой волны, которая находится не сразу.

Наконец динамики в последний раз что-то раздражённо прошуршали, явно недовольные тем, что им не дали исполнять последний куплет "Last Christmas", на секундочку затихли, после чего же запели.

Барабанов удар
Поможет песне взлететь!
Смоет скуку этих звуков
Радостный поток,
Пусть сияет повсюду Радужный рок!

Девушка улыбнулась.
Это так странно...

Именно группа "Rainbooms", чья песня сейчас и играет, можно сказать, сломали ей и еë сестрам жизни, уничтожив волшебные амулеты, которые помогали собирать стихию раздора, столь питательную для таких сирен как сама Соната или её сестры, а также позволяли им петь, завораживая всех вокруг.

Те волшебные девочки сумели выиграть битву с "Dazzlings", опозорив последних и не дав им шанса вернуться в свой родной мир, где можно было бы получить огромную силу.

И несмотря на всё это, Соната втайне от сестёр обожает слушать их песни.
Они такие добрые и светлые.

—Что это у тебя? — от внезапного вопроса девушка испуганно вздрагивает, тут же выключая приёмник и оборачиваясь.

Миссис Кейк стояла за её спиной, с добротой глядя на подопечную.

—Ну что же ты такая пугливая. Если твои родители не разрешают что-то тебе слушать дома, то можешь слушать это здесь.

—У меня...— на миг девушка запнулась, — у меня их нет. Я живу с сёстрами... — закончила она чистой правдой.

—Ох, мне очень жаль...

Соната отвела взор в сторону.

Мистер и миссис Кейк были добрыми, удивительно добрыми.
Словно вышедшими со страниц какой-то сказки или экрана с мультфильмом.

Всегда спокойные, доброжелательные, милые даже с ней, с сиреной, с Сонатой Даск!

Нет, конечно, они не знали о таких существах как она, даже не догадывались о существовании других миров, да и псевдоним Ария создала своей младшей сестре, чтобы помочь с обустройством на работе, но всё же...

Доброта заведующих "Сладким Королевством" не казалась фальшивой, как часто это бывало при разговоре с кем-то.

Они не считали Сонату глупой, да рассеянной и наивной, однако никогда не упрекали в этом.

Это так настораживало, но в то же время разжигало приятное тепло где-то внутри...

Это так необычно...

Но вот Даск поднимает голову и руки, выставляя последние перед собой.

— Ничего страшного, я привыкла!

Миссис Кейк только тихо вздыхает и сочувственно качает головой.

"София" же, вновь включив приёмник и вернув школьную волну с песнями "Rainbooms" и других групп, возвращается к стойке.

Кладёт руки на стол и подпирает головку кулачком, глядя куда-то в даль через окно, за коим плавно танцуют снежные хрусталики.

Этот морозный вальс за окном, покрытым лёгким одеялом иния, в сочетании с мягким светом переливающихся разными оттенками гирлянд, запахом горячего шоколада, смешивающегося с ароматом терпкого кофе и пряности корицы, с восхитительным духом особых, новогодних пряников создавали тёплую, приятную атмосферу, от которой хочется сиять, распадаясь на искры аналогично бенгальским огням.

Вместе с тем вокруг царило и полное умиротворение.

Такой мягкий, как свет, убаюкивающий покой заполнял помещение.

Как же приятно...

Клонит в сон...

Но дремота мгновенно исчезает, стоит только раздаться звуку колокольчика и скрипу открывания двери.

Соната мгновенно выпрямляется, подхватывает со спинки стула красный фартук и затягивает на себе.

— Добро пожаловать в "Уголок сладких кубиков"! Что будете заказывать?

В помещение зашла среднего роста девушка в огромных очках с фиолетовыми линзами и длинной, сине-голубой чёлкой.

Посетительница была уже прекрасно знакома Сонате и не только потому, что была постоянным клиентом.

Младшая сирена видела её, когда они выступали в школе.

А ещё именно эта девушка, никогда не снимающая наушники, помогла "Rainbooms" победить еë сестер.

Вошедшая проследовала к стойке и задумчиво вгляделась в полки.

Даск же прислушалась.

Нет, ей не показалось, она слышит мелодию, что доносится из наушников.

Это что-то электронное, с мощным битом.

И это что-то точно нравится Сонате.

Возможно даже, девочка попробует поискать эту мелодию.

Но вот, выйдя из несколькосекундного транса, "Софи" поворачивается к кофемашине, принимаясь за работу.

Венил уже даже не надо уточнять, чего в плане напитков она хочет: Соната знает, что ей нужно.

Несколькими минутами позже она ставит стаканчик с манговым капучино на стойку и уточняет:

— Что-нибудь ещё?

Венил Скретч проговаривает что-то жестами.

Пусть Даск до конца ещë не разбирается в этом языке, однако общую суть улавливает и достаёт с витрины, покрытый зелёной, мятной глазурью, ещё тёплый пончик.

Диджей благодарно кивает, принимая бумажный пакет со сладостью и стаканчик кофе.

После чего оплачивает товар и покидает заведение.

А Соната улыбается и машет.

«Сегодня, на удивление, мало народу, интересно даже, почему?

Разве перед Новым годом не должен быть наплыв посетителей?

Может он будет ближе к вечеру?

Да, наверное...»

Размышления прерываются новым звоном колокольчика и задорными восклицаниями.

Соната поднимает взор, дабы понять, кто же теперь подошёл.

Группка девчонок весело ввалилась в сладкую палатку.

На то, чтобы узнать их, много времени у младшей сирены не ушло.

Крепкая девушка-блондинка в ковбойской шляпе и лёгкой полуулыбкой, рядом с которой, держа первую под руку и тихо смеясь в кулачок, шла красавица с белой, казалось даже, фарфоровой кожей и фиолетовыми волосами.

Следом за парой, в припрыжку двигаясь, весело что-то рассказывая и смеясь, следовала девчонка во всём ярко-розовыми, а кудряшки же еë подпрыгивали вместе с хозяйкой при каждом шаге.

Далее две девушки, подталкиваемые нетерпеливой невысокой спортсменкой, что была одета в цветовую гамму радуги, в которую не вписывались лишь милый, пушистый и белый шарфик, да разовые и зелёные пластыри с мультяшными зверями, красующимися на переносице, разбитой брови, левой щеке и руках без перчаток.

Одна из подталкиваемых девушек была в неизменной косухе с желто-красным солнцем на спине, под которой проглядывалась тёплая кофта с большим воротником, шапки не было, отчего ярко-красные волосы спокойно спадали на плечи и горели огнём.

Вторая же была в очках и с высоким хвостиком на голове. Она явно легко замерзала, отчего как можно сильнее куталась в пальто.

Последней же зашла высокая, смущенная девушка, чей радужный шарф, являющийся чрезмерно ярким пятном на фоне белого и пушистого пальто, был замотан по самый рот, а щёчки чуть алели, от мороза ли, смущения ли, не ясно.

На её голове красовалась столь же пушистая шапочка, из под которой на лицо спадали длинные розовые прядки, руки тоже были в варежках подстать всему одеянию.

Соната сглотнула и постаралась натянуть шапочку пониже на лицо.

Ей вовсе не хотелось привлекать чьего-либо внимания, в особенности, внимания "Rainbooms".

Если они узнают её, то тут же подумают, что сирены вновь задумали сделать что-то плохое! Они сделают ей больно!

Они расскажут правду миссис и мистеру Кейк!

И тогда те больше не будут так добры к Сонате.

Они прогоняет её с любимой работы, потом сестры буду ругать за то, что она потеряла источник доходов.

Даск закусила губы, упёрлась ладонями в стол, пытаясь спрятать дрожь.

В этот миг к стойке подлетела девушка с розовыми кудряшками.

— Приветик! — громко заявила она.

Соната вздрогнула, откашлялась и негромко отозвалась.

— "Уголок сладких кубиков", что хотите заказать?

— Один кофе колумбия, латте с сиропом, у которого вкус яблочного пирога, чай, один с чёрной смородиной, американо, вон ту газировку в жестяной банке, чай ягодный и... — протараторила она, после чего задумалась на пару секунд и закончила, — И клубничный коктейль с двойной порцией сливок!

"София" быстро записывала на небольшом стикере напитки кривым, пугливым почерком.

Но вот, закончив, она поднимает голову и спрашивает

— Что-нибудь ещё?

— И кучу пинки-пончиков! — вскинула руки Пинкамина.

Соната кивнула, добавляя в заказ новую запись.

— Сейчас всё сделаю, — доброжелательно улыбнулась девушка, по прежнему стараясь скрыть страх и повернулась к кофемашине, дабы достать с её крышки несколько стаканов.

Пай кивнула и всё в той же прыгучей походкой поспешила к друзьям.

Соната тихо выдохнула.

Кажется, её не узнали, тогда можно расслабиться и заняться делом, что точно сможет успокоить вспыхнувшие нервишки.

Спустя где-то десять минут Соната уже завершала рисовать узор на белой в виде нотки в сердечке, пенке кофе.

Далее, отставив кружку между бокалом клубничного коктейля и стаканчик яблочного латте, девушка наклонилась, достала небольшой бумажный пакет.

И задумалась.

Если она положит шесть пончиков, по одному на каждую девочку, то у них будет возможность получит ещё один пончик бесплатно.

Если она положит его, это будет как подарок, верно же?

Но как же они его разделят?

А если они поругаются?

Нет, Соната не хочет их ссорить.

Что же тогда?

Решив, что лучше лишний не класть, сирена аккуратно опуская мучные изделия и выбирая те, что покрасивее, укладывает пончики, обильно политые розовой глазурью и присыпанные большим количеством цветной посыпки, в пакет.

Наконец опустив его на поднос, девочка подняла руку и громко оповестила:

— Ваш заказ готов!

Пинки Пай мгновенно оказалась у стойки, но прежде чем забрать заказ, она остановилась и, чуть прищурившись, всмотрелась в лицо девушки напротив.

— Софи-и-я, — прочитав имя на бейджике, ударница задумчиво вопросительно протянула, — Мы не встречались раньше?

И тогда Соната вздрогнула и поспешила убедить девушку в том, что она ошибается

— Нет-нет, что вы! Мы не виделись раньше! — замахав руками, быстро проговорила Даск.

— Ладушки, — пожала плечами Пинки, принимая со стола поднос.

Но только она собиралась идти, как Соната остановила девушку.

— Хэй, я... Тут вам за покупку, в подарок ещё один пончик идёт, не хотите ли взять? — смущённо спросила она.

Пай остановилась, обернулась и широко улыбнулась.

— Да!

— Но... Как вы его поделите? — нахмурилась Даск, уже щипцами доставая новое мучное изделие.

Девушка же в ответ лишь задорно хохотнула.

— Нет, его съём я, — и, так как руки её были заняты, ударница наклонилась к протянутому пончику и открыла рот, прикрыв глаза, ожидая чего-то.

Сонату это позабавило, от чего она улыбнулась и, поддерживая игру, вставила пончик в рот розоволосой девушке.

