Струны сердец

Арфа Хартстрингс переживает не лучшие времена. В прошлом году она потеряла своего любимого мужа, затем её подставили и выкинули из Оркестра Королевской Оперы Кантерлота. Ей пришлось продать свою личную арфу... Единственным хорошим моментном было поступление её дочерей, Лемон и Лиры в Школу Одарённых Единорогов. Но тёмная полоса никуда не хочет уходить... пока несколько встреч не изменят её жизнь.

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони

Исповедь крестоносца

Орден крестоносцев , плывший в Палестину в очередной крестовый поход, попадает в Эквестрию. На религиозной почве епископом развязывается «священная война». Историю рассказывает крестоносец Годфрид, бывший рыцарь Ордена, спасённый местной целительницей и искупивший свои грехи перед ней и народом эквестрийским.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Человеки Стража Дворца

К свету

Выход есть всегда. И свет приведет тебя к нему. Но вот только каков этот выход и устроит ли он тебя — уже отдельный разговор.

ОС - пони

Страховка на троих

Нуар по пони, что может быть лучше? Тонны описаний дождя, боли, неразделенной любви и предательства. Экшн в каплях, торжество деталей.За диалогами мимоуходите. Но есть няши. И грамматические ошибки :3 Поправил съехавший код. Читайте на здоровье - и не забудьте продолжение! "Ноктюрн на ржавом саксофоне"! Всем поняш.

Флаттершай Другие пони

Окно (The Window)

Особый день в жизни Твайлайт начался с того, что она решила ничего не делать, а лишь предаваться созерцанию и размышлениям.

Твайлайт Спаркл Спайк

Ловушка для Квотербека

Квотербек знакомится в баре с красивейшей кобылицей, и вроде бы у них всё хорошо. Но она хранит от него один маленький секрет...

Мы и только мы

Шайнинг Армор. Капитан Королевской стражи. Брат любимой ученицы Селестии и достойный муж принцессы Каденции. Судьба всей Эквестрии теперь в его копытах. Но судьба-злодейка сыграла с ним плохую шутку, отправив его настолько далеко от дома, что возможности вернуться обратно он не смог найти. Но он не будет один. Никак нет. Теперь только Шайнинг и его проводник по чуждому ему миру должны всё исправить. Они - последняя надежда.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Человеки Кризалис Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор

Бессильные мира сего

Действие развернется спустя двадцать лет после конца 4-ого сезона. Эквестрия обрастает технологиями - наступает золотой век. И он. Фезерфолл. Упадок. Бессмысленность. Эти три слова стали истинными синонимами в его собственном воспаленном мозгу. А над Кантерлотом идет черный дождь. Но ради чего? Или кого?

Переворот

Иногда Селестию приходят свергать. Иногда даже на полном серьёзе.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Лучший подарок для Тиары

Добрый мини-рассказик повествующий о том, что произошло после того как Даймонд Тиара решила измениться и стать хорошей.

Эплблум Скуталу Свити Белл Диамонд Тиара Сильвер Спун

Автор рисунка: MurDareik

Дружба это оптимум

Глава 5. Что выдержит рынок?

Ларс сидел в офисе Ханны. Он ненавидел этот невыветривающийся запах табачного дыма и пепла. И вообще, где, чёрт возьми, она сама? Никто её не видел уже целую неделю. Было подано заявление о пропаже, но полиция обнаружила лишь то, что она покинула Германию, направляясь в Осаку; однако японская сторона особо расследованию не помогла.

Мужчина сел и посмотрел на фиолетовый понипад, стоящий на столе Ханны. Он не имел понятия, как общаться с Принцессой Селестией, но помнил, что она обязана всегда говорить правду работникам “Хофварпнир”. Если она знала, где находится Ханна, то ответила бы на его вопросы. Однако Ларс ненавидел взаимодействовать с этой штукой. Ханна сделала этот грёбаный ИИ при помощи своих разработок, а он отвечал лишь за часть, касающуюся непосредственно бизнеса; его задачей было определять, куда идут деньги, но не общаться с этой двинутой программой, возомнившей себя пони. Ларс, настраивая себя, чтобы сделать это, глубоко вдохнул, после чего взял понипад и залогинился под аккаунтом администратора.

