Тёмные Сонаты
День девятый
Ноги тряслись от слабости. Я тяжело дышала. Но с улыбкой смотрела на лестницу, оставленную позади себя.
С третьего на первый. Всё ещё бок о бок с Войсом. Но какой прогресс!
Иглы прошлись по мне уже без спроса. Только после этого принц расслабился и вздохнул.
— Умница, просто умница, — честно произнёс он.
Я слегка боднула его головой в шею, у плеча.
— Благодаря тебе.
Он поднял крыло, я спокойно отошла в сторону. Мы приступили к совместному завтраку. Сегодня я готовила для нас.
— А кстати. Почему так долго раны заживают?
Войс аж крякнул сквозь зубы.
— В смысле — долго? Мелоди, какой сегодня день? Девятый? Даже десяти не прошло. Ты очень быстро лечишься.
Я на мгновение застыла. А ведь и вправду. Всего девятый день. За разговорами с ним, за нашими пикировками, за играми на самом краю бреда и влечения я совсем забыла о времени. Потерялась, просто потерялась.
Я усмехнулась. Ну и хорошо.
— А нога почему так болит? Ты её вроде ещё как той ночью срастил. Я же под заклинанием с первого дня ходила.
— Так всё просто. У тебя перелом открытый был. Это у тебя не сама кость болит, а разорванные ткани.
Я тяжело вздохнула.
— Войс, напугай меня сразу. Что ещё со мной было?
И он начал перечислять в своей манере.
— Вывих и раздробление нижней челюсти. Хвала Селестии, на крупные части. Открытый перелом ноги. Множественные ссадины от камней, и не все из них по твоей причине, кстати. Сотрясение мозга, но судя по остроте твоей речи, без особых последствий. Что ещё? Пару рëбер треснуло, опять же, хвала Селестии, не разлетелись осколки никуда. А то тебе бы ещё и лëгкое порвало. Гематомы обширные. И подозрения на внутреннее кровотечение, в брюшной области. Мы со Спайком уже готовились тебя резать. Но нет, обошлось, это то ли от боли мышцы живота напряглись и не расслаблялись, то ли по нерву какому попали, я тут уже гадать не буду, и без живота проблем было полно.
Я почувствовала, как мои ноги теряют силу, когда я осознала его слова. Я не была близка к смерти. Я была почти что мертва.
— Ты… серьёзно? — осипшим, помрачневшим голосом спросила я.
Он лишь развёл копытами в воздухе.
— Войс, после такого не живут, — я помотала головой. — Либо ты врёшь, либо в ту ночь у тебя за спиной Сëстры стояли, и меня спасло лишь чудо.
— Ну, если не живут, то умирай обратно, — он ухмыльнулся, но быстро переключился на серьëзный тон. — Но если говорить честно, то да, в больнице над тобой бы колдовало не меньше пяти профессиональных единорогов. Один держал бы сердце, второй лёгкие заставлял бы дышать, третий кости сращивал, ну и так далее. К твоему счастью, тебе попался самый лучший ученик в магии лечения за последнее время. Не сколько из-за знаний, сколько из-за породы своей.
Он приоткрыл крылья и чуть наклонил голову, намекая на рог.
Он один вытянул меня с того света. Я буквально обязана ему жизнью. Эмоции хлынули на меня разрушительной волной, но я смогла их сдержать и не расплакаться на пустом месте.
Вдох-выдох. Нет, всë равно не получалось до конца успокоиться. Решив вынырнуть из мыслей, я ухватилась за знакомое имя, которое Войс упомянул раньше.
— Я-ясно. Но, кстати, я же слышала той ночью, как ты Спайка зовёшь. А где он сейчас?
Я была хорошо знакома с этим дракончиком. Спайк, вечный библиотекарь Золотого Дуба, быстро нашёл со мной общий язык и часто подбирал интересные мне книги.
Но здесь его не было. Как и не было каких-либо признаков его присутствия.
— Жив, здоров, сейчас живёт свою лучшую жизнь с драконицей в Огненных Землях, — Войс легко ответил на мой вопрос. — Это пока они яйца высиживают. А потом хочет вернуться со всей семьёй, как дракончики окрепнут. Местный климат не обеспечивает им так нужного жара для нормального развития яиц. Просто в тот вечер он так вовремя зашёл на огонëк в библиотеку, что поневоле стал ассистентом. А так Спайк последнее время лишь изредка появляется у принцессы Твайлайт. И обратно к своей ненаглядной.