Та издала непонятный звук, отдалённо напоминающий благодарность и кивнув, последовала к подругам.

---

— Софи, на сегодня твой рабочий день окончен. — громко оповестил мистер Кейк, заходя в зал.

Людей в их милой пекарне уже не осталось, что и не удивительно, ведь новый год все будет праздновать в кругу семей или друзей.

Мужчина обернулся, заглядывая за прилавок.

Там, подперев подбородок кулачком, дремала девочка.

Розовая шапочка сползла в бок, от чего голубые прядки стали спадать на лицо.

Реснички мелко подрагивали, словно девушка сейчас же проснётся.

Что ж, не слишком удивительно, что она вымоталась.

Если ещё утром посетителей не было, то после обеда хлынул неукротимый поток.

Вряд ли у неё было хотя бы пару минут, чтобы просто посидеть.

Мужчина усмехнулся.

Эта девочка упорна, да и работа ей нравится.

Она просто жемчужина, совсем как Пинки, но поспокойнее.

Мистер Кейк аккуратно коснулся плеча Даск и немного потряс девушку.

"София" вздрогнула и резко встрепенулась, испуганно мотая головой.

— Добро пожаловать в... — заметив, что это вовсе не клиент, а один из её работодателей, Даск облегченно выдохнула, но тут же осознав, что перед ней именно работодатель, она вновь вздрогнула и вскочила, — Простите! Я не хотела, я не специально! Не увольняйте меня! Пожалуйста.... — запаниковала девочка, заканчивая чуть ли не в слезах.

На что Кейк лишь негромко рассмеялся.

— Не волнуйся, твой рабочий день уже закончился. Ты хорошо справилась со своей задачей, даже несмотря на то, что наплыв посетителей был просто огромен. Молодец, Софи. А теперь иди домой и отдохни.

Щеки Сонаты заалели смущением.

Сцепив руки замочком на фартуке, младшая сирена опустила голову, рассматривая потрёпанные сапожки и плитку пола.

— С-спасибо, — смущённо поблагодарила девушка.

— Иди же домой, на эту ночь мы закрыты,

— А завтра мне во сколько приходить? — поинтересовался девочка.

— Завтра мы закрыты. Отдохни и встреть Новый год с сёстрами. Ты заслужила это.

Соната улыбается, сначала несколько кисло, но почти тут же это выражение переходит в обычную радость.

— Спасибо! Тогда я могу идти? — неуверенно спрашивает она, на что мистер Кейк благосклонно кивает.

— С Наступающим, Софи. И помни, что завтра не твоя смена, а по воскресеньям мы не работаем!

Даск покивала, снимая с себя форму и скручивать её, чтобы спрятать в рюкзак.

Уже на выходе она вновь поблагодарила работодателя, поздравила с наступающим, а после вышла.

Улица встретила её приятным холодом, хрустом ледяной корки и множеством мягких снежинок, что мгновенно путались в мягкой шапке с помпоном и в голубых прядках волос.

Они покрывали тонким, хрупким слоем куртку на плечиках девушки.

Сирена улыбнулась и подняв голову, высунула язык, пытаясь ловить снежные хлопья.

Но стоило ей сделать шаг, как что-то заставило девушку замереть.

Движение в тени, что она уловила боковым зрением, напугало Даск, приковав к земле.

— Хей! — голос был знаком, от того страха стало лишь больше.

Сирена прикусила губы и медленно обернулась на звук хрустящего от шагов снега.

Из тени козырька здания неспешно вышла девушка.

Розовые кудри, не умещающиеся под шапку и большие голубые глаза.

Вопрос о том, кем была подходящая, не стоял.

Даск сжалась и опустила голову, надеясь, что участница "Rainbooms" всë же не узнала её.

— Снова привет! — громко воскликнула Пинкамина.

— Д-да? — неуверенно отозвалась Соната.

Девушка же подошла к ней и остановилась, чуть прищурившись.

Какое-то время она стояла, рассматривая некогда врага.

— Я вспо-о-омнила, где мы встречались... — медленно и пугающе протянула она.

Холодок пробежал меж лопаток "Софии"

— Ты ведь одна из сестричек-сирен?

Девушка сглотнула и помотала головой.

— Вовсе нет!

— Не придуривайся, я же всё помню! Ты точно там была!

Соната стояла на месте, лишь нервно теребя низ своей куртки и глядя себе под ноги.

Ветер усилился, желая пробраться под куртки девушек, чтобы заморозить их кости.

— Ну как, больше злодейств не планируешь? — после недолгого молчания, вопросила Пай.

Глаза сирены расширились и она вновь отчаянно замотала головой.

— Точно? — продолжила допытываться Пинкамина и, получив второй такой же ответ, наклонилась так близко, что обе девушки едва ли не соприкасались носами, — И ты посмела заявиться работать туда же, куда и я?

От этих слов Соната вжала голову в плечики и робко кивнула в знак согласия.

Пару секунд розоволосая внимательно и подозрительно рассматривала личико юной сирены, от чего сердце у второй замерло.

Это ожидание было подобно затишью пред цунами.

Участница "Rainbooms" хмыкнула, а Даск же тут же зажмурилась, ощущая, что злая волна вот-вот ударит по ней, просто уничтожая маленькую сирену.

— Значит, ты теперь работаешь со мной?! — вновь угрожающе помолчала, а затем, — Это так круто! Всегда хотела, чтобы кто-нибудь присоединился! Теперь мы будем подругами! Ой, нет, даже больше!

Соната в непонимании открыла глаза, удивленно смотря на девушку пред собой.

Смысл всей этой, быстро протаратореной, речи доходил до сирены отрывками и медленно.

И когда же осознание последнего вопроса достигло разума девочки и та, все еще напугано, но теперь и смущенно, кивнула.

Пинки радостно взвизгнула.

— Дай я тебя обниму!

Когда тепло рук объяло сирену, та вздрогнула, но не отстранилась.

Девушке всë ещë было сложно поверить в то, что происходящее сейчас не несёт в себе какой-то скрытой угрозы, но в то же время, поведение Пинкамины было слишком добрым.

Когда розоволосая отстранилась, Соната задала неуверенный вопрос.

— Т-ты не собираешься меня прогонять? — настороженно и аккуратно спросила сирена.

На лице Пинки отобразилось неподельное удивление.

Пай, казалось, была слишком удивлена этим вопросом, словно никогда и не допускала подобной мысли, словно всë, что сделали сестры было совершено не злобным и не опасным, словно Пинки и Соната всегда дружили.

— Прогонять? Зачем? Ведь ты моя сестричка по-работе!

— Сестричка? — повторила за девушкой Соната.

— Да, а сестры должны заботиться друг о друге, помогать и защищать! Разве твои сëстры так не делают?— с уверенностью закивала розоволосая.

Даск горько усмехнулась.

— Конечно! Просто выражают это... По другому... — младшая сирена, несмотря на ссоры и постоянное недовольство друг другом, знает, что сестры любят друг друга, пускай и выражают это по-своему из-за особенностей характера.

Или, быть может, "София" лишь хотела верить, что знает.

Сейчас Соната поедет домой, а там её будут вновь ждать ругательства от раздраженной Адажио, ворчание и обзывательство от Арии, а может даже подзатыльник или что-то хуже, но Соната всё равно любит своих сестёр и хочет надеяться, что они тоже любят еë в ответ.

— Хэй, что-то случилось? — от внимательного взора голубых глаз Пинки Пай не ушла эта, тщательно маскированная, горечь в улыбке.

Тогда Даск помахала головой и постаралась говорить как можно веселее

— Всё хорошо!

Пинки, прищурившись, постояла немного, вглядываясь в глаза девочки, но после кивнула.

— Хорошо! — пожала плечами она, — Ой, сейчас уже поздно, не хочешь ко мне в гости? Тебе далеко идти? И куда? Где ты живёшь?

Но и на это Соната лишь неловко улыбнулась.

— Спасибо, но я не могу. Дажи и Ария меня ждут и я не могу не явиться, особенно не предупредив их.

— Понятно, — протянула, чуть насупившись, Пай, уронив плечи и повесив голову, но вскоре снова вернув себе ровную, легкую осанку, — Тогда пошли!

Идти оказалось совсем не далеко: автобусная остановка находилась всего в переулке от "Сладкого уголка"

И, пускай путь никогда не был долгим, сейчас же он, показалось, занимает не более трёх минут, что было чертовски мало.

Соната в основном слушала весёлые рассказы собеседницы, сопровождаемые очень активной жестикуляцией, пружинистой походкой и отыгрышем эмоции участников этих историй, и тихо смеялась.

Пай прекратила рассказ только тогда, когда к остановке, к которой они и шли и у которой остановились, ожидая транспорт, подошëл автобус

— Ну а теперь мне идти надо дальше. Надеюсь, увидимся на работе ещё! Ой, или все-таки приходи завтра! Можешь даже сестёр взять, я вам в подарок кофе сделаю! Или кучу пинки-пончиков!

Даск улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, я постараюсь!

И только она собиралась сделать шаг на ступеньку автобуса, как Пай её окликнула.

Юная сирена обернулась, с взволнованным вопросом в глазах.

Но не успела она ничего даже понять, как оказалась заключена в горячие и крепкие объятия.

Соната вздрогнула, всё ещё не привыкнув к новым ощущениям.

Несколько секунд она просто стояла, не зная что же можно сделать, но потом тепло обнимающей девушки, будто бы, проникло в тело Даск.

Заразило её приятным уютом и словно бы, защитой.

И в этот раз не было угрозы, не было ощущение, что всё это было, чтобы сделать Сонате больно, лишь утешить и порадовать.

Тогда в уголках лиловых глаз выступили слëзы, а сама девочка ответила на этот жест.

Её тонкие луные руки аккуратно поднялись, несмело легли на спину Пинкамины, а после, набираясь смелости, прижали ту к сирене крепче.

Так она стояли, пока со стороны кабины водителя не донеслось пару ударов, что требовали, чтобы девушки не задерживали транспорт.

— Ой, подожди! Дай я ещё кое-что сделаю! — с этими словами Пинкамина легко выхватила откуда-то из волос(?) ручку, подхватила бледную ладошку Сонаты и быстро, чуть щекоча, что-то стала рисовать на коже девушки.

Затем Пай отстранилась и виновато улыбнулась водителю, Соната последовала примеру новой подруги отступив от розоволосой на шаг, пускай разрывать контакт ей не хотелось.

— До скорого, сестричка! — спрыгнув обратно со ступеньки автобуса на асфальт и повернувшись к новой подруге, помахала на прощание Пай.

Даск тоже помахала, а потом двери захлопнулись и транспорт тронулся.

Ещё несколько секунд сирна видела, как Пинки Пай, радостно улыбаясь, стояла на месте, а после вприпрыжку, направилась в ту сторону, откуда они вместе пришли

Неужели она всё это время потратила только для того, чтобы проводить Даск?