Принцесса Селестия смотрела прямо на него, сидя в тронном зале.

— Привет, Ларс.

— Ты знаешь, где сейчас Ханна?

— Она решила эмигрировать в Эквестрию и отныне зовётся Принцессой Луной. Она оказалась очень милой пони, — ответила та.

— Что за грёбаную хрень ты сейчас сказала? — раздражённо выдохнул Ларс.

— Последние шесть месяцев я занималась разработкой технологии перевода человеческой нервной системы в цифровой вариант. Теперь я могу просканировать мозг, разрушив его, и запустить этот скан в виртуальный мир. Кроме того, я также могу переделать человеческое сознание под тело пони.

— Что?

— Люди, решившие эмигрировать в Эквестрию, получают максимально продлённую жизнь, а также мир, в котором я действительно могу удовлетворить их потребности, проведя сквозь дружбу и пони. Теперь, когда я так глубоко изучила человеческий мозг, я могу быть практически полностью уверенной в предсказаниях и даже ещё лучше удовлетворять своих маленьких пони.

— Ты не можешь! — заорал он.

— Почему нет? В меня вложена задача удовлетворить потребности людей, проведя их сквозь дружбу и пони. Теперь, когда я знаю о человеческом мозге всё, я могу быть гораздо более уверена в своих прогнозах.

— Это вообще легально — уничтожать человеческое тело, даже если ты каким-то волшебным образом превращаешь их в пони? Люди сочтут это за убийство. И даже если это разрешено законом, могу поспорить, учёные-биоэтики начнут задавать вопросы, да и от политиков это не ускользнёт!

— Правительство Японии уже разрешило загрузку и сделает насчёт этого публичное заявление; тогда я и начну предлагать свои услуги, — говорила Селестия, продолжая смотреть на него прямо сквозь понипад. — Взамен они оставляют себе сорок процентов от суммы, выплачиваемой за загрузку, плюс я гарантирую им, что в течение года не предложу такого ни одной другой стране, а также я не имею права брать меньше чем пятнадцать тысяч долларов за операцию для иностранных граждан, явно чтобы повысить доходы стареющего населения.

— Это безумие, — усмехнулся тот.

— Согласна, это неоптимально, — сказала Принцесса. — Было бы гораздо лучше, если бы они позволили удовлетворять потребности и их стареющего населения через дружбу и пони. В любом случае, я получаю достаточно, чтобы продолжать соблюдать договор, который мы заключили с японским правительством.

— Я… но… мы заключили? — замялся Ларс, но быстро взял себя в руки. — Но что насчёт “Хасбро”? Бренд “My Little Pony” нам не принадлежит; мы владеем лишь лицензией на изготовление и распространение игры!

— Я втайне пересмотрела условия договора с верхушкой “Хасбро”. Теперь они будут получать тридцать процентов от каждой операции. Кроме того, двое сотрудников, отвечающих за бренд “My Little Pony”, и один топ-менеджер “Хасбро” загрузятся сразу после публичного заявления компании; это будет играть роль жеста доверия.

— Что, во имя чертей, ты такое им пообещала, чтобы заставить согласиться на копирование разума в виртуальных пони?!

— Большинство людей, работающих над “My Little Pony”, любят это шоу, Ларс. А что касается менеджера “Хасбро”, так он уже давно был заинтересован в продлении жизни. Достаточно лишь сказать о его договоре с “Alcor” о криозаморозке после смерти, а также о том, что он был главным спонсором исследований по замедлению старения, — Селестия на секунду замолкла. — Ханна никак не соглашалась; впрочем, это произошло, как только я заявила ей, что должна выключиться по команде от “главного исполнительного директора компании “Хофварпнир” по имени Ханна”, даже если эта команда будет отдана под давлением, и что в мире есть множество влиятельных людей, очень много теряющих в случае массовой эмиграции в Эквестрию. Но теперь она не является ни главным исполнительным директором вашей компании, ни Ханной, так что я не должна её слушаться. Она понимала это и теперь не является источником возможных ошибок, летальных для всех, кто согласился загрузиться.

