Компромисс Командора
Знакомство с теми, кто правит
Спальня не была крошечной. Она была невелика, но по крайней мере, ее можно было назвать уютной, а уютную — удобной. Ширина комнаты равнялась длине кровати, то есть комната была узкой, и, когда дверь распахивалась внутрь, она проходила лишь половину пути, прежде чем ударялась о край матраса. Дальняя стена, сделанная из блестящего кристалла, уходила под углом внутрь, из-за чего пространство под потолком было меньше, чем на полу. Это было странное место, поскольку остальные стены были сделаны из хорошего полированного дерева, а на двери висел декоративный латунный рычаг.
Шартрез решила, что спальня нужна ей только для сна, так что все не так уж плохо. В ее распоряжении была остальная часть кабинета и мини-кухня, если ей понадобится место, а также вся Кристальная Империя, по которой можно было разгуливать. Здесь было гораздо спокойней, чем в Кантерлоте, и она с нетерпением ждала возможности бродить по улицам в относительной безопасности. Конечно, Шартрез и по улицам Кантерлота бродила в относительной безопасности — она была именно такой кобылкой, и, если верить ее бывшему боссу, главной заботой пони должно было быть то, чтобы всегда выглядеть потрясающе.
Она положила седельные сумки на кровать и, быстро оглядевшись по сторонам, поняла, что у нее не так уж много вариантов, где их хранить. Под кроватью, пожалуй, единственный вариант. Матрас был голый, постель не заправлена, а под подушкой стопкой лежало свежее постельное белье. Принюхиваясь, она надеялась, что можно воспользоваться холодильником на кухне, потому что коллекция вонючих сырных ломтиков, упакованных матерью, должна была становиться все более вонючей, но ей было трудно уловить их запах. Когда пони достаточно долго живет рядом с вонючими сырами Фэнси, он, как правило, не замечает того, что вонючие сыры бьют по носу.
В тот момент, без всякой причины, которую она не могла понять или осознать вообще, она подумала о земной мудрости своего отца, и ей стало его не хватать. Что происходит с дыркой, когда сыр исчезает? Когда она была маленькой, то смеялась над этими бессмысленными изречениями, но по мере взросления, мало-помалу, она начала понимать мудрость отца, его философию сыра.
— Сыр — это личинка испорченного молока, — говорила она себе, подражая грубому, горловому акценту отца. — Возраст не имеет значения… если только ты не кобылка или не сыр. Ты, моя прекрасная маленькая дочь, — кобылка, хотя ты не менее вонючая, чем самый плохой сыр. — Опустив уши, она стояла в крошечной комнатке и впервые в жизни ощущала тоску по дому. Она слегка покраснела, вспомнив дразнилки отца, и почти услышала мягкий, музыкальный смех матери.
Воспоминания нахлынули волной. Ее отец, играющий на скрипке, множество джиг, которые танцевали ее родители, зажигательные вальсы, многочисленные совместные трапезы за столом… Это были счастливые воспоминания, это были моменты, которые сформировали ее жизнь и сделали ее той кобылкой, которой она стала. Увы, не было времени ни плакать, ни тосковать по дому, ни даже жалеть себя, потому что Шартрез услышала звук открывающейся и закрывающейся двери.
Две маленькие кобылки замышляли что-то недоброе. У них был такой вид. Одна из них была аликорном, крошечным, хрупким и довольно занудным на вид. Другая была самой черной пони, которую Шартрез когда-либо видела, и у нее были самые необычные несочетаемые глаза: один — бледно-розовый, другой — блеклого янтарного оттенка. У маленькой черной кобылки, похоже, был львиный хвост, но Шартрез в этот момент изо всех сил старалась не пялиться.
— Привет. Меня зовут Скайла, и я управляю.
— Как поживаешь? — ответила Шартрез, преодолев первоначальный шок. Она слегка склонила голову, весьма удивленная тем, что в комнате находится одна из дочерей императрицы Кейденс. Несомненно, за дверью стоял охранник, и по ее шее поползли мурашки беспокойства.
