Мятный пряник
Глава третья. Преодоление и достижение
Нет, Бонни всё-таки самый наивный спецагент из всех, кого я знаю... правда, я больше никого из них не знаю, так что это истина в квадрате. Нет, она правда думала, что я куплюсь на этот примитивный развод? Ха, держи карман шире! Нет, мне просто было интересно, до чего она в итоге додумается... а она ведь даже к принцессам бегала, доносчица несчастная!
Ну, понятно же было, что вся эта шарашка с меня не слезет, пока не заманит в Коньпаторию... что бы там ни откопал этот несчастный Гоззо. Балладу, ага, ну как же. Да большей чепухи, чем эта их "реконструкция", прости Лорен, я в жизни... не говоря о том, что эти обормутки... ну в самом деле, они вот реально посчитали, что я не узнаю собственные, блин горелый, зарисовки и схемы?! Ещё три раза "ха"! Балладу они нашли... Ой, всё.
Ладно, я отомстила, вредничая в поезде, как могла. Из принципа. И простыня-то мне не крахмальная, и подушка тошшая, как жопа Кризалис, и чай не кофе, и кофе не чай, и вообще, чай, не компот... словом, Бонни вся в мыле убегалась тудой-сюдой, обратно и наоборот, аки сивка-кобурка. Так ей и надо! И вообще, раз уж вам нужен ценный и уникальный (а кто им злобный дохтур, что других нет, а?) специалист-профессионал, извольте его, то есть её, в смысле, меня... тьфу ты, уже сама запуталась! Короче, извольте холить, лелеять, дуть в... на кьюшки, и целовать взасос! ...хотя последнее, пожалуй, оставим только для Бонни... ладно, не отвлекаемся от темы.
Итак, мы вывалились из поезда в Коньпатории, я оценивающе поглядела на умаянную и безропотную Бон-Бон, нервно дрожащую коленками под грудой моих чемоданов (даром, что ли, я туда кирпичей напихала, хоть и книжных?), узрела в её прекрасных очах беспросветное отчаяние и истовую решимость ложиться на амбразуру до конца — спецагенты "Улыбки" не сдаются, ага — с показным сожалением вздохнула, махнула лапкой, сгребла багаж магией и сказала "Ладно, проехали". Такого вздоха облегчения, кажется, Эквестрия ещё не слыхала.
А тут как раз за нами припёрся местный транспорт... и вот знаете, я оценила оригинальность в моменте. Не, ну правда, чего можно было ожидать? Грузовичка, машины, кареты, на худой конец — какой-нито телеги, в крайнем разе — воздушного шара или какого-нибудь дерижопля... но ездовой сфинкс — это, знаете ли, свежо и необычно.
— Эй, здоров, лошадки! Вы эти, приглашённые специалисты? Или я опять время попутала? А то вчера прилетаю, а тут какие-то оглашённые цветочницы с этими... то ли орхидузами, то ли орхидеусами на конкурс цветочков припёрлись, и давай вопить, чудище, мол, их ща сожрёт! Я такая вся: где чудище, я ему ща в морду!.. а они брык — и в обмороке. Ну, цирк, короче...
— Привет. Ага, мы специалисты, — я важно кивнула. — Наполовину. Причём лучшую.
Бон-Бон негодующе засопела, но покосилась на намекающе качнувшуюся тучу парящих чумаданов и сникла. То-то же, подруга. Я не злопамятная, но долгопомнящая, а то. И трёхрукие однокрылы тебе ещё долго будут икаться, ибо нехуфиг в мечту моей жизни лезть грязными лапами! — Меня зовут Лира Хартстрингс, а мою... ассистентку зовут Сви... то есть Бон-Бон.
— Рада познакомиться, я Сфинкси... ну, в смысле, как меня зовут по-настоящему, вы всё равно не выговорите, даже мой Гоззик запинается, а он же аж цельный научный прохвессор... — Сфинкси беспечно махнула лапой и заодно загребла наш багаж себе на спину. — Ладно, Сухмет с ним, залезайте, там ремни есть, вяжитесь, чтоб не потеряться.
— Гоззик? — уточнила я, запрыгивая на подставленное крыло и затаскивая замешкавшуюся было Бонни.
— М-мы что... полетим? — пролепетала та.
Ну да, наша бравая спецагентша лихо чешет по скалам, как мельмакский таракан, скачет из окон, как кенгурудль, и плавает, как флаттикула, но притом летать боится до мышиного писка. Загадка столетия, однако.