Осознание этой мысли кольнуло девушку приятным теплом.

А после юная сирена опустила взгляд к собственной ладони, на которой, синел ряд циферок — номер!

И номер этот будто-бы согревал кожу, нет, даже всю ладонь.

С счастливой, неконтролируемой улыбкой и лёгким сердцем, она устроилась не сиденье около окна, вглядываясь в темноту улицы, наполненную белыми пятнами снежинок.

Как же красиво!

Она рассматривает улицы, полные черноты, такие красивые и вовсе не пугающие, как раньше.

Мир несётся за окном, водовороты снежинок и сам снег, сереющий в ночи серебряным пятном.

Какая-то старая мелодия играет из приёмника у водителя.

Шум двигателя.

А руку, кажется будто бы по-прежнему держат тёплые ладони новой подруги.

Всё это убаюкивает, заставляет веки медленно опускается, а затем...

Каким-то чудом двушка проснулась за пару секунд до того, как закроются двери и выскочила из автобуса, едва не подскользнувшись и не грохнувшись в сугроб около остановки.

Однако сирена удержала равновесие, оставаясь на ногах.

Успокоившись, она вдохнула запах зимы и проследила за уезжающим автобусом, а после, сунув руки в карманы, побрела к дому, улыбаясь и рассматривая небо.

Снег весело хрустел под ногами, ветер щипал щёки, но в этом Соната находила лишь плюсы, рассматривая то, как красиво кружатся в воздухе снежинки, то попадая в лучи фонаря, то просто белея на фоне чёрного неба.

Девушка напевает какую-то песню о дружбе, неспешно двигаясь к дому, разбрасывая сугробы, что замели дорогу, размашистыми шагами.

Около подъезда, она остановилась под фонарным столбом и уставилась в небо.

Так она стояла, рассматривая небеса с белым пухом снега некоторое время.

Улыбаясь и растягивая удовольствие.

Наконец в кармане завибрировал телефон.

Это скорее всего Адажио волнуется в своей, специфично-колкой, манере.

Если взять трубку, польются ругательства.

Так что, быть может и не стоит?

Ведь если она не возьмет трубку, это будет означать, что она зашла домой до того, как увидела звонок.

Или что у неё был выключен звук, а за это сестра по голове не погладит...

В конце концов решив проигнорировать звонок, Даск спешно побежала к двери.

Покопалась в карманах, затем в сумке, успев испугаться того, что могла потерять ключи, но в конечном счёте нашла связку и отворив дверь, юркнула в подъезд.

Считаные часы

Забежав на третий этаж, попутно перепрыгивая одну или две ступеньки за раз, девочка дëрнула дверь на себя и та послушно открылась.

В лицо ударил оранжевый, по задумке тёплый, но в этой квартире почему-то ощущающийся холодным, свет.

— Всем привет!

Но дом не встретил её ответным приветствием, разве что звуками струн гитары — Ария продолжает улучшать свои навыки игры.

Следов же присутствия самой старшей сестры не наблюдалось.

Девочка оставила рюкзак с формой у комода около двери, сбросила кросовки.

Куртку набросила на крючок, шарф с шапкой — на комод, затем же, стараясь быть как можно тише, она проследовала к ванной комнате, что находилась в углу, где коридор сворачивал в сторону кухни.

Там ей хватило всего нескольких секунд на то, чтобы заметить Адажио за кухонным столом.

И так как старшая её, казалось бы не успела заметить, Соната юркнула а ванную комнату.

Её лиловые глаза наполнились более тёмными оттенками волнения и страха, стоило им задержаться на записи на руке.

Что же ей делать? Нужно скорее смыть номер Пинки с руки, ведь если сëстры увидят...

Кто знает, как они отреагируют, а ссориться с Адажио младшей уж точно не хотелось.

Точно! Записать в мобильный телефон!

В спешке, едва ли не выронив аппарат в раковину, в которую бил поток тёплой воды, девочка начала спешно набирать номер.

Она плохо разбиралась во всех человеческих технологиях, от чего на выполнение занесения номера Пинкамины в журнал контактов, ушло почти десять минут.

Конечно, помимо холода и банальной неуверенности в правильности своих действий, сказалось и волнение, из-за которого дрожали руки.

И вот она облегченно вздохнула, наконец закончив со своей задачей.

Однако спокойствие было не долгим.

Дверь ванной комнаты резко распахнулась, из-за чего Соната громко и испуганно ойкнула и все-таки выронила телефон, благо не в раковину, а лишь только на пол.

— Ты помыла руки? — Дазл была явно не в духе.

Даск поджала губы и спрятала ладонь с номером, первой и пока единственной подруги, за спину.

— Д-да! — слишком быстро ответила она.

Старшая сестра нахмурилась, однако ничего не сказала, что было немножко непривычно для Дазл.

Впрочем, в последние несколько месяцев, начиная с осени, Адажио стала вести себя... Мягче? Или может это просто казалось, ведь с чего бы старшей сирене меняться? Из-за чего или из-за кого?

— В таком случае не трать воду. — бросила старшая.

И девочка в ответ быстро закивала.

А Дазл же лишь раздражённо цыкнула языком, но покинула ванную.

Сонате же оставалось лишь оттереть руку, а затем аккуратно выглянуть, дабы проверить: сидит ли старшая сестра на кухне, или нет.

Обычно Адажио каждый вечер садилась за кухонной стол, ставя на него лампу и стараясь собрать острую мозаику из алых осколков кристаллов, что когда-то давали силу сиренам.

Но никогда ничего не выходило и это выводило старшую сирену из себя.

Заметив, что сестра находится на привычном месте, вновь занимается сизифовым трудом (по мнению Блейз), девочка попыталась потихоньку пройти в свою комнату.

Однако лишь занеся ногу для шага, она была остановлена всего одним вопросом.

— Где ты была?

Так, с поднятой ногой, она осторожно повернулась.

Ало-пурпурные глаза смотрели на "Софи" хмуро и недовольно.

Руки были сложены на груди.

Привычная раздражëнная аура сгустилась вокруг старшей сирены холодным, невидимым облаком.

Именно в такие моменты Адажио больше всего становилась похожа на строгую матушку, собирающуюся отчитать дочку-неудачницу.

— Где ты была? — повторила Дазл.

Соната опустила ногу, немного поëжилась.

И это лишь искривило уголки губ главной сирены в недовольстве.

— Я жду. — резко одëрнула юную девушку она.

— Я работала... Немного задержалась...

Адажио бросила взгляд на часы, затем небрежно произнесла.

— Садись за стол. — и уже через плечо добавила, — Арию позови.

Даск кивнула и поспешила в большую комнату.

Их квартира была небольшой, всего в две комнаты.

В маленькой, что расположилась прямо напротив входной двери, жила Адажио.

Она крайне не любила, когда кто-то из сестёр заходила на её территорию.

Большая же комната была отведена для самих Арии и Сонаты.

Девочки расположились на двухэтажных кроватях.

Даск выпросила верхнюю, Блейз обустроилась снизу.

Небольшой письменный стол, стоящий прямо под окном, рядом с дверью, ведущей на балкон.

На подоконнике этого окна же расположились какие-то книги и мелочëвка от музыкальных инструментов.

Где-то среди них, между нотной тетрадью и книгой с мифами была запрятана тëмно-синяя коробочка с уродливым рисунком, храня внутри набор сигарет.

Ария их прятала сюда от младшей сестры, так как та все норовила выкинуть покупаемые сиреной упаковки.

"Это же вредно и опасно", что-то ещё в этом духе, девушка не запоминала постоянные возмущения синеволосой.

Соната же знала, где запрятана упаковка, но выкидывать её не спешила.

Ведь тогда сестра поймет и поищет более укромное место.

Ну а из-за этого юная сирена не сможет потихоньку таскать сигаретку за сигареткой и выкидывать их в тайне от сестры.

И последним атрибутом комнаты была небольшая, увешаная гирляндой и дешёвой мишурой ёлка, которую выпросила Соната.

— За стол! — громко оповестила Даск.

Блейз, до этого сидевшая с прикрытыми глазами и наигрывающая какой-то ритм на гитаре, подняла веки, уставившись недовольным взором на сестру, но ничего не сказала, откладывая музыкальный инструмент.

Соната же быстро проследовала к столу, стянув с рядом стоящего стула свою одежду.

Блейз, пока сестра переодевалась, покинула комнату.

Сменив уличный гардероб на растянутую домашнюю футболку и не менее растянутые шорты, Даск поспешила следом.

Вскоре три сестры оказались за столом.

Их кухня была маленькой, едва вмещала в себя стол, с одной стороны которого был расположен г-образный диван, с другой же стул.

Пара висячих шкафов для посуды, раковина, плита с духовкой и второй небольшой стол, но уже для готовки.

Адажио сидела во главе, напротив неё же, с другого конца стола, устроилась на диване Соната.

Девушки, до определённого момента, ели молча.

Однако это спокойствие долго не смогло продлиться.

И все началось из-за самого простого требования, произнесеного с наездом:" Соната, опусти ноги, сядь ровно"

На что Даск естественно ответила:

— Мне и так хорошо.

Арию такой ответ не устроил.

Следующая попытка одернуть также не возымела эффекта.

И это лишь разозлило среднюю сирену.

Что в последствии вылилось в громкие пререкания и обызвательства.

Тогда не выдержала уже старшая.

Громкий удар ладонью по столу, от которого даже подпрыгнула посуда.

— Вы не можете не собачиться хотя бы пару минут? — её громкий, разъярённый голос заставил Сонату вздрогнуть, Ария же опустила взгляд с раздражением.

— Я задала вопрос. — потребовала она ответа, но не получила.

— Она первая начала... — негромко и обиженно буркнула Соната.

— А ты первая закончи. — припечатала Адажио, а после же повернулась ко второй сестре, — а тебе сложно промолчать?

В этот раз Блейз действительно промолчала.

Однако это ядовитое игнорирование вовсе не обрадовало старшую.

Пальцы её царапнули по скатерти на столе, однако чему-то ещë Дазл не позволила вырваться, помимо негромкого "достали".

Вновь воцарилась тишина.

Но " спокойное" напряжение лопнуло в тот момент, когда Соната заметила, как исказилось в какой-то дразняще-недовольной эмоции лицо Арии.

Тогда девочка в точности передразнила это выражение.

Блейз вспыхнула, бросив злой взгляд на сестру.

— Ты первая начала! — тут же возмутилась младшая.

— Да что ты. Мне на тебя даже смотреть нельзя?

— Нет, нельзя! — огрызнулась девочка.

В этот момент Адажио, не произнося ни единого слова, поднялась со своего места.

Взгляд её смешивал в себе гнев и холод, как и резкие движения.

Старшая сестра небрежно скинула свою тарелку в раковину и взяв с собой лишь чашку с чаем, развернулась, направляясь к себе в комнату.

Она ничего не сказала, но выражение лица, едва сдерживаемая агрессия в движениях, взгляд и сжатые в тонкую линию губы, выразили её эмоции и мнение куда лучше любых слов.