— Это мой верная подданная, Квайт Дарк. — Скайла моргнула, и ее длинные, слегка изогнутые ресницы заиграли за линзами очков. — Не желаешь ли ты занять место при моем дворе?
— О, я бы очень хотела занять место при дворе твоего родителя, — ответила Шартрез.
— Проклятье! — Скайла раздраженно поморщилась, закатив глаза. — Мне нужно больше подданных, если я хочу править.
— Полагаю, да. — Шартрез подумала, что неплохо было бы быть любезной с отпрыском своего хозяина. — Ты очень красиво говоришь, если позволишь.
При этих словах маленькая черная кобылка начала хихикать.
— Санбёрст — мой наставник, и у него очень высокие стандарты. — Скайла поправила очки и продолжила: — Он также тот, кто разобрался в моей кьютимарке и понял, что она означает. Я рождена, чтобы править, и мой дар, мой талант — это правление. Моя магия будет расти в силе, если у меня будет больше подданных, которые будут счастливы со мной и любить меня. Поэтому я снова спрашиваю. Не хочешь ли ты стать моей подданной?
— Вообще-то я здесь, чтобы спросить у твоего отца, могу ли я стать его ученицей.
— Принято. — Скайла прочистила горло. — Когда ты закончишь свое образование, возможно, тогда ты сможешь стать моей подданной. А сейчас, если позволишь, я пришла сюда в поисках шоколадного молока и чтобы сбежать от тиранов.
— О? — Шартрез приподняла брови.
— Я обратилась с вполне разумной просьбой о шоколадном молоке и печенье, а мне отказали. Так империей не управляют… — Лицо Скайлы нахмурилось. — Слит занята тем, что разбирается с Флурри, потому что Флурри бесится и ведет себя как принцесса драмы, и поэтому я ускользнула незамеченной.
— Как ловко.
— Спасибо! — Скайла улыбнулась, и ее глаза стали яркими и веселыми. — Я знаю, что в холодильнике есть шоколадное молоко. Как ты думаешь, ты сможешь помочь мне налить его? Если я что-нибудь напортачу, у меня будут большие неприятности. Я не хочу, чтобы Слит узнала об этом.
Теперь обе маленькие кобылки смотрели на Шартрез полными надежды, счастливыми глазами и виляли хвостами. Скайла была умна, но маленькая черная кобылка, что-то в ее глазах говорило о том, что она тоже умна. Тихий, вкрадчивый интеллект, и Шартрез напрягла мозги, чтобы вспомнить все, что она знала о королевской семье Кристальной Империи. У Дима была жена, Блекберд, и она, по слухам, была самой искусной разведчицей, которую Шайнинг Армор имел в своем подчинении.
Шартрез была уверена, что “разведчик” означает что-то другое.
— Я с удовольствием помогу вам раздобыть шоколадного молока. — Лучезарная кобылка улыбнулась, и Шартрез не стала думать о возможных последствиях своих действий, о том, что ей не следовало помогать Скайле ослушаться родителей. Все, о чем она могла думать, — это о том, как произвести впечатление на своего будущего хозяина, хорошо относясь к его дочери, и поэтому ее намерения были добрыми.
Кухня была хорошо укомплектована, ведь изможденному волшебнику требовалась богатая энергией пища, чтобы поддерживать магию. Шартрез не возражала против роли няньки: она знала, что забота о жеребятах хозяина входит в обязанности многих учеников. Обеспечивать их безопасность, развлекать, обучать — считается, что работа подмастерья никогда не бывает закончена. В холодильнике действительно было шоколадное молоко, а также вино, бутылки сидра и ярко-розовые бутылки Кейденс~Колы.
В самой задней части холодильника, спрятанный под лампой, лежал кусок ленты, на котором было написано сообщение, которое Шартрез прочитала вслух:
— Гослинг был здесь. Этот холодильник принадлежит нам во имя королевского завоевания. Да здравствует Империя Селестии. Розовая смердит!