— Мой суженый-заряженый, — хихикнула Сфинкси, переминаясь на лапах и расправляя крылья, пока я притягивала трясущуюся Бонни и прочий багаж ремнями к сбруе. — Он грифон, великий и ужасный этот... ахренолог, и он тут копает какую-то древнюю ерунду. Какой-то дункер... или бумкер? В общем, какой-то погреб. Один фараон Анунах знает, зачем — там даже солёных огурцов нет... И да, мы туда полетим, ессно, чего время зазря терять на лишнюю беготню? Ну, вы там уже прицепились?
Бонни тихо пискнула и закатила глазки, собираясь отчалить в царство Луны. Я возвела очи горе и сунула ей под нос уже заготовленный пузырёк с носопырём. Чтоб вы понимали — Зекора эту дрянь варит в балахоне химзащиты и в противогазе с тройным фильтром, и на это время из Леса даже древолки и камнедилы экстренно мигрируют в Империю, а пегасы чуть ли не ураганом отдувают вонищу от города... короче, тартарски ядрёная зараза. Бонни подскочила, вытаращив глаза, из которых хлынули слёзы, и расчихалась во всю носопырку. Я удовлетворённо кивнула, спрятала носопырник и ответила:
— Ага, мы готовы.
— Тогда поехали! — Сфинкси взмахнула крыльями, и в несколько прыжков разогнавшись, взмыла в воздух под вопль Бон-Бон. — Ух, хорошо... люблю летать!
— Я тоже! — у меня дух захватило от восторга и скорости. — Йей!
— Извергини... — сдавленно простонали сзади. — Спелись! Ой, мама... зачем я в это ввязалась?! А-а-а!
— Чего это она?
— Летать боится.
— Как можно бояться летать, это же так здорово!
— Сама теряюсь в догадках, слушай. И она тоже.
— Ясно... что ничего не ясно, ну лан... слышь, Лир, а вы-то чего в том погребе забыли? Ну мой-то ладно, он давно уже в этих... ахренологических упыреях витает, или как их там, а вы зачем? Было б там хоть золото...
— Да вот, говорят, нашёл твой Гоззо там балладу и какие-то письмена чулавеков... а те жили здесь ещё до пони и всех прочих, но взяли вот, и куда-то подевались, таинственно и загадочно. Их все считали сказкой, кроме меня, и всем было очень весело надо мной ржать, да, Бонни?
Ответом был лишь очередной неразборчивый стон.
— А теперь вот оказалось, что они несказочно что-то там якобы напророчили этакое, а прочитать это всё некому.
— Кроме тебя? — суть Сфинкси уловила мигом.
— Угу. И давай меня сюда заманивать, мол, балладу Гоззо нашёл, да облик чуловеков по ней восстановил... который они сами и нарисовали по моим же записям, прикинь?
— Во жуки... Не, балладу-то он и впрямь нашёл, — Сфинкси, косящая глазом на нас с малиново-красной Бонни, которая от стыдухи даже бояться позабыла, ухитрилась пожать на лету плечами. — Но это ж просто шуточная песня, какой там облик? Он так сразу и сказал. Даже и петь пробовал, голосище-то у него ого-го! Как ериконская труба. Со слухом, правда, тоже труба... полная, но всё равно было весело.
— Что, так это правда? Про балладу? — удивилась я. — Значит, не всё наврали?
— Видать, не всё, — фыркнул наш "транспорт". — Ну, оно так обычно и бывает, хорошее вранье — оно всегда на правде замешано, не?
— Воистину. А уж врать профессионально кой-какие мои... — я покосилась на несчастную Бонни, — ...знакомые умеют на ура. Эх, даже жаль... я уже представляла, как накостыляю этому Гоззо по шее за такую подставу.
— Не, не надо ему по шее, он хороший, — хихикнула Сфинкси. — А как танцует... И в койке, м-м-м... Ой, только про танцы я вам не говорила, лады? А то он стесняется.
— Замётано, подруга, — я подмигнула. — А танцует он хоть не в койке?
— Не, только до! — заржала Сфинкси и начала закладывать широкий вираж. — Держитесь, поняшки, подлетаем! Под нами — Коньпатория.
Плюхнулись мы аккурат возле вполне себе угрюмых скал, между которыми имелись: лагерь ахренологов с палатками, весёленьким автобусом в цветочек и жестяную заплатку, из-под капота которого торчала чья-то хвостатая задница в промасленных штанах с карманцами, набитыми ключами и отвертками, кострищем с закопчённым котелком и прочим барахлом — одна штука, ободранный от кустов бетонный потрескавшийся бункер, наполовину вросший в землю и раскопанный до входа — одна штука, какие-то слоняющиеся без особого занятия по лагерю персонажи — три штуки.