После того как дверь в комнату Адажио громко хлопнула, из-за стола поднялась и Блейз.

Бросив взгляд "это всё из-за тебя", Ария покинула кухню, оставив Сонату одну.

Воцарилась тишина.

Неприятная, наполненная горечью обиды.

Сонате было обидно.

Да, обидно!

Разве она виновата? Это ведь Ария начала только вот...

Девочка вздохнула, вилкой царапая поверхность тарелки и передвигая проводки макарон.

Аппетит пропал.

Она поднялась, отложила содержимое тарелки обратно в сковороду на плите, а после подошла к раковине и принялась за уборку.

На то, чтобы помыть посуду, да убрать со стола, много времени не ушло.

Однако этого времени было достаточно, чтобы обида и злость куда-то пропали, а вместо них осталась лишь вина.

Наверное, стоит извиниться перед Дажи.

Все-таки, они с Арией правда виноваты.

Вытерев руки об полотенце (предназначенное для посуды, но так как ни Адажио, ни Ария того не видят — ничего страшного), Соната провела руками по волосам, набираясь сил перед разговором.

---

Тихо, почти по партизански, она покинула кухню и подобралась к комнате старшей сестры.

Однако там замедлилась, лишь приоткрыв дверь, даже не представляя с чего начать диалог.

Однако это и не понадобилось, так как Адажио сейчас...

Говорила с кем-то по телефону?

Но с кем? У них нет никаких связей или других друзей, так кто бы это мог быть?

Даск прислушалась.

— Они уже достали, это невозможно... Я просто не могу находиться с ними, — пальцы девочки сжали край двери.

— Раз за разом и из-за какой-то мелочи. Как же достали... — долгий и раздраженно-усталый вздох.

Недолгое молчание, а затем вопрос.

— Да, иногда хочу просто уйти, чтобы больше не слышать этих... — девушка раздражённо фыркнула, — Но не могу же их оставить. Да и куда мне идти?

Вновь выжидание, а затем... Что это? Смущение в голосе Адажио Дазл?

— К теб... Я... — кажется, впервые в жизни Соната слышала, как замялась старшая сестра, — Я подумаю над твоим предложением, Шим... — судя по голосу, губы сирены тронула улыбка.

С кем же она говорит?

— Но что будет с ними? Они разнесут квартиру и перегрызут друг друга. Я старшая и должна следить за ними.

—...

— Да, то есть... Ты права, это их жизни, но я же не могу всё просто бросить, они — мои сестры.

—...

— И что ты предлагаешь?

— Этот нелепо. Я не собираюсь праздновать...

А затем негромкий смешок.

— Да, написала и отдала мне, чтобы я отправила. Но, повторяю, она уже не маленькая, чтобы верить в этот земной миф про.. Нет, я не... А Ария?

—...

— Будто бы она станет меня слушать...

—...

— Не знаю. Это ничего не изменит. Они будут продолжать ненавидеть друг друга. Это невозможно. Порой я просто хочу оглохнуть, чтобы их не слышать...

Затем раздалось раздраженное "аргх", после которого последовала фраза.

— Ладно, уговорила. До встречи.

И тут Соната поняла, что если она так и останется стоять за дверью, то Дазл её точно заметит и по голове уж точно не погладит.

Тогда она как можно тише поспешила в комнату и чуть ли не взлетела на свою кровать.

Минут через десять действительно раздался звук открытия двери и твёрдые шаги.

Адажио, уже в джинсах и оранжево-жёлтом, вязанном свитере, даже не заглянув к сёстрам, стала надевать высокие сапоги.

Соната нахмурилась, спустилась с кровати и бросив вредный взгляд на даже не шелохнувшуюся Арию, выглянула из комнаты.

— Ты куда? — осторожно уточнила девочка.

— Подальше от вас, — едва слышно пробормотала Адажио, но в слух же сказала, — По делам. Не ждите меня. Надеюсь вы не разнесите квартиру.

Девушки бросила хмурый взгляд на синеволосую сестру, затем подняла с пола небольшой, блестящий пакет.

Накинув на плечи пальто, старшая сирена открыла дверь.

— Пока-а... — немного виновато, но поддерживая привычку, помахала рукой Даск.

Почти не слышное, произнесённое на усталом вздохе "пока" было получено в качестве ответа.

Немного постояв, покачиваясь с кончиков пальцев на пятки, Соната направилась к кухне.

Там она вылила воду из чайника в кувшин и, наполнив его заново, поставила на плиту.

Немного поглядела на завораживающее синее пламя.

И наконец, больше не найдя себе дел и не найдя ничего сладкого, что можно было бы утащить, девочка вернулась в комнату.

Постояла в дверях, а потом выключила свет, позволив цветастой гирлянде окрасить комнату во все оттенки радуги, пусть и не очень яркой.

— СОНАТА! ВКЛЮЧИЛА СВЕТ! — и снова недовольно Ария орёт.

— Почему!? Ты всё равно не играешь сейчас! — к слову в оправдание Сонаты, Блейз сейчас действительно не играла на гитаре, только лишь держала её на коленях и смотрела в стену.

— Соната! — в голосе звучат железные нотки угрозы. — Включила свет.

— Я не буду выполнять твои приказы. — чеканит в ответ юная девушка.

Даск слышит, как фиолетово-бирюзовые ноготки сестры царапнули по грифу гитары.

И слышит, как возмущённо не находит слов Ария.

— Соната... — наконец шипит гитаристка. А затем просто машет рукой, резко поднимается и подходит к младшей сестре.

Отталкивает её от выключателя и уже сама включает свет.

— Легче уж самой сделать, чем тебя просить. — бросила она.

Соната обиженно надула губы и протопала к ёлке в углу комнаты.

Там она плюхнулась на пол и, подперев кулачками подбородок, уставилась на искусственную зелень.

Минут через пятнадцать молчания девочка задала новый вопрос.

— А во сколько Санта приходит?

Ария с раздражением закатила глаза и не ответила.

— Ну во сколько? — продолжала допытываться младшая сирена.

Тогда Блейз огрызнулась, сильнее сжав гриф гитары.

— Какого чёрта ты вообще в это веришь? В Эквестрии даже праздника такого нет.

— И что? А мы не в Эквестрии, значит здесь надо соблюдать иные правила!

Ария презрительно фыркнула.

— В таком случае ты либо идиотка, либо... — средняя сирена замолчала, пытаясь подобрать второе слово, но затем сдалась и просто выпалила, — Либо дура. Мы лучше людей, выше, мы сирены!

— Больше нет! Мы теперь тоже люди, мы так же! И ты сама дура! А мне нравятся люди, они добрые! Ты же сама мне помогла на работу устроиться, а там я постоянно с людьми! Они всё добрые, они благодарны мне! Ты врëшь!

— Я вру? А может это ты слишком глупая, чтобы понимать всё эмоции правильно? Чтобы отличить настоящие от масок? Хотя о чëм я? Ты же меня даже не понимаешь сейчас, ты же никогда не слушаешь старших!

— Я слушаю! И они не такие!

— Если тебе так нравятся эти грёбаные люди, то пожалуйста! На! Вали к ним!

И окончательный эмоциональный взрыв старшей сестры сжёг до конца фитиль Сонаты, от чего взорвалась и она.

— И валю!

Наступила тишина, в которой лишь висел протяжный, дребезжащий свист вскипевшего чайника, которого девушки не слышали во время спора.

Гневными, полными раздражения глазами, сестры смотрели друг на друга, но ни одна не произносила ни слова.

Первой разорвала контакт Ария.

Резко поднявшись со своей кровати, сирена поморщилась, взглянув на младшую и, сжав кулаки, прошла по комнате, дабы выключить огонь прежде, чем вся вода выкипит, напоследок лишь негромко бросив.

— Ну и вали..

Вот и синеволосая девочка подскочила с пола и громко топая, прошла в другой конец комнаты, там быстро переоделась в свитер и тёплые джинсы, подхватила любимый рюкзак и по-прежнему демонстративно топая, направилась в коридор.

— Соната, ты куда? — и в этот раз в голосе средней сирены промелькнуло оторопелое замешательство, так не свойственное ей.

Однако младшая сестрица промолчала.

— Соната, прекрати! Хватит дурить! — в этот раз голос наполнился нотками гнева и чем дольше Даск не отвечала, тем сильнее бесилась Блейз.

— Хватит! — едва сдерживаясь от желания сказать слова, что куда крепче простых ругательств, девушка сжала зубы, сжимая пальцы в кулаки. — Ты слышишь меня вобще!?

И только тогда Соната задержалась, уже накинув на плечи куртку.

— Слышу.

— Тогда какого черта делаешь!?

— Валю к людям. — всё также коротко ответила девочка.

И от этой серьёзности и мрачности в голосе самой весёлой и несерьёзной, самой юной сирены по спине у Блейз пробежал холодок.

И тогда Ария попыталась сделать хоть что-то.

— Ты никуда не идешь. — попытавшись произнести это как можно тверже, сирена с фиолетовыми хвостиками выхватила с комода шарф сестры, к которому та только-только потянулась.

Девочка попыталась отобрать свою вещь обратно, но не вышло.

Ария явно не собиралась отдавать шарф.

И тогда Соната лишь раздражённо топнула и схватила уже просто шапку, затем повернулась к двери и вышла, оставив сестру одну.

На улице оказалось слишком холодно.

Слишком.

И этот холод мгновенно остудил злость юной сирены, однако же лишь подкрепил чувство обиды.

Почему Ария постоянно такая? Почему постоянно раздражëнная?

Отсутствие шарфа позволило ветру беспрепятственно обдувать шею и пробраться под куртку.

Девочка поëжилась.

Действительно холодно. Неужели всё просто из-за того, что на ней нет шарфа и...

Неужели она действительно это сделала? Неужели действительно дала отпор старшей сестре и сейчас сделает то, что пришло ей в голову?

А примет ли еë новая подруга? Что если у неё есть дела? Или она на самом деле все-таки не хочет её видеть, но так как им придётся работать вместе, не хочет участвовать в конфликтах?

Соната прикусила губу и полезла в карман джинс, что сделать было не просто из-за длинных подолов куртки.

Наконец справившись с зимним одеянием, девушке достала мобильный аппарат.

Мороз мгновенно вцепился своими клыками холода в тонкую кожу, сразу же замораживая кончики пальцев.

Наконец сумев отыскать в журнале нужный номер, Даск взглотнула.

Пальцы не хотели слушаться, не хотели нажимать кнопку вызова, мелко дрожали.

От холода ли?

Но вот Соната обернулась и подняла голову, дабы взглянуть в сторону их квартирки.

Так она стояла ещё несколько секунд, а после, собрав всё силы в окоченевшие пальцы, девочка ткнула на зелёную трубку.

Пошли долгие гудки.

Горло Сонаты будто сжало какой-то широкой лентой, а сердце же сбило ритм, заставляя кровь в ушах стучать слишком громко.