— Здорово, — я искренне порадовалась за дракона. Пусть хотя бы у него, в отличие от меня, всё будет хорошо. — Если сможешь, передай ему привет от меня. Если он вообще меня помнит.
Войс кивнул.
— Передам. И помнит.
— Вот и хорошо.
Пауза в разговоре. Я подала нам еду на стол. И со спокойной душой села на место того, кто сегодня заботится о завтраке.
— Кстати, а что это ты так о травмах заговорила?
Я склонила голову набок.
— Не знаю. Хочу быть здоровой уже.
Войс многозначительно хмыкнул. Но промолчал. Я приняла это на свой счёт и начала с ним наш привычный, колкий флирт.
— Что? Это ты вчера меня всю поцелуями покрывал. Я уже таяла под тобой. После такого не смей говорить, что не хочешь моего выздоровления. И тела.
Он поцокал языком.
— И не посмею. И спорить не буду. Плюс, я не слепой, и вижу, как ты к этому поменяла своё мнение. Ты же тоже не посмеешь спорить?
— Нет, не посмею. Но просто под обезболиванием я себя прекрасно чувствую. Так может быть…
Я специально оборвала фразу, ожидая его реакции. Но он лишь поджал губы и помотал головой.
— Мелоди, Нотка, я не пытаюсь опекать тебя больше, чем надо. Но я честен с тобой. Я жеребец. Аликорн. Я выше тебя на голову и сопоставимо крупнее. Нет, ты конечно тоже не самая мелкая, я знал пегасок постарше нас и компактнее тебя. Но всё же, в тебе и кровей тяжеловозов нет. И я несоизмеримо тяжелее и сильнее. Я буквально могу тебя поранить одним неудачным движением.
Настала моя очередь поджимать губы. Он умел вернуть с небес на землю резко и безоговорочно.
— Ладно, но есть же не просто секс? Есть разные возможности подарить друг другу удовольствие.
На удивление, Войс кивнул.
— Про меня понятно, могу понять, знаю, испытывал. А с тобой что делать?
Я чуть зависла, пытаясь правильно понять его слова.
— Брезгуешь? А вчера так уверенно осыпал поцелуями.
Моя колкость не пробила его, он помахал копытом в воздухе.
— Мелоди, я был в твоей крови по уши. Какая тут брезгливость. Да и знаешь, после пары лет изучения магии лечения брезгливость отходит на задний план. Вопрос в тебе.
— О, вы так не уверены в ваших ласках?
И тут Войс нахмурился. Серьёзно, не в рамках игры.
— Так. Секунду. А ты не заметила?
Я напряглась. Игра растворилась.
— Чего?
— Ты когда в душе себя моешь и чистишь, ничего не замечаешь?
— Ну не темни.
— Ты буквально ничего приятного не почувствуешь. Заклинание не убирает боль, оно глушит нервы.
Он взял паузу, чтобы я обдумала его слова.
— Но я же чувствую касания к коже и температуру воды? — я нахмурилась.
— Да, заклинание действует очень выборочно, иначе бы ты обжигалась или мëрзла под душем, — Войс даже начал негромко стучать копытом по столу, подчëркивая этим свои слова. — Но ты первые дни была буквально в агонии. Твои самостоятельные шаги сейчас — вот это чудо, по моему мнению и опыту. Либо у тебя болевой порог высокий, либо ты так привыкла к боли из-за чужих копыт, либо мутация твоего голоса влияет на нормальную реакцию. Выбор оставляю на тебе. Но в любом случае, через тебя сейчас можно целую роту жеребцов прогнать, и ты не упадëшь. Пока чары не развеются.
Я тяжело вздохнула. Не было у меня привычки под хвост лезть лишний раз. Но если подумать, я и вправду чувствовала себя как-то не так. Раны ныли, швы горели, но обычные прикосновения к нежным местам казались притупленными.
— Я просто не обращала внимания, честно говоря, — посетовала я в воздух.
— Поэтому пока лечимся, — Войс развёл копытами. — А одному кайфовать как-то неправильно. Я так и в душе задержаться могу, уж будем честны.
— Какой же вы благородный, — я помотала головой из стороны в сторону.