— Ну, хотя бы ясно, почему за гостями тебя гоняют, — я отцепила ремни и съехала по вытянутому крылу на землю. — А это кто?
Персонажи сбились в кучку, опасливо хлопающую на нас гляделками. Грифонов среди них наблюдалось двое, но на великого и ужасного ахренолога ни один не тянул в силу явной сопливости.
— Ага, ломается эта таратайка через раз, — Сфинкси сгрузила наши баулы и придержала крылом нежно-зелёную Бонни, которую шатало, как на палубе, та что-то благодарно просипела и ломанулась в ближайшие кусты. Крутая посадка ее походу таки доконала. Впрочем, злорадства я уже не испытывала — натешилась, да и совесть у меня таки есть... где-то. Наверное. Да и это уже другое дело. — А эти... да стажеры это, Лир. Студиолухи наши. Лентяи паршивые! Вот они щас знаешь, чего не подходят? Чтобы их работать не впрягли, а то им, вишь ты, скучно черепки перебирать, а не по потолкам прыгать, как эта... как там бишь её?... Дважды Драник какой-то, что ли? Ну, та дурында-пегаска из книжек, вы точно слышали.
— Дэринг Ду?
— Во-во, она самая. Гоззик ржёт, как чокнутый, с тех книжек, грит, авторша — гений, так все навыворот выкрутить... даже сам хочет что-то такое написать, как разгребёт этот завал. А эти отлынивают, как могут, да так и зырят, как бы за сивухой в город слинять, и по кобылам шляются. У, втунеядцы!
Она погрозила кучке могучим кулаком, та заморгала активнее и откочевала за палатку от греха.
— А это — Винтик Шпунт, наш механик... Винтик, эй! Поздоровайся с гостями хоть.
Джинсовый круп под капотом глухим баском буркнул что-то неразборчивое и красноречиво махнул на нас хвостом, брякнув гаечными ключами в карманцах.
— Вот так он всегда, — вздохнула Сфинкси. К нам присоединилась уже почти не зелёная Бонни, помотала головой в ответ на мой сочувствующий взгляд и даже слабо улыбнулась. — Так и живём.
И вдруг, лукаво нам подмигнув, без перехода зычно завопила, я аж подпрыгнула, а Бонни схватилась за какую-то из своих припрятанных в гриве и хвосте железок:
— Гоззи-и-ик!!! Солнышко, тут приехали костылять тебе по шее!
— Шо, опять?! — глухо рявкнули в ответ из бункера. — Кто на сей раз? Если очередная яжмамаша с опороченной уженедевицей — я им все ноги выдерну!
— Кому? — с интересом уточнила я, присев на чемодан и любуясь отвисшей челюстью Бонни. Кажется, это будет любокопытное знакомство...
— Всем! — рыкнул коренастый взъерошенный грифон в каске с фонарем, вылезая из раскопа. — Начиная с этих недоделанных ухожоров! Навязали же на мою голову...
Из-за палатки донесся понический треск — кто-то в ужасе ломился сквозь кусты. Сфинкси звонко заржала, Бонни стояла, вытаращив глаза. Впрочем, очухалась она моментально и тут же сделала морду чемоданом, как и подобает охранителю ценного специалиста. Хотя под моим ехидным взглядом чемодан таки слегка покраснел.
— Так... а вы кто, собственно, барышни? — узревши нас, грифон мгновенно подобрался и скинул каску, сходу переменив тон до вежливо-вкрадчивого.
И таки да, голос у него был замечательный — бархатистый рокочущий баритон, которым он неплохо владел. Будь у него слух — я бы не отказалась с ним поработать… как музыкант, конечно. Ну ладно, мы здесь все равно не за этим.
— А это, Гоззик, те самые спецы по твоим древним чудикам, — хихикнула Сфинкси. — У нас опять тарантас поломался, так что я за ними сама слетала. Это у нас Лира Хартстрингс, а это Бон-Бон, прошу любить и жаловать.