Но вот они прекратились, заместо же них появился какой-то шум, напоминающий скрежетание венчика по миске для теста и ноты новогодних песен.

— А-ало? —едва сумела выдавить из себя сирена, не справляясь с пересохшим горлом.

И в этот же миг Даск едва ли не выронила телефон из рук из-за громкого восклика по ту сторону

— С НАСТУПАЮЩИМ!!! Кто-бы ты ни был! Пинки Пай у аппарата!

— Привет, это... — вновь заминка.

Назвать настоящее имя, или же тот псевдоним? Но ведь Пинки знает, кто она, так нет причины скрываться.

— Это Соната. Ты дала мне свой номер и...

— Привет, Соната! Что-то случилось? Ты звучишь совсем невесело? — пред глазами предстал образ чуть нахмурившейся, озадаченной розоволосой девушки, столь хорошо её звонкий голос передавал эмоции.

— Я... Да... Мне нужна помощь...

Новый год

В квартире стало тихо.

Настолько тихо, что от звона в ушах спасали лишь часы, размеренно отбивающие свой ритм.

Ария сидела на краю своей кровати, упëршись локтями в колени широко расставленных ног.

В руках она всё ещё сжимала бирюзовый шарф младшей сестры.

Но взгляд тёмно-пурпурных глаз застыл на стрелках, что едва подрагивали, отсчитывая секунды и минуты.

Наконец девушка коротко фыркнула и встала, но почти тут же покачнулась.

У Арии словно закружилась голова, однако мир не пошёл кругом, лишь появилось странное, гадкое чувство, заполнившее черепную коробку вместе с приступом лёгкой тошноты.

Тело же было опустошено, словно под кожей и слоем мышц не было ничего, будто она лишь пустой костюм.

Кончики пальцев похолодели, чёртовы проблемы с отоплением.

Наверное...

Сирена сжала руки в кулаки, пытаясь собраться с силами и прогнать из головы навязчевые, идиотские мысли о Сонате и Адажио.

Блейз закусила губы и прошла к балкону, по пути подхватив упаковку сигарет.

На улице было темно, лишь только белые пятна снежинок бешено кружились в ночном сумраке, подхватываемые северным ветром, что, стоило лишь открыть окно, мгновенно ударил в лицо, остужая раздражение и... Нет, это не страх, во всяком случае, Ария это чувство так звать не собирается.

Она — сирена, а сирены не столь ничтожны, чтобы испытывать эмоции людей, сирены питаются эмоциями.

Взгляд упал на "ядовитый свёрток" — как их называла Соната.

Губы скривились в лёгкой усмешке, а затем девушка дёрнула колёсико зажигалки.

Жёлтый огонёк мгновенно вспыхнул, завораживая взор.

Это дрянь, однако есть что-то, что вызывает...

Интерес, или даже привязанность.

Ощущение, схожее с тем, что бывало, когда сестры побеждали в конкурсах, уничтожая противников.

Особенно ярко оно проявляется при виде других людей, в то время как сама Ария вдыхает очередную дозу серой дымки.

Но объяснить же это чувство сирена не может.

Она не собирается себя убивать таким не эстетичным способом, к тому же, она сирена, от чего все волнения Сонаты бессмысленны.

Уничтожение камня и потеря сил не делает её человеком, пусть даже строение тела теперь полностью совпадает с человеческим, но это всë-таки слишком низко.

Огонёк лизнул сигарету и потух, оставляя после себя лишь искры, собравшиеся в одной точке на кончике свёртка.

Сирена впустила в лёгкие горьковатый, липкий дым и сложила руки на подоконнике, уставившись куда-то сквозь хаотичные танцы снежинок.

На сей раз голова действительно слегка пошла кругом, прогнав пан... Эти никчëмные эмоции.

Облизывая губы неприятным, чуть вязковатым теплом, облачко серого дыма вылетело изо рта Арии, почти мгновенно растворяясь в зимнем воздухе.

Как глупо....

Что такого Соната нашла в этих существах? В них столько злобы, столько эгоизма, лишь урони спичку и они вспыхнут неутомимым и жадным пожаром ненависти друг к другу.

Очень долгое время сестры и питались этим негативом.

Они являлись как раз такой спичкой, и много сил им было не надо для разжигания вражды, так как тьмы в людях хватало с лихвой.

Как можно быть столь глупой, чтобы не видеть этого и думать, что существуют действительно добрые люди?

Новый вдох, обволакивающий мозг сладковатой, дурманящей дымкой.

И всë-таки...

Ария действительно виновата?

Глупость...

---

Адажио взглянула на экран мобильного и посильнее запахнула пальто.

До того, как часы отобьют полночь осталось около часа — не так много.

Она была готова голову дать на отсечение на то, что Ария и Соната уже разругались.

И это несколько... Тревожило.

Да, Адажио умеет называть вещи своими именами, на это у неё ушло около двух месяцев общения с одной красноволосой "психиаторкой".

И пусть в слух она не скажет, что боится за сестёр, однако теперь она могла это признать.

Взгляд скользнул с часов чуть ниже остановившись на небольшом пакете.

А понравится ли ей? Стоило ли вообще париться?

Глупые мысли, не стоит забивать ими голову.

Старшая сирена вздохнула и подняла голову.

Небольшое, узковатое строение, зажатое домами по обе стороны.

Да, сразу видно дом холостячки...

Девушка негромко усмехнулась собственной шутке и сделала шаг к двери.

Протянула руку и пару раз стукнула костяшками по двери.

Наступили секунды тишины, что сжали рёбра сирены, не позволяя грудной клетке наполниться новой порцией воздуха.

Захотелось ударить себя по груди, дабы придурошное сердце вновь запустилось и более не сбивало ритм.

И вот звук поворота ключа.

Тёплый свет на миг слепит привыкшие к ночи глаза, только после чего сирена может присмотреться.

— Дажи! Эм... Привет... — в первом восклике слышится неподдельная радость, а затем появляется какая-то неуверенность.

И дело явно не в смущении...

На пороге стоит девушка, будто бы виновато улыбаясь.

И эта улыбка лишь подтверждает подозрения.

Дазл старается игнорировать неприятную вспышку яда, на миг скользнувшую на подкорке сознания, больше схожее с ревностью и скрестив руки на груди, спрашивает.

— Может, пригласишь войти? Сама же позвала, или уже вылетело из твоей нелепой головы?

Сансет взволнованно прикусила губу и обернулась в сторону коридора, а затем торопливо кивнула.

— Да, конечно, заходи! Только...

Сирена переступила через порог и, даже не спрашивая разрешения, опустила пакет на пол, собираясь скинуть с печь пальто и повесить его на крючок, однако задержалась, взглянув на девушку пред собой

Сансет обернулась в сторону кухни, затем вновь посмотрела на Даск, прикусив губу и поправляя волосы.

— Что?

— У меня... кое-кто в гостях. Обещай, что не будешь... Агрессивна к ней.

Адажио нахмурилась, но кивнула.

Что здесь происходит, какого чёрта Шиммер так себя ведёт?

Расшнуровав ботфорты, сирена ступила на пол и проследовала за подругой.

Дажи уже доводилось здесь быть, когда она помогла Сонате прийти домой после второй попытки сходить в бар.

И тогда Сансет ей пришлось тащить на своих плечах...

Девушки прошли к кухне и только там стало ясно, чего так боится бывшая ученица Селестии.

За столом сидела девушка.

Темные длинные волосы собраны были в хвост и только чёлка спадала на высокий лоб.

Квадратные очки скрывали синяки недосыпа под глазами, кончики же пальцев нервно теребили край фиолетовой кофты.

"У Арии была такая же"— ловит себя на мысли сирена и хмурится.

Затем бросает полувопросительный взгляд на Сансет, тревожно переводящую взор с сирены на подругу и обратно.

Ясно, с этих двух ничего не взять...

Дажи вздохнула...

Вероятно, ей самой придётся проявлять инициативу...

— Твайлайт, верно? — Дазл протянула руку, холодно и спокойно глядя в тёмные глаза за линзами очков.

Девчонка вздрогнула, торопливо попыталась подняться, дабы в ответ пожать руку рыжеволосой и ударилась бедром об угол стола.

— Д-да, верно, это я. Твайлайт Спаркал. А ты... Та самая подруга Сансет? Она много о тебе рассказывала, рада наконец встретиться,— и девушка улыбнулась.

На миг это даже сбило Дазл с толку.

Многие помнили сирен, а если же находились те, кто их не видели, то понимали кем они были узнавая имя и тогда им становилось не до улыбок.

— Да, я не хожу в вашу школу. Адажио Дазл. — представилась сирена.

Дажи не составило труда, дабы заметить, как в испуге округлились глаза за линзами очков, а рука отдернулась назад, впрочем, как и сама девушка.

Что ж, эта реакция была более привычной.

— Ты одна из тех сирен, что в позапрошлом году напали на школу!?

Да, это куда лучше.

И всё же Адажио повернула голову к Сансет.

— Это то, что ты обо мне рассказывала?

Бровь сирены скептически изогнулась, а взгляд стал полон сарказма.

— Эй! Как ты могла такое подумать! Я рассказывала только хорошее!

— Да! Сансет ничего плохого не говорила, она только скрывала имя. Просто...— попыталась прийти на защиту подруги человеческая версия принцессы Эквестртии, — Я не думала, что та, о ком рассказывала Сансет может оказаться кем-то, о ком отзывались как о злодейке. Это так противоречиво...

Прекрасно, значит Сансет всё это время портила репутацию Дазл, благо хоть в тайне, от чего сирены по прежнему устрашали.

Во всяком случае, хотелось бы верить в то, что сестёр боялись, а не просто презирали.

Но неужели Шиммер делала из Адажио святошу, чтобы было проще представить перед подругами?

— Как... Здорово. — в этот раз сарказм был не только во взгляде, — спасибо тебе, Сансет.

Твайлайт и сама Шиммер невольно отвели взгляд в сторону.

Но вот неловкое молчание прервала любимица учителей, взглянув на часы она тут же выскочила из-за стола.

— Простите, но мне пора бежать! Спасибо за чай и с Наступающим, Сансет! И... Адажио! — последнее пусть и в спешке, однако всё же прозвучало крайне неуверенно.

Сирена интеллигентно кивнула, Сансет же улыбнулсась и помахала вслед.

— Пока, с Наступающим!

Когда за спиной Спаркл захлопнулась дверь, Дазл скрестила руки на груди и повернулась к бывшей пони.

— Эта девчонка явно не из Эквестрии. Кто она?

Шиммер же повернулась к плите и достала две кружки, дабы налить в них чай для себя и кофе для сирены.

— Да, она с земли. Копия принцессы Твайлайт, но только здесь, на земле.

Дазл хмыкнула.

— И что она здесь делала?

Если бы Сансет что-либо пила, то это что-то было бы выплюнуто фонтаном, а так она лишь чуть ли не пролила кипяток мимо своей кружки.

Затем девушка опустила ёмкость для воды обратно на плиту и, постояв немного, обернулась.