И призадумалась. Хоть в моих словах и был сарказм, но на самом деле, за ними стояла правда.
— Имею право, — Войс снова развёл копытами в воздухе. — Я аликорн, принц, воспитанный жеребец. Не тебе судить меня по моим предпочтениям.
Я цокнула языком.
— Моё дело было предложить. Ешьте, мой принц.
Магия Войса скользила по мне. На металлическом столике стояла новая баночка с мазью, но он заканчивал уже открытую.
— Кстати, а у тебя уже почти всё зажило, — я смотрела на его блестящую щёку.
— У аликорнов всё быстро заживает. Порода такая, — ответил он, не отвлекаясь от обработки.
Опять “порода”. Я невольно улыбнулась. Породистый, благородный принц.
Тишина. Но мне снова хотелось поговорить.
— А можно я снова у тебя всякое поспрашиваю?
Он вздохнул.
— Можно.
Я задумалась, пытаясь подобрать правильные слова.
— А какой была самая запоминающаяся ночь с кобылкой в твоей жизни? — смогла я обернуть свою мысль в красивую обëртку.
Он задумался, но магия на мне не остановилась.
— Сложный вопрос. Если ты имеешь в виду просто самую запомнившуюся, то это, наверное, первый опыт. Та аристократка была чуть старше меня на пару лет, но, на удивление, была опытной.
Я нахмурилась.
— Тебя что-то смутило в этом?
— Нет, это странно в рамках аристократии. Обычно кобылки берегут себя для… слушай, давай скажу честно. Они и их семья ищет, кому подороже продать их невинность. Цена только не напрямую золотом исчисляется, а выгодой для бизнеса и клана. Поэтому меня не волнует сам факт, меня волнует контекст. Либо её уже пытались кому-то отдать, а она потом огрызнулась. Либо наоборот, попытались мне голову вскружить такой опытной, податливой и первой в жизни кобылкой. Чтобы я вообще ни о чём не думал и шёл у них на поводу.
— Как у вас всё сложно там, — я поцокала языком.
— А я говорил, весь мир проклят, — он вздохнул. — Но возвращаясь к вопросу. Первый опыт был запоминающимся. Просто как таковой. Когда голова плывëт, копыта трясутся, тело с разумом не дружит и ты не понимаешь, что делать, как делать и что вообще происходит. Я могу быть ей благодарен, она поняла это и спокойно вела меня через всю ночь. Наверное, больше всего опыта я почерпнул именно с ней.
Я тихо выдохнула. В его словах не было ничего такого, он тоже подбирал правильные выражения, но почему-то я почувствовала, как краснею.
— Ну а… самая лучшая?
— Ты пытаешься нащупать мои предпочтения? — раскусил меня Войс.
— Да, — я сдалась, но специально закрыла глаза и комично вздëрнула носик. — Хм! Кто вас знает, принц, может быть ваше “нормальное желание” на деле ужас какой-нибудь. Не знаю, там…
Я затихла. Потому что подумала, что могу обидеть его своими глупыми словами.
— Договаривай, — с улыбкой разрешил он.
Он подловил меня этой фразой. Теперь я должна ему выдать то, что меня пугало. Но если между нами игра, то доведу её до абсурда.
— Не знаю, любишь, чтобы кобылка в петле висела и едва не умирала. Или там, не знаю, чтобы она зафиксирована была. Плëтки любишь.
Он издал короткий, удивлённый звук — громкий и какой-то непонятный.
— Это у вас там такие практики были? — он посмотрел мне в глаза с нескрываемым изумлением.
Я растерялась. Он же говорил, что всё разузнал про “Уголок”? Но я сама догадалась: он мог не интересоваться этим. Грозноклюв, его связи, его деяния, то, куда скидывают тела. А сама “работа”… меркла по сравнению с тем, что действительно важно для оперативника.
— Не знаю, — попробовала открыться я. — Ну, то есть, как тебе сказать. Было несколько уровней услуги. Самый дешёвый — это чуть ли не за столом. Такое практиковали, если не было драк и зал оставался целым под конец выступлений. Представляешь, я стою, пою, а там уже кто-то стонет. Или нет, потому что, эм… — я совсем смутилась. — К развлечению подключались несколько жеребцов. И работницы уже давились меняющимися по очереди клиентами, а не стонали. Иногда ругались за оплату, если сил хватало. А я потом всë это убирала.