— О, прекрасно, — мягко пророкотал грифон, целуя мне лапку. Даже, я бы сказала, чарующе-мягко. А уж пылкий взгляд... ой-ой, наш профессор таки бабник, но меру в «любить и жаловать» явно знает и границ не переступает, тем более с такой подругой. Впрочем, все равно приятно, когда тебя ценят не только за знания, знаете ли. — Милые дамы, я счастлив с вами познакомиться... я, как вы наверняка уже знаете, Гоззо, профессор Института Древней Истории. — Он перешел к лапке Бон-Бон, еще больше покрасневшей. — Позвольте сразу же во избежание недопонимания уточнить, чем именно я обязан желанию, как выразилась моя дражайшая подруга, накостылять мне по шее?
— Недоразумению, профессор, — я покосилась на смущённое "недоразумение". — Дело в том, что я давно забросила свои исследования в этой области из-за, так скажем, их невостребованности у прочих... специалистов.
Гоззо понимающе хмыкнул.
— И когда этот вопрос вдруг поднялся, я не хотела к нему возвращаться, но мои подруги и их, хм... начальство проявили редкостную изобретательность. Вот, извольте...
Я выудила из чемодана, который нарочно держала под лапкой, пресловутую пачку «реконструкций» и вножила ее Гоззо. Бонни прижала заполыхавшие ушки.
Гоззо и быстренько заглянувшая через его плечо, обежав нас, Сфинкси уставились на это творение...
Ну что сказать — ржали они долго и в унисон. Бедная Бонни готова была сквозь землю провалиться... но судя по пойманному мной упрямому взгляду, явно полагала, что игра стоила свеч, коль скоро я доставлена по месту назначения. Я только хвостом махнула. Играть в старую игру "Я знаю, что ты знаешь, что я знаю..." весело, но пора уже и разобраться, что они тут на самом деле откопали.
Так что предложение великого ахрено... то есть археолога отдохнуть с дороги я отклонила. Сфинкси, громогласно заявив, что древнего барахла ей и в пирамидах Та-Кемт с лихвой хватило, смачно чмокнула своего Гоззика и отправилась стряпать обед и отлавливать блудных стажёров, а мы с Бонни напялили выданные Гоззо каски с фонарями и полезли в раскоп вслед за археологичным грифоном. Зад которого, кстати, мало чем уступал по привлекательности голосу, как я не преминула отметить. Так что Сфинкси определённо повезло. Интересно, где столь экстравагантная парочка вообще пересеклась? Однако задала я другой интересный вопрос:
— А почему сюда не провели свет? Важный объект же, кинуть провода, подвесить лампочки, и не скопытаться о всякий хлам с риском порушить что-то нужное.
— Потому что и здесь есть "специалисты", — с отвращением буркнул Гоззо, помимо каски вооружившийся у входа мощным ведрообразным фонарем. — И скопидомы-бюрократы. Принцесса самолично изволили отвесить люлей, тогда уже забегали, да толк с того будет только через пару дней. Ну вот, мы пришли.
Он поднял большой фонарь повыше, озаряя большое помещение с останками трухлявой мебели, из которой более-менее уцелел лишь массивный стол, где были аккуратно разложены какие-то вещи, и выцветшими, но все еще различимыми надписями на стенах. Я тут же отправилась их изучать, а Бон-Бон остановилась у стола. Ну ещё бы — хоть я по другому профилю, но там явно были остатки какого-то оружия. Уж меч-то даже я могу опознать, да.
— Вообще это очень странное место... — задумчиво сказал Гоззо, глядя на стену с надписями. — И жили здесь — или воевали — очень странные существа. Почему хотя бы эти надписи такие... разные? Одни сделаны красками, другие нацарапаны на камне, третьи вообще не пойми чем нанесены. Зачем вообще делать их на стенах военного объекта? Тем более настолько хаотично. Это похоже... извините, на надписи на заборах, если не сказать хуже. А ведь здесь кто-то с кем-то воевал, мы нашли карты с планами, некоторые сохранились даже очень хорошо, запаянные в какую-то прозрачную пластмассу. И оружие, да. Правда, тут тоже есть вопросы... но у нас имеются только смутные легенды гиппогрифов, благодаря которым и нашли бункер. Великое-де Противостояние какому-то древнему злу и целая гора кучерявой словесной шелухи в их стиле, но никаких ответов на вопросы там, конечно, нет.
Ну, для меня и вопросов уже не было, вопрос лишь в том, что я думаю по этому поводу. Пытаясь разрешить эту задачу, я посмотрела на Бонни, кружащую вокруг стола. Та осторожно подняла длинный меч, сняла с него полуистлевшие ножны, провела лапкой по кромке, вскинула брови.