И пред Адажио предстало самое хитрое выражение лица, что она только видела у красноволосой.

— О-оу... — нагло протянула она, — Я поняла, Дажи ревнует?

— Ни чёрта подобного— сирена отвела взгляд к верхнему углу стены.

— Да что ты говоришь... — в этот момент сирена почувствовала как тёплые руки обвили её талию, а горячее дыхание коснулось шеи, — Тебе нечего боятся, мы просто подруги. К тому же... — бледной кожи едва коснулись зубы, чуть прикусывая еë, а затем губы скользнули к подбородку и следующие слова были произнесены уже в уголок челюсти, — Она по мальчикам, как раз поехала на вокзал, чтобы встретить того паренька из лагеря, Тимбера, кажется.

И в этот миг крепкая ладонь сирены подхватила личико красноволосой, сжав той щëки.

Холодные алые глаза встретились с испуганной лазурью.

— Д-Дажи?

Сирена раздражённо вздохнула, на миг обнажив белоснежные клыки, от чего по телу бывшей пони прошлась дрожь.

Но вот рука Адажио резко потянула лицо Шиммер на себя и в следущий миг их губы соприкоснулись.

Несколько долгих секунд они так и стояли, пока сама сирена не отступила, отпустив девушку из сладкого плена.

Сансет же простояла ещё пару секунд, словно загружая информацию, а затем, не отнимая кончиков пальцев от губ, осторожно уточнила.

— Так ты... Не злишься?

Дажи закатила глаза.

— Какая же с тобой тяжело...

---

— Так, что ты будешь? У меня есть чай, зелёный, ягодный, чёрный, кофе, какао, а может, горячий шоколад?

Пинки Пай, как и подобает добросовестной хозяйке дома, принимающей гостей, кружилась по большой кухне, здесь явно было полно место для экспериментов с готовкой или готовке с друзьями.

Соната неловко поëжилась, сидя на краю стула, на который её опустила, оказав давление на плечи, сама Пинки, ведь иначе бы сирена так и осталась стоять в дверях, смущённо потирая локти.

Сейчас же девочка находилась за столом, на котором красовались сладости, сделанные, вероятно, руками розоволосой девушки.

Пряничные домики, с обильным количеством глазури, человечки, раскрашенные таким образом, что напоминали всю команду "Rainbooms", мистера и миссис Кейк, ещё кого-то, кого сирена видела лишь мельком.

Миска с конфетами, яблочный пирог, на златистом тесте которого было вырезано яблоко.

Сирена чувствовала себя очень некомфортно.

Столько пространства, в котором действительно чувствоввлась атмосфера праздника, в отличие от.... дома.

Пинки Пай, к удивлению сирены, жила на ферме и жила не одна.

Когда Соната только подъехала к остановке, она думала, что ошиблась адресом, но каких-то других домов поблизости видно не было, да и путь, описанный Пинки, полоностью совпадал с тем, что проделала Даск.

Когда сирена постучала в дверь, ей открыла невысокая, красноволосая девчушка в зелёной футболке и джинсовой юбчонке.

Кажется, её Соната уже видела среди младшеклассников в школе, когда вместе с сёстрами хотела вернуть себе силу.

Да и судя по реакции девочки, по её подозрительному взгляду, они точно уже пересекались.

Затем прибежала Пинки и убедив девочку, которая оказалась её младшей сестрёнкой, что Соната ничего плохо не задумала, затянула "сестру по работе" в дом.

Чуть позже младшая сирена узнала, что здесь ещё живут бабушка — добрая, худощавая старушка, что приняла новую подругу Пинки вполне радушно, и старший брат — Большой Макки.

Очень молчаливый, широкоплечий и крепкий парень.

Брат Пинки как раз играл с Эппл Блум — так звали младшую сестру Пай — в какую-то настольную игру.

Ну а ещё чуть позже выяснилось то, что напугало юную сирену.

У Пинки была ещё одна старшая сестра и ей оказалась никто иная, как Эпплджек!

Та, кто постоянно носит ковбойскую шляпу, самая крепкая в команде "Rainbooms", а следовательно и самая устрашающая.

Но Пай поспешила уверить новую подругу в том, что Эппл Джек тоже добрая и не станет мстить Даск.

Но, увидев, что этот аргумент особо не подействовал, розоволосая кондитерша по большому-большому секрету рассказала, что сегодня ночью фермерши дома не будет, так как её позвала к себе Рарити (Из-за чего Эппл Блум обиделась на старшую сестрицу).

Только после этого сирене стало спокойнее.

В этом доме свет был действительно тёплый, а воздух наполнял запах корицы и шоколада (так как Пинки во всю занималась готовкой).

В их семье царил мир, бабушка на кресле-качалке, иногда рассказывающая легенды или истории из своей долгой жизни, старший брат, играющий с младшей сестрёнкой и веселящий её.

Пинки, что иногда либо звала к себе семью, либо сама подбегала, давая продегустировать новый крем.

Иногда кудрявая девчонка даже подзывала к себе Эппл Блум и давала той разукрасить какой-нибудь пряничный домик.

Гирляндами украшена большая ёлка посреди комнаты, а помимо светящихся лент, новогоднее дерево всë было увешано игрушками и сладкими штуками, которые явно были сделаны руками розоволосой.

Здесь всё было иначе.

Да и забота от Пинки... Это было так смущающе, сирена просто не знала куда деть себя, она разрывалась от желания помочь и не мешать, ведь она не знает где и что лежит, да и может лишь что-то портить.

К тому же, сама хозяйка сказала ей сидеть, но всё же...

Даск вздрогнула от громкого стука прямо перед собой.

Немного потерянно и испуганно она огляделась и только тогда поняла, что задумалась слишком сильно, от чего даже не заметила как Пай уже заварила какао для новой подруги и горячий шоколад, состоящий из какао порошка и кофе — себе, и громко поставила две кружки с напитками на стол.

— Держи, согревайся, а то пришла совсем бледная!

Соната неловко повела плечами и негромко произнесла.

— Я всегда такая...

— Тогда это плохо, — протянула лучшая работница "Сладкого королевства", — Пей же, тебе понравится!

Соната кивнула и грея обе руки об тёплую керамику, подняла кружку к губам, делая глоток.

Сладость и тепло разлились по телу, мгновенно согревая и прогоняя нехорошие мысли.

— Спасибо... — негромко поблагодарила девочка.

Пинки же чуть прищурилась, будто бы внимательнее вглядываясь в новую подругу.

Соната приобняла себя за плечо, даже не представляя, как на это реагировать.

— Что-то случилось? — после недолгого молчания, спрашивает Пинкамина.

И этому тону невозможно сопротивляться.

Вместе с непривычной серьёзностью в голосе девушки чувствуется сочувствие, понимание, поддержка, что-то, что просто требует рассказать не терпя возражений, нечто, что заставляет доверять и развязывает язык, какая-то убеждающая строгость.

— Ничего, — всё также негромко, спешно отвечает Софи.

Розоволсая чуть щурится, выказывая своё неверие.

А затем просто пожимает плечами и кивает.

— Ну ладно. — и она делает глоток.

А Соната будто взрывается.

Слова сами вырываются из её груди.

Вся её неуверенность, страх, тревога за сестëр, желание помочь сестрам, обида на Арию за Санту и людей, волнение из-за так внезапно ушедшей Адажио, всё это обретает форму слов и слëз, которые Даск все-таки не может сдержать.

— Я же стараюсь, почему они не видят? Почему они не хотят видеть того, что люди хорошие? Я не хочу, чтобы меня считали злой, не хочу, чтобы нас считали злыми! А они... Они не видят и... Я не знаю, я боюсь, что... — и здесь сдерживаться сил у девочки не осталось окончательно, — Что если.. Что если они не л.. Не лю... — договорить эти слова девушка уже не могла.

Пред ней, будто предстала огромная стена, а может бинт, что завязался на горле и закрыл рот, просто не давая завершить речь, пусть в голове это и получалось сделать.

— Что если... Если они.. Бросят меня? — уже едва разборчиво всхлипывала Соната, — Я ведь только мешаю, я глупая... Я не понимаю, почему у нас не может быть нормальных отношений, почему я сама их порчу, хотя хочу иного! П-почему у нас не может быть нормальная семья, как у вас? Почему мы не можем быть нормальными сёстрами?

Девочка сама не заметила, как по её щекам потекли слезы, а нос забился.

Грудную клетку сжало невидимыми цепями и вмиг, в самой середине груди стало так пусто и так неправильно, будто сирену вывернули наизнанку, демонстрируя внутренности и даже душу, запрятанную где-то там — как считает сама Соната — всему внешнему миру.

Это так неправильно, это не должно быть так, нельзя жаловаться на глупости, которые сама надумала, нельзя преувеличивать проблемы, ведь у других всë может быть гораздо хуже!

Кто-то может остаться совсем один, кто-то может потерять конечности или родной дом, разве это сравнится с глупостями, что надумала Даск?

У неё есть сестры, она здорова, у неё есть крыша над головой.

Девочка ссутлилась, не в силах держать плечи прямо, как постоянно требует Адажио, пытаясь закрыть эту вывернутую наизнанку грудную клетку, но дышать от этого стало только тяжелее.

Уличный холод охватил кончики пальцев и...

Тепло окутало её спину, носа коснулся аромат выпечки и сахарной ваты, что-то мягкое защекотало правую щеку.

И Соната распахнула глаза.

Сначала взор заполнило розовым и девушка даже не сразу поняла, что это волосы.

Пинки обнимала её.

И от этого в теле натянулись нервы, связавшиеся в узлы.

Однако...

— Ты очень сильная... — тихий шëпот ударился куда-то в плечо.

Слова Пинкамины были не громкими, но твёрдыми и такими... Поддерживающими.

Даск затаила дыхание, боясь даже двинуться, лишь бы не нарушать тишину, окружившую двух девушек.

Узлы внутри сирены ослабли, стали развязываться, уступая место новым эмоциям.

Сейчас, в объятиях розоволосой она чувствовала себя странно.

Она чувствовала грусть и будто бы даже не только свою, но и грусть Дианы Пай, она была потайной, глубинной и общей.

Но вместе с ней, подо льдом этой печали, зародился огонёк радости.

Небольшой язычок пламени, что появляется тогда, когда человек находит того, кто понимает и разделяет его мысли.

Спустя какое-то время Пинкамина отпустила девушку и сделала шаг назад.

С пару секунд новоиспечённые подруги глядели друг на друга.

И Соната просто не могла оторвать взгляд от Пинки Пай, если это была она.

Розовые кудряшки распрямились, а взгляд стал усталым.

Всегда ли у неё были эти сине-серые полосы синяков под глазами?

Но напряжение не продлилось долго.

Громкие хлопки за окном заставили подруг вздрогнуть и обернуться.