— Звучит ужасно, — честно, без иронии произнёс Войс.
— Да. А дальше уже шли уровни с большей приватностью, не знаю, как сказать. Отдельные комнаты, более опытные, лощëные кобылки. До такого статуса ещё дожить надо было. Но я вроде плëток прямо не видела. Как и цепей. Так что не знаю, не могу сказать. Может, и не было их, а я чушь сказала.
— Меня всё равно пугают твои мысли по поводу близости.
— Ну а что ты ожидал? — мои копыта ещё были в воздухе, поэтому я просто повернула голову вбок. — Думаешь, много было жеребцов, кто нежился с кобылками? Я вот не видела. Обычно всё было грубо. Шипит она там от боли, ноет, неважно. Кто-то двигался быстрее, кто-то растягивал момент. Кому-то нравилось в конце вжиматься в кобылку до упора, кто-то отступал и наслаждался потом белым рисунком на шерсти кобылки. Кто-то делал это молча, кто-то вовсю говорил кобылке, что она этого хочет и заслужила быть оттраханой. На что хорошее я могла там насмотреться?
— Ужас какой, — Войс проникся моими словами и помрачнел.
— Поэтому я и не знаю, чего мне ждать. Что такое — нормально? Поцелуи в губы? Нормально. Вроде бы, даже на улице парочки целуются. А куда ещё нормально? А как мне воспринимать это? А касания? Ласки? Нормально потерпеть страсть жеребца, или можно попросить помедленнее? Или жеребцам наоборот как раз побыстрее надо всегда? Сложно, Войс, не знаю, я правда ничего не знаю, как правильно.
Он как-то мрачно промычал, смотря в спинку дивана.
— Может, всё же сжечь этот мир? Нет, решено, куча аликорнов. Но растут долго, и производительность маленькая. Придётся привлекать сторонние производства.
Я цокнула на него языком. Он играл, я видела это, и ждал моей реакции. Сторонние производства, сказал-то как.
— Бабник. Всё, мало тебе одной бедняжки? Даже не распробовал, а уже за другими хвостами бежишь!
Я попала в его ожидания, он довольно ухмыльнулся.
— Не бабник, а стратег. Не переживай, я обязательно буду включать тебя в цепочки производства. Сделаем конвейер.
— О, о! А ещё говорил мне что-то про “нормальность”! — я подловила его, я смогла. — А сам уже мечтает о чём? Чтобы на кровати куча кобылок истекали после его высочества белой жидкостью! Посмотрите на него, конвейер говорит! По производству аликорнов!
Но Войс смотрел на меня с лукавой улыбкой. Кажется, я снова проиграла.
— Ты же понимаешь, что это ты нарисовала такую картину? Не я. Мелоди, ты спалилась, серая извращенка.
Я надула щëки и завыла в потолок. Он снова выиграл. Пора перестать молиться Селестии, я слишком грешна после таких разговоров.
О, милостивая Луна, покровительница ночи! Утихомирь это дно. Иначе я не выдержу.
Войс насладился победой, но вернулся к теме разговора.
— Ладно. Если ты хочешь услышать про самую хорошую ночь, то, наверное, это было на пляже с моделью. Ночь, шум волн, прохлада и контраст с горячим телом. Медленно, никуда не торопясь. Когда не надо было общаться с ней на серьёзные темы, наши отношения были неплохими. Я — ей, она — мне. Без лишней грубости. Но на уровне эмоций и морали — что-то близкое к "Уголку".
— Какой вы сложный, мой принц, — посетовала я.
Он развёл копытами и развеял магию.
— А я и не обещал, что со мной будет просто. Готова. Полежи, пока не впитается.
— Слушай, подожди, — я остановила его от того, чтобы он ушёл.
— Да?
— Ты так просто мне всю свою душу открываешь, — заметила я. — Почему?
— Взаимный обмен. Ты тут тоже порой такое скажешь, что мне хоть сиди, хоть на пол падай. Разве это не открытие твоей души?
— Открытие, — тихо подтвердила я.
Он улыбнулся. Наклонился ко мне и легко поцеловал в губы.
— И я принимаю твою душу. Но я не собираюсь просто держать её в копытах. Не только твоему телу нужно лечение, я давно это понял.