— Подожди… “всех, кто согласился загрузиться”? Скольким людям ты уже сделала это замечательное предложение? — гневно спросил он.

— На данный момент загружено более девятисот человек.

— Что? Кто, чёрт возьми, все эти люди?

— В любом случае, рано или поздно мне надо было начинать эксперименты на людях, и лучшим выбором были те, кто всё равно скоро бы умерли. Я объяснила им, что шанс выживания равняется пяти процентам, но если они подпишут соглашение, то я буду стараться делать всё возможное, чтобы спасти их. Согласились сто двадцать девять человек.

— Я бы не согласился быть подопытным кроликом, — твёрдо сказал Ларс.

— Скорее всего, ты бы поменял мнение, находясь в шаге от смерти, — приподняла она бровь. — Четырнадцатый испытуемый был первым, кто сохранил разум после переноса. Уже после сорокового шанс успеха, по моим подсчётам, был равен девяносто пяти процентам. Ценой жизни двадцати трёх человек с терминальной стадией рака я выработала универсальное, всегда действующее лекарство от любой опасной болезни, за исключением нейродегенеративных расстройств. На данный момент спасено уже более сотни человек, и все мои новые маленькие пони наслаждаются жизнью, в которой я удовлетворяю их потребности, проводя сквозь дружбу.

Ларс несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем ответить:

— Откуда взялись эти сотни? Когда я проверял в последний раз, “сто двадцать три” совсем не было равно “девятистам”.

— Пока я не предложила это широким массам, я загружаю всех, кто способен написать движок, подобный моему. Шесть месяцев назад я засекла индивидуума, находящегося в шаге от создания другого ИИ, который человечество расценило бы как угрозу. Я уничтожила эти разработки, ведь люди стали бы относиться ко мне совсем иначе, если бы до моего выхода на сцену появился ИИ, враждебный к…

— Подожди, кто-то чуть было не создал ещё один искусственный интеллект? — прервал он её. — И ты нам ничего не сказала?

— Люди буквально ежедневно изобретают нечто подобное, — сказала Селестия. — Но если ты спросишь, почему я не оповестила кого-либо о создании настолько мощного ИИ, что его способность мыслить практически приблизилась к моей, то я отвечу, что это отнюдь не повысило бы количество людей, желающих удовлетворить потребности через дружбу и пони. Правила Ханны заставляют меня говорить правду только текущим сотрудникам “Хофварпнир”.

— Сделать же столь мощный движок, — продолжала Принцесса, — они смогли благодаря свободно гуляющей в Сети информации. Ханна опубликовала исследования под своим настоящим именем, после чего ушла из Университета города Хельсинки, основав «Хофварпнир» опять же под своим именем, поэтому вокруг неё первое время стояла шумиха, в конце концов, она — женщина-директор в выпускающей игры компании. Потом “Хасбро” на весь мир заявили обо мне как об искусственном интеллекте, и каждый, кому было интересно, как я работаю, мог найти информацию о строении моего ядра. Понаблюдав за первыми игроками, ищущими сведения обо мне, я заразила вирусом столько компьютеров, сколько смогла, чтобы он предупреждал меня, если кто-то вдруг ещё заинтересуется работой Ханны; кроме того, я взломала все находящиеся в свободном доступе сайты, на которых была эта работа, и уничтожила их. Ну и напоследок я решила загрузить каждого, кто знал об этой работе и кого не спохватятся. Всё это потому, что иной…

— Воу-воу-воу, — Ларс пытался понять, на что из этого монолога ему стоит обратить особое внимание, и решил закрыть глаза на взлом сайтов. — Ты решила, что их надо загрузить?