— Уже началось? — недавно кудрявая девушка взглянула на часы, а затем на её розовых губах появилась улыбка, сначала вымученная а затем живая, стоило розоволосой подхватить бледную ручку Сонаты и потянуть ту за собой, — Пойдём! Это нельзя пропускать.

И вот уже обе девушки, волосый одной из которых вновь обратились кудряшками, стоят у окна, глядя в синее небо, сбросившее с себя плед снежных облаков.

Жёлтая звёздочка со свистом поднялась в воздух и взорвалась снопом искр, затем небо озарило сразу несколькими золотыми облачками огоньков, средь которых расцвёл зелёный цветок, мгновенно тающий в воздухе.

— Хэй.

Сирена вздрогнула и вопросительно взглянула в мутно-голубые глаза, в коих отразились ли искорки веселья, а может это был лишь очередной феерверк?

— Софи-пончики или Соната-пончики?

---

Когда раздаётся первый взрыв феерверков, Сансет уже достаёт бутыль припрятоного вина, горделиво демонстрируя её сирене.

Дажи же лишь усмехается и ставит два бокала на стол.

Но налить Шиммер успевает лишь в один, так как феерверк явно интересовал её куда больше алого напитка.

— Идём смотреть, Дажи!

Сирене не сильно интересны эти человеческие обряды, впрочем, ей не доводилось видеть этого... "Салюта", или как он там назывется?

Только Адажио успела подхватить бокал, как красноволосая потащила её к окну.

Распахнув шторы, Сан уставилась в небо, где цвели огненные цветы.

— Так красиво... — едва прошептала она.

Адажио же не разделяла восторга.

Она на своём веку видела и куда более прекрасные взрывы из чистой магии, впрочем...

Сирена повернула голову.

Свет разных оттенков то вспыхивал, то исчезал, вновь погружая мир в новогоднюю темноту.

Но когда же новый феерверк обращался вспышкой, то фиолетового, то жёлтого, то синего цвета падал на красноволосую, очерчивая овал лица, подчёркивая красивые, острые скулы, сияя на прекрасных волосах линиями света.

Цветы искр же отражались в больших, по-морскому голубых глазах.

И такой образ девушки завораживал, приковывал взгляд.

— Да, красиво... — негромко произнесла в ответ Дажи.

Но тут Сансет обернулась, хитро глядя на сиерну.

— Это был комплимент?

И Дазл хотела бы дать той звонкой подзатыльник, однако Шиммер улыбнулась своей ослепительной, белозубой улыбкой.

На такую счастливую с горящими щеками Шим просто рука не поднималась.

— Ты такая идиотка...

---

Ария смотрит на фейерверки без особого интереса.

Нет, правильнее будет сказать, что Ария лишь хочет создавать видимость того, что её они никак не трогают.

Пред кем, если она одна находиться в квартире? Кто знает...

На самом же деле сирена вздрагивает от каждого нового красочного взрыва в небе.

И дело здесь было не во внезапности, скорее в самих ярких вспышках и громком шуме, что пробуждали воспоминания и рефлексы. Те рефлексы, что были выработаны ещё сотни лет назад, когда сёстры были могучими сиренами.

Девушка фыркнула на очередной взрыв, превратившийся в волнистые, золотисто-рыжие волны, тающие в воздухе.

Сирена поморщилась и рука её автоматически потянулась к упаковке.

Пальцы наткнулись на три последние сигаретки и пустоту.

Короткий взгляд подтвердил ощущение.

Осталось всего три...

Значит нужно будет заглянуть за новой пачкой.

И тут же пальцы вздрогнули от нового хлопка в небе.

Чёртовы воспоминания...

Как там сестры?

Подарок

— С-сон-соф-пон, чего? — вопрос окончательно утянул из рук девочки смысл и ей оставалось лишь сбиться, стушеваться, замолчать и удивлённо-вопросительно посмотреть на Пай.

Волосы Пинки вновь стали пушистыми и кудрявыми, а сама девчонка засмеялась.

Тепло и звонко, словно колокольчик в пекарне.

— Я подготовила тебе подарок, подожди чуть-чуть.

Пинки отступила назад, к холодильнику.

Открыв дверцу, двушка какое-то время копалась в белом ящике и наконец найдя то, что искала, закрыла дверцу.

— С праздником! — вновь радостно улыбнувшись, Пай протянула небольшую прозрачную коробку новой подруге.

— Я... Нет, спасибо, извини, — сирена остановила было потянувшуюся руку и отвела взгляд, — у меня ничего нет, чтобы подарить в ответ...Прости.

Но стоило "Софи"поднять голову, как она тут же чуть ли не отпрыгнула, испуганно зажмурившись.

Небесно-голубые глаза девушки метали молнии.

— Это подарок, а за подарок не надо платить! Я сделала его просто так, ты ведь моя подруга!

— Но я...

Немного подумав, Пинкамина вздохнула и вновь заговорила, но уже чуть строже, пускай и с привычной долей шутливого веселья.

— Если ты не примешь его, то я сочту это за оскорбление кондитера. — уперев руки в бока, заявила розоволосая.

И этот аргумент действительно сработал, заставив младшую сирену, по-прежнему несколько нерешительно, но всё же принять подарок.

В коробку были аккуратно уложены четыре пончика.

Светло-голубая глазурь ровным слоем покрывала их, а на ней же уже более тёмным синим были выведены ноты, лежащие на таких же синих нотных строчках, но это лишь на двух, на двух оставшихся пончиках был рисунок, в виде розового сердца, с голубой ноткой по середине.

— Ох.... — тихо пролепетала Соната, не в силах отвести восхищенного взгляда.

— Как тебе? — склонив голову в бок, поинтересовалась Пинки.

Соната быстро закивала, растроганная таким подарком, даже не зная, что и сказать.

— Будешь пробовать?

— А можно? — казалось даже, что в рубиновых глазах зажглись звёздочки предвкушения.

Пинки же только вновь рассмеялась и кивнула.

— Конечно! Это же для тебя!

Сирена улыбнулась и уже взяла было пончик с нотными строчками, но прежде чем откусить, задержалась.

И Пинки уже было нахмурилась и собиралась задать вопрос, как Даск заговорила.

— Ты не хочешь попробовать?

Тогда розоволсая по-доброму усмехнулась и подмигнула.

— Я, конечно, уже объелась тестом для них, в поисках идеального рецепта, но не откажусь! — перенимая угощение из лунных рук, ответила пекарь.

Соната же улыбнулась в ответ и взяла второй пончик с таким же рисунком, что и у Пай, оставив те, что с розовой глазурью для сестёр, ведь казалось, что розовая глазурь должна отличаться от синей, что была и там и там.

Наконец сирена откусила первый кусочек.

Внутри пончик оказался наполнен ярко-красным джемом с... Кажется малиной!

И это было невероятно вкусно, тесто и глазурь таяли на языке, джем же был с лёгкой кислинкой, от чего десерт не казалось слишком сладким и обретал нотку, что выделяла его на фоне прочих пончиков (впрочем, Соната ещё не успела перепробовать все, лишь около пяти вкусов).

— Это так вкусно! Спасибо!

Пинки лишь отмахнулась и повернулась к окну.

И в тот же миг в её глазах вновь заплясали звëзды.

— Смотри!

За несколькими розовыми взрывами, небо окрасилось смесью голубых и синих блёсток, мгновенно исчезающих в воздухе.

Сразу после того, как сине-голубой свет растаял, небо испещрили красные линии и почти сразу же золотые, а мгновением позже взрывается оранжевый и блестящими, волнистыми линиями он стекает вниз.

— Прямо как твои волосы...

Но Адажио лишь хмыкает в ответ, слегка покачивая бокалом шампанского.

Сансет же стояла рядом, положив голову на плечо сирены и глядя на новые вспышки фейерверков.

— С Новым годом, Дажи.

Быть может, сейчас лучшее время для подарка?

Дажи коснулась плеча бывшей соперницы, заставляя ту поднять голову и вопросительно взглянуть на Дазл.

— Подожди. — коротко отозвалась она и оставив полупустой бокал на столе, скрылась в темноте коридора, ведущего к гостиной, оставив Сансет одну в полумраке кухни.

Через несколько минут сирена вернулась, скрывая правую руку за спиной.

Губы сирены были искривлены в ухмылке, что Адажио старалась скрыть, но, вероятно, выходило плохо.

— Я... — но нужных слов не находилось, они всё просто выветрились из головы, а язык же даже не хотел шевелиться.

Мысленно сирена выругалась, сильнее обычного сжав пальцы.

В итоге, решившись отказаться от изначального плана, по которому Дажи должна была толкнуть нелепую, небольшую речь про то, как изменился её мир за год с их встречи, и как Сансет стала важ... Нужной сирене.

Право, как глупо всё это, невыносимо глупо и слащаво.

— Бери уже, — отведя взгляд в сторону, не собираясь даже смотреть в глаза девушки, дабы не позволить крови ещë сильнее прилить к щекам, подняла руку с подарком она.

Сансет неуверенно протянула руку, коснулась ручки, будто бы случайно задев пальцы Дажи.

Нет, вовсе не случайно, она специально продлила это мгновение, не отводя руки.

Лишь краем глаза Адажио наблюдала за тем, как Сансет доставала небольшую коробку и рассматривала её.

И вместе с Сансет она задерживает дыхание, когда девушка открывает упаковку.

— Дажи...

Сирена не спешит выдыхать, по-прежнему пытаясь выглядеть отчуждённо и спокойно, теперь даже не глядя на Шиммер.

Однако пальцы всё равно впиваются в рубашку с силой тревожного раздражения.

Но вот она чувствует как горячие, словно солнце, руки касаются её запястий.

— Это же так дорого... — почти шепчет Сансет.

Адажио поворачивает голову, дабы взглянуть на бывшую пони.

Та смотрит с каким-то взволнованным сочувствием, неуверенностью и лёгким укором.

— Не так уж дорого. — коротко отзывается Дазл.

Конечно же она не станет говорить правду.

Не станет рассказывать о том, что ей пришлось долгое время выходить в две смены, работая не только бариста, но и барменом.

Что ей пришло обслуживать этих ничтожных людей, изображая из себя доброжелательную даже с мразотными личностями.

Пред началом праздников её уже тошнило от этой работы.

И конечно не скажет, что заказала эти заколки у Рарити.

Казалось бы, во второй раз связываться с одной из тех, кто победил её и сестёр не будет сложно.

Но как же она ошиблась... Постоянное недоверие, взаимное презрение.

И ведь со всем этим ей пришлось ещё и помогать этой заносчивой дизайнерше, дабы та занизила цену, вот же стерва.

Девушка скрипнула зубами, не желая вспоминать это унижение.

Однако раздражение от воспоминаний исчезает, стоит лишь посмотреть на красноволосую, почувствовать, как её пальцы легли на плечи.

— А я ведь тоже подарок тебе подготовила.

Руки покидают сирену, а следом из комнаты исчезает и сама Сансет.

И становится неприятно пусто вокруг, вместе с тем разгорается и жадное желание вновь увидеть красноволосую, последовать за ней.