— Я не знаю, для чего это... но это не боевое оружие. Не может быть боевым! — наша агентша явно растерялась. — Но им сражались. По-настоящему, лезвия хоть и не заточены, но выщерблены. Может, это учебное... Но зачем тогда такая точная имитация под настоящий клинок и тем более украшения? А это...
Она отложила меч и ткнула лапкой в разложенную рядом кольчугу из тусклого серебристого металла, кажется, из того же, что и меч.
— Я съем свой "дерпинджер" без соли и масла, если эта сорочка выдержит хоть один удар! Но она тоже посечена, хоть и не пробита. И эти вот латы… их же согнёт и жеребёнок! Это... это не имеет смысла!
Ее растерянность помогла мне оконьчательно определиться с отношением к происходящему — юмор превозмог некоторое разочарование. Действительно, ведь теперь существование таинственных людей, человеков — как бы они себя не называли — не вызовет сомнения ни у кого, а значит, это — триумф! Прочее уже вторично. Прекрасно, а теперь будем всех поражать своей проницательностью.
— Вы тут, часом, не находили какого-нибудь ящика или даже сейфа, где лежала бы большая толстая книга? — невозмутимо спросила я.
— Находили, — по некоторой паузе сообщил Гоззо. — Но ещё не открыли. Там кодовый замок, отпирающийся словом. Которого мы, естественно, не знаем. Так что есть ли там книга или что-то ещё — неизвестно.
— Ах, это такие мелочи... — я в предвкушении потёрла лапки. Наконец-то я заполучу одну из древних реликвий, о которых мечтала, если хоть немного повезёт. Да никакие мутные пророчества и рядом не валялись! — Ведите!
— Сюда, - Гоззо провёл нас по короткому коридору в зал поменьше.
— Лир, а ты правда... — не выдержала топающая за мной Бон-Бон. — Нет, ты точно что-то знаешь про это место! Откуда?
— Всему свое время и место, моя любокопытная пони, — хмыкнула я, едва удержавшись, чтобы не показать ей язык. — А терпение — одна из добродетелей... особенно для секретных агентов.
— Покусаю!
— Что, прямо сейчас и при профессоре? — я окинула Бонни томным взором. Ну, люблю я её смущать, люблю, она такая милая с этим румянцем, и тем более, когда злится... — Сфинкси может и не понять.
— Лир-р-ра! — Бонни спохватилась и опасливо зыркнула на Гоззо, но того наши перешёптывания не затронули, он снимал покрывало со стоящего на невысоком постаменте массивного ларца, невзирая на некоторую заржавленность, вполне рабочего на вид.
— Вот он, — Гоззо посторонился, пуская меня к замку. Я посчитала символы, прочла надпись на крышке и хмыкнула. Ну да, всё верно, эти ребята были весьма последовательны. Кто бы сомневался. Дело-то было вовсе не в доступе...
— Ты можешь это прочитать? — Бон-Бон сгорала от любопытства, сразу позабыв, что вообще-то на меня обиделась.
— Конечно. Я же специалист, — я выдержала артистичную паузу.
— Ну?! – это уже хором.
Я, не удержавшись, хихикнула, и быстро сказала, пока эти двое не решили меня поколотить:
— Скажи, друг, и откроешь.
— А? Как это? Что сказать? — вскинулась Бонни, обломавшись. — Как мы можем это знать?!
— Это загадка, верно? – а вот опытный Гоззо задумчиво прищурился. — С подвохом, так? Для тех, кто знает некую подоплеку.
Ой, умница у нас профессор... уважаю. Ладно, хватит развлечений, да и оттягивать момент истины уже неприлично — меня тоже мандраж доедает. Ну… поехали.
Моя магия прокрутила колесики замка.
— Мэллон!
Замок лязгнул и отвалился.
Я благоговейно подняла крышку и замерла, пожирая глазами бесценную книгу. Написанную тогда, когда пони еще и в помине не было. Да я даже отрывков из неё не нашла, только несколько обрывочных пересказов! А тут... кто там говорил, что ролевые игры — бестолковое занятие? Интересно, что скажет Гоззо, узнав, ЧТО именно понаписали эти затейники на стенах, и какие войны здесь полыхали? Заборы отдыхают, да.
— И что, это всё? — разочарованно спросила Бон-Бон. — Книга, и конец приключения?
— Нет, конечно, — мы с Гоззо понимающе переглянулись, и я аккуратно закрыла ларец. Извлекать драгоценную книгу оттуда нужно с огромной осторожностью, и уж точно не здесь.
— Это, Бонни, только начало.