Повернув голову, смущенная Шартрез посмотрела на Скайлу и спросила:
— Ты знаешь, что это значит?
— Мама и мой дядя играют в игру “Завоевание”, — ответила Скайла. — Они претендуют на вещи, а потом прячут свои претензии в труднодоступных местах. В шкафах, холодильниках, кладовках, под коврами, везде. Это сводит маму с ума, потому что она находит все новые претензии, когда дядя еще даже не был здесь.
— Хм… — Шартрез задумалась над смыслом сказанного, но не пришла ни к какому выводу.
Она достала из шкафа три стакана — три изящных бокала из зеленого стекла, которые имели любопытную округлую треугольную форму. Она достала подходящую тарелку, тоже из зеленого стекла, а затем еще одну. В другом шкафу она нашла коробку с крекерами, а в седельных сумках у нее еще оставалось немного прекрасного вонючего сыра. Ни один родитель не мог расстроиться из-за полезной закуски из сыра и крекеров.
В шкафу, приклеенный к нижней полке, лежал еще один кусок ленты и послание, которое она тоже прочитала вслух:
— И здесь был Гослинг. Все, что находится на этой полке, предназначено для Империи Селестии. Выкуси!
Услышав это, Квайт снова начала хихикать, а Скайла подошла, наклонила голову и заглянула в шкаф:
— Это сложно… Мама слишком высокая, чтобы заметить это, но мы-то видим прекрасно.
— Предательница, — прошептала Квайт. — Дун-дун-дун…
Высунув язык, который был гораздо более яркого оранжевого оттенка, чем обычно, Шартрез мысленно потянулась к седельным сумкам, порылась внутри и достала свои сокровенные сыры. Она не могла их наколдовать, но могла левитировать и притягивать к себе.
— Ты собираешься резать сыр? — спросила Квайт, пока сыр проплывал мимо. Ее мордочка скривилась от отвращения, и она закрыла нос передним копытцем. — Пахнет, как мамины подкрылки после полета. Гадость!
— Невежливо! — пискнула Скайла и тоже закрыла нос одним копытом.
— О, это просто сыр. — Шартрез положила его на стол, очистила от обертки и вдохнула. Пахло домом, и это успокаивало. — Так как у тебя оказалось такое имя, Квайт[1], не возражаешь, если я спрошу?
— Мама сказала, что Даде нужно немного тишины в его жизни, поэтому она дала ему меня, — ответила Квайт, скрестив глаза. — Дада любит заплетать мне гриву и хвост. Это помогает ему быть счастливым.
— Это так мило! — воскликнула Шартрез, приступая к нарезке сыра. Отрезая кусочек, она размышляла о том, получит ли она посылку от мамы или действительно будет предоставлена сама себе. Она не знала, а не знать было хуже всего. Тем не менее она сохраняла на лице храбрую улыбку и старалась развлечь гостей. Это было не так уж много, но счастливый хозяин Шайнинг Армор не повредит ее шансам.
— Это тот самый сыр, который ты ешь на спор? — спросила Квайт, приглушая слова копытом, которым она прикрывала нос.
— Этот голубой, и в нем синие жилки… фу.
— О, просто попробуй. — Шартрез улыбнулась и сосредоточилась на своей задаче. — Однажды моя тетя, Флер де Лис, резала сыр на вечеринке, и как только она отделила корочку, половина гостей ушла. Теперь, когда я об этом думаю, это была моя кьютсеаньера. Наверное, мы, пони Фэнси, происходим от более выносливых пони. — Она несколько раз моргнула, вспоминая, и это заставило ее ужасно заскучать по дому. — Девочки, идите садитесь, а я закончу здесь. Я сейчас приду.
Когда Шартрез вышла в гостиную, где стоял стол, она обнаружила, что у нее появился один неожиданный гость: сам Шайнинг Армор. Все вокруг загремело, и она старалась не уронить тарелки, блюдца и бокалы, которые удерживала. Тяжелый кувшин с шоколадным молоком был хуже всего, и ей с трудом удалось удержать его от падения на пол.