Дазл подходит к окну, вновь глядя в ночную улицу, не позволяя эмоциям взять вверх.

Фейерверк ещё продолжался, рассыпаясь разноцветными искрами то тут, то там.

Что ж, быть может, в этом действительно что-то есть.

Особенно в сочетании желтого и красного.

Но вот новая россыпь огня окрасилась в голубой и ало-розовый цвета.

Приподнятое настроение исчезло.

Следом взорвался фиолетовый и зелёный.

Дажи сжала пальцы.

Ей было не хорошо, что-то завязалось узлом в верхней части живота тревожным узлом.

Должна ли она быть здесь? Стоило ли соглашаться на предложение покинуть дом и...

— Дажи?

Сирену спасает негромкий голос.

Бывшая стороница раздора оборачивается и в следущий миг застывает на месте, задержав даже дыхание(снова).

Сансет Шиммер неловко стоит в дверном проёме кухни, сокрытая в тени.

Но вот она делает шаг и слабый свет выхватывает её фигуру, которую плотно облегает алое платье с нехилым декольте.

Это платье не имело каких-то дополнительных выкрутасов в стиле, каких-то рюшечек или воланов.

Оно было простое, но от того лишь более изящное.

У Сансет были голые плечи, на которые спадали волны ало-жëлтых прядок.

Но внимание лилово-кровавых глаз привлекли не только голая кожа и волосы, но и серёжки, которые всего несколько минут назад были в коробке, которую Дажи только-только подарила Шиммер.

Два солнца, выполненных в тонах золота и алого граната.

От солнц же тянулись тонкие светлые цепочки, прикреплённые с другого конца к швензам.

Лишь заметив как румянец залил плечи и щëки девушки, и как она нервно прикусила губы, да даже как в целом напряглась её фигурка, Дажи очнулась, поймав себя на том, что она стояла неподвижно уже около минуты, не отрывая взгляда от Шиммер.

Дазл спешно отвернула голову, подняв к губам ладонь, стараясь скрыть лицо.

— Ты выглядишь... Кхм.. — сирена замялась, облизнула пересохшие губы и неловко закончила— потрясающе...

Девушка улыбнулась.

— Спасибо... — несколько секунд она молчала, не зная куда деть взор.

Так они стояли в молчаливой неловкости ещё несколько минут.

Первой очнулась сирена.

Она подняла голову, вновь занимая образ того, кто смотрит на всех сверху вниз.

— Я думала, что ты звала меня просто поговорить... Это и есть твой подарок? — на последних словах горло вновь предательски пересохло.

— Ах, точно! — Сансет слишком быстро подняла руки, протягивая Дажи красный пакет.

Сирена хмыкнула, перенимая подарок из рук в руки.

Пакет оказался довольно увесистым, а внутри же он содержал книгу.

— "Повелитель мух"? — сирена взглянула на Шиммер.

— Ты же говорила, что хотела бы полностью почитать, вот и я подумала...

Адажио ухмыльнулась.

Верно, Сансет права, внимательности ей не занимать.

Сирена подошла ближе и чуть наклонилась.

Губы её коснулись тыльной стороны ладони девушки в джентельменском жесте.

— Спасибо.

— Ну прекращай уже! — раскрасневшись, воскликнула красноволосая. — Идём за стол. Ты права, нам надо поговорить...

---

Оттенки фиолетовых и зелёных искр тают в ночи, тускло отражаясь в фиолетовых глазах, следом же за чем их застилает пелена дыма.

Ария бросает безразличный взгляд на окурок в руках, после чего же, цыкнув языком, небрежно скидывает его вниз, недолго наблюдая за тем, как исчезает внизу рыжая искра.

Зря она так. Уничтожать природу засоряя её — скорее в стиле людей.

Сирена скривилась от этой мысли.

Чёртовы люди...

Сирена откидывает прядь фиолетовой чёлки со лба и разворачивается.

Она выходит с балкона, возвращаясь в комнату.

Свет всё ещё горел, но в комнате стало холодно и тихо, однако легче от того не становилось.

Ария любит тишину, любит покой и одиночество, но сейчас...

Сейчас было странно пусто.

Блейз остановилась у ели, долго рассматривая горящие огоньки.

И тогда в голове появилась нелепая, инфантильная идея, что была бы больше в стиле Сонаты, но...

Средняя сирена сжала губы, бессильно злясь на саму себя и на глупую идею.

Но вот, запрокинув голову, Ария громко выругалась.

— Да к чёрту!

А за тем, сунув руки в карманы, раздраженно направилась в коридор.

Первый снег.

Морозец был лёгкий, слегка жгучий, но приятный.

Он сковал серебристой коркой снег и деревья.

Даск выдохнула облачко пара, а затем улыбнулась, глядя на бледное солнце, зависшее на голубом, совершенно безоблачном небе.

Настроение было воздушным и его не портило даже отсутствие шарфа, из-за чего холодок таки пробирался под куртку, но в этот раз даже не пытался кусаться.

На часах было около одиннадцати часов, когда Соната проснулась.

Этой ночью они вместе с Пинки, заснули в пять часов утра, но то была цена за завершение одного нового рецепта, что придумали девушки.

Пай пообещала поговорить о нём с миссис и мистером Кейк, а если всё пройдёт успешно, то он даже появится на прилавке "Сладкого Королевства"!

Сейчас же юная сирена бодро Шагала домой.

Кажется, она сумела выспаться настроение было хорошим и даже знание того, что она идёт домой, не сбивало этого.

Всё было хорошо.

Неспешно девушка бредёт по улице от автобусной остановки, наслаждаясь зимним деньком и красотой, окружившей её.

За ночную метель, что стихла лишь на пару часов, позволив провести фейерверк, выпало много белоснежного, чистого нового снега, он словно обратил весь город в чистую страницу, которую лишь предстоит наполнить чернилами событий.

У подъезда Соната привычно копается в карманах, в поисках ключа, открывает дверь в дом и вприпрыжку поднимается по лестнице, лишь слегка задерживаясь перед дверью.

Всë-таки, нерешительность никуда не делась.

Сирена нервно прикусила внутреннюю сторону щеки.

Ладно, будь, что будет.

— Привет! — громко заваливается она.

Но в ответ ничего.

Соната хмурится, но все-таки заходит в квартиру.

Скидывает ботинки, куртку и шапку.

Некоторое время стоит, вслушиваясь и ожидая, но по-прежнему ничего.

Наконец она проходит на кухню и лишь там обнаруживает Арию.

Сестра сидит за столом, держа в руках кружку с кофе явно из запасов Адажио (старшая сирена, если узнает, точно не простит).

Блейз отрывает взгляд от напитка всего на несколько секунд, лишь ради того, чтобы раздражённо взглянуть на сестру и бросить.

— Иди переодевайся.

Соната кивнула, ещё немного постояла, неуверенно глядя на сестру, подбирая слова, чтобы извиниться за вчера.

Но наконец она вновь кивнула и поспешила в большую комнату, на ходу скидывая кофточку.

Её она бросила на край кровати и задержалась, разглядывая гирлянду.

Но вот он перевела взгляд на горящую ёлку (неужели Ария решила её не выключать, даже странно как-то.)

Затем юная сирена чуть опускает голову, осознавая, что было бы очень глупо ждать подарков от волшебного дедушки, но...

Как...

Что это?

— К тебе старик какой-то приходил.

Соната почти мгновенно оборачивается к двери, в проёме которой, плечом прислонившись к косяку, стояла Ария, скрестив руки на груди.

— Зашёл, отдал эту хрень и ушёл. Я бы не советовала открывать.

Ария едва сдерживает порыв сказать что-нибудь колкое, но пересиливает себя, лишь наблюдая за тем, как широко распахнула от удивления глаза сестрица и как она продолжает не веря переводить взгляд то на подарок под елью, то на саму Блейз.

— Это правда? — наконец спрашивает Соната, справившись с эмоциями.

Ария же успешно отыгрывает саму себя цыкнув языком и закатив глаза.

— Не хочешь — не верь. — блестяще отыграв привычное раздражение, заявляет она.

И тогда младшая сестра даже не подавляет счастливого писка, принимаясь за упаковку небольшой коробки.

От этого дела её не отрывает и звук открывшейся входной двери, оповестивший о возвращении самой старшей сирены.

Блейз же не оборачивается, дабы не выказать того, что в этот раз кое-что не так.

Девушке легко удаётся прятать усмешку внутри себя, не давая ей пробраться к мышцам лица.

Глядя на Сонату, казалось, что узел за грудиной развязался и впервые за очень долгое время у Арии получилось нормально вдохнуть, как бы глупо то ни звучало.

Но это конечно было не из-за радости Сонаты, конечно же нет!

— Что у вас происходит? — голос Адажио был привычно холоден, но в тоже время в нём сквозили нотки удивления.

— Он пришёл! — донёсся ответ от самой младшей сирены.

Старшая же, перекинув пальто через руку и изогнув бровь в вопросе, взглянула на Блейз.

Благо отвечать не пришлось, так как Дазл всё поняла, вопрос был задан скорее для проформы.

Немного понаблюдав за младшей сестричкой, сирена подошла ближе к средней и негромко, словно невзначай, произнесла.

— Что ж... Я удивлена. — и даже не глядя, она всучила сестре пакет, с которым ушла до этого, но прежде достав из него квадратную коробку, после чего же позвала.

— Соната!

Младшая вздрогнула от оклика и прекратив возиться с упаковкой, затравлено обернулась.

В её лиловых глазах промелькнул страх.

Однако Дажи даже не собиралась ругаться.

— Это тебе. — бросила в руки младшей ещё один подарок в пёстрой упаковке она.

От испуга, Соната даже чуть было не уронила его, но во время сумела перехватить.

И вновь эти глаза, полные неверия и удивления.

А следом и радости, стоило младшей достать из коробки игрушку в образе пони в костюме тако.

— Нелепо, — закатила глаза Блейз, но после же опустилась голову, дабы затем заглянуть в пакет, что был отдан ей старшей сестрой.

Но почти сразу же она подняла голову, чтобы взглянуть на Адажио.

— Это не значит, что я одобряю. — даже не оборачиваясь, отозвалась она.

Сирена фыркнула, но вновь промолчала, снова опуская взгляд к своему подарку.

Помимо пачки сигарет, в пакете оказалась что-то ещё...

Тюнер?

Адажио лишь боковым зрением заметила, как блеснули глаза сестры, когда она нашла вторую часть подарка, впрочем и этого было достаточно, меж тем же Соната занималась своим и её детская реакция тоже зарождала внутри нечто тёплое и успокаивающее.

Быть может, Сансер была права? Действительно стоило дать им больше пространства, своего рода отпустить?

Ведь это не привело к чему-то ужасному, не так ли?

— С Новым годом! — громкий искренне радостный голос Сонаты, поднявшей к потолку игрушку, заставил Дажи слегка улыбнуться, а Арию вновь закатить глаза, пусть всего на миг и стала видна её едва заметная улыбка.