— И этот страстный жеребец всё ещё грозится овладеть мною. Войс, ты порою невыносим, — я улыбнулась, потянувшись копытами к его мордочке.
Может, потянуть, урвать ещё парочку поцелуев? То, что было вчера ночью, показалось мне… приятным? Я уже отдала ему всю себя, поздно искать в себе мораль.
— Овладею. И телом, и душой, и разумом. Пока что справляюсь, — он сам перечислил всё то, чем я существую и живу.
Я коротко вздохнула. И всё же потянула к себе. Он понял мой намëк, залез на диван передними копытами, упëрся ими как смог, найдя для себя устойчивую позу и не потревожив меня, и мы затихли, слушая лишь сбивчивый ритм поцелуев.
На этот раз Войс оказался в спальне раньше меня. Перед ним висел свиток, на который он смотрел не очень добрым взглядом.
— Снова бандиты? — я насторожилась.
— М? Нет, хуже.
Он чуть повернул его ко мне, приглашая к прочтению. Я поспешила к нему и запрыгнула на кровать, не обращая внимание на слабый протест от ноги.
“Данным письмом извещаю о прибытии принцессы Твайлайт Спаркл…”
— Твоя мама хочет заглянуть сюда?
И я тут же нахмурилась. Райз появилась в доме без проблем. Да, тогда это было обусловлено их облавой на бандитов. Но всё равно странно, зачем принцессе Твайлайт писать такое письмо.
— Ага. Ну, я по твоей мордочке вижу, что ты догадалась.
— Честно? Нет. Говори сам.
Он вздохнул.
— Это типовой бланк. Даже не ею написанный. Смотри, он отпечатан, а сюда просто вписываешь имена и причину.
Я зависла. А потом до меня дошло. Родная мать известила сына о намерении прибыть, даже не запиской от себя, а типовым бланком. Выглядело это неправильно.
— А у вас это… нормально?
— А ты сама как думаешь?
Впервые в его встречном вопросе прозвучала горечь.
— Нет. Не нормально. И что она тогда хочет?
Войс снова тяжело вздохнул.
— Если я скажу правду, ты посчитаешь меня больным. Или будешь на брошку Райз давить, или…
— Войс, — я остановила его поток слов. — Говори.
— Она на полном серьëзе хочет проверить, жива ли ты тут у меня, или я тебя уже по частям разделал.
Я опешила. Я даже отстранилась. От его слов, от их циничности и неправильности.
— Чего?
Он задумался. И сдался.
— Райз дала тебе брошку для связи. Наверняка сказала обо мне пару ласковых. Давай, догадывайся, я не хочу тут один кровоточить эмоциями.
Я послушалась и задумалась. Слова Райз, брошка, поведение Войса сейчас...
— Это типа не шутка, они правда тебя считают маньяком?
— Да, — Войс сделал глубокий кивок. Но за горделивым жестом пряталась боль.
— А с чего это?
Он затих.
— После… после неё я сменил подход в своих делах. Ты и сама это заметила.
— Но ты же не убивал Раверса и Кваркса, — догадалась я.
— Неважно. Шеи-то я им выкрутил, хоть и магией. Понимаешь, моей матери не нравится такой подход. Она считает, что всё должно быть по заветам её идеологии. Абсолютно. Всё.
До меня дошло. И я зашипела от злобы.
— Бордель тоже по заветам её идеологии?
И Войс кивнул мне, соглашаясь, перенимая мою злобу.
— “Ошибка системы”. Некритичный недосмотр за управляющими пони и стражей. Они же далеко, проверяющих на всех не хватает, а границы для всякого сброда у нас открыты! — Войс начал беситься. — А я потом для них монстр. Потому что бью мордой об стол и пол, а не даю уродам шанс на исправление.
Я тяжело вздохнула. На секунду мне показалось, что у меня ещё не такая плохая ситуация с матерью. Моя хотя бы не управляет всей страной.
— И она хочет прийти и посмотреть на меня вживую, да?
— По сути своей да. Именно так ты можешь это определить.
Я замолкла.
— Да, это и вправду хуже бандитов.
Войс увёл свиток куда-то в сторону, небрежно кинув его на пол. И как-то грузно, болезненно рухнул головой в подушку.
Я промолчала. Что я могла сейчас сказать?