Скайла сидела на стуле, сложив передние ноги на бока, и не смотрела на отца. Рядом с ней сидела Квайт и тоже молчала, глядя в стол. Стиснув зубы, Шартрез собрала все свое достоинство, весь свой апломб и заставила копыта работать. Медленными, осторожными шагами она добралась до стола, расставила все, не наводя беспорядка, и наконец поставила тяжелый кувшин с шоколадным молоком.
— Я вижу три бокала, а нас четверо, — сказал Шайнинг Армор нейтральным голосом, лишенным каких-либо эмоций.
— Верно… позвольте мне исправить свою ошибку, — сказала Шартрез и снова скрылась на кухне.
Когда она снова села за стол, то сделала это с таким самообладанием, на какое только была способна, и постаралась вспомнить все, что Рэрити говорила об этикете. На столе уже стояли четыре бокала, и, похоже, Шайнинг Армор угостился ломтиком сыра и крекером. Он принюхивался к ним, раздувая ноздри, а Скайла все еще смотрела в сторону отца.
— Во-первых, я не злюсь…
Шартрез облегченно вздохнула.
— … а во-вторых, спасибо, что хорошо относишься к моей дочери. Теперь, как я понимаю, ты хотела кое-что обсудить со мной? — Шайнинг Армор принялся разливать шоколадное молоко, наливая полный стакан себе, по два полстакана Скайле и Квайт и полный стакан Шартрез. По-отечески нахмурившись, Шайнинг Армор посмотрел на Скайлу. — Будь осторожна с этим… если ты прольешь это… а ты знаешь, как ты проливаешь, у нас с тобой будут большие проблемы, юная леди. Если Слит понюхает тебя, и от тебя будет пахнуть кислым молоком, или, что еще хуже, твоя мать, и она узнает, что я в этом участвовал, мы все покойники, ты меня понимаешь?
— Да! — Скайла надулась и закатила глаза.
— Мне кажется, ты не понимаешь, на какой риск я иду, чтобы сделать тебя счастливой, — сказал Шайнинг Армор.
— Я не жеребенок, — прохрипела Скайла и на этот раз посмотрела на отца. — Перестань относиться ко мне как к жеребенку.
Вздохнув, Шайнинг Армор закатил глаза и посмотрел на Шартрез:
— Что ты можешь сделать? Ты не можешь выиграть… Если я заставляю ее пить из чашки-непроливайки, чтобы она ничего не пролила, она закатывает истерики. Если я разрешаю ей пить из большого стакана для кобылок, она проливает, а потом мне читают нотации за то, что я безответственный папаша. — Покачав головой, он пододвинул два стакана с шоколадным молоком к дочери и Квайт.
Шартрез никогда не задумывалась о том, с какими трудностями приходится сталкиваться родителям, и теперь, отвлекаясь, размышляла о них. Однако она понимала… Императрица Кейденс хотела иметь чистых, не воняющих кобылок. Это было вполне разумно, поскольку ее кобылки были частью ее общественного имиджа. Если бы кобылки были грязными, вонючими, с грязной шерстью, о матери могли бы подумать плохо. Если не можешь содержать в чистоте, опрятными и послушными кобылок, как ты можешь управлять империей? Конечно, это было нелегко, но пони могли это сделать.
— Санбёрст сказал, что тебе нужно поговорить со мной о чём-то важном, а Дим носился вокруг, как ненормальный, и утверждал, что ослеп. Хотя, если честно… ты довольно яркая. — Шайнинг Армор улыбнулся, его лицо стало приятным, и он принялся разглядывать тарелку с ломтиками сыра.
— Что ж, — начала Шартрез и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить, — я пришла сюда в надежде, что смогу стать вашей ученицей…
1 ↑ англ. Тишина — Тихоня :)