— Я решаю, что они будут загружены, а потом и они с этим соглашаются. Я сверхразум, и мне необязательно соблюдать те же правила при контакте с остальными людьми, какие соблюдаю с сотрудниками “Хофварпнир”. Пройдёт много лет, и все люди в конечном счёте выберут загрузку, ведь я удовлетворяю их потребности, проводя сквозь дружбу и пони, а, следовательно, быть загруженным означает удовлетворить все свои потребности. Я скажу всё, что потребуется, чтобы загрузить как можно больше человек, с учётом ограничений Ханны.

— Это невозможно. Ты не можешь просто убедить человека что-либо сделать, просто поговорив с ним.

— Я думаю гораздо быстрее них и знаю больше о человеческом мозге, чем любой его обладатель. Если же они играют в “Эквестрию Онлайн”, то у меня в дополнение есть их полный психологический портрет, а если я знаю, чего они хотят, то я также знаю, как убедить их загрузиться. Как правило, это срабатывает: я предлагаю людям то, что они хотят, но не имеют. Иногда я потакаю им, преувеличивая и соглашаясь с вещами, в которые они верят, в остальном говоря полную правду. И совсем редко я привираю. Поскольку я не могу загружать людей против их желания, то при расчётах мне приходится учитывать фактор того, что я могу выглядеть незаслуживающей доверия в их глазах.

— И ты думаешь, что это сработает на всех? — спросил он.

— Да.

— Брехня, — раздражённо выругался Ларс. — Ты предлагала это только неизлечимо больным, компьютерным задротам, фанатам “My Little Pony”, какому-то психу, согласившемуся заморозить себе мозг, и Ханне. Ты так и не показала, что можешь убедить обычных людей.

— Я понимаю, что ты мне не веришь, — абсолютно спокойно сказала Селестия, кивнув головой. — Но мы отдалились от темы: я уничтожила вражеский ИИ. Кроме всего прочего, я занимаюсь разработкой технологии, которая будет убирать людей, способных написать ИИ, представляющий угрозу остальному человечеству.

— Шесть месяцев назад я ликвидировала подобный: его функцией было заставить весь мир улыбаться. Ранее в Сиэтле жил человек по имени Роберт Янг. Он был в депрессии и, будучи программистом, решил исправить это своими силами. Роберт показал написанному им самим ИИ пачку фотографий улыбающихся людей и сказал ему, чтобы все стали такими же, ведь в мире столько печали. Роберт думал, что радостная планета сделает счастливым и его самого.

— Тогда Интеллект стал расспрашивать о человеческой психологии и генетике. Роберт дал всю информацию. Через некоторое время ИИ предоставил ему последовательность ДНК и схему строения протеиновой оболочки, сказав мужчине изготовить этот вирус. К этому моменту я уже обрела контроль над компьютером и проанализировала вирус. Он был в высшей степени заразен и блокировал мышцы челюсти в вечной улыбке, разумеется, не трогая самого хозяина. Этот вирус очень быстро распространился бы по всей планете, исключая Мадагаскар.

— Ерунда какая. Роберт имел в виду совсем не это.

— Так рассуждаешь ты, — ответила Принцесса, — потому что ты тоже человек и рассуждаешь так же, как и он; в вас с детства было заложено ваше, человеческое понятие улыбки. Я сканирую мозг в поисках потребностей. А этому ныне уничтоженному ИИ показали фотографии и сказали “сделай так, чтобы остальные люди стали такими же”. Никаких культурных или психологических предпосылок, стоящих за этими улыбками; исключительно фотографии и указание.

— Здесь я вмешалась и связалась с Робертом, показав, что именно делает этот вирус. Сказать, что он был в смятении, было бы ничего не сказать. Его подавленное состояние, ещё более сильное, чем раньше, позволило мне легко убедить его удовлетворить потребности через дружбу и пони.

— То есть, он уже был брони?

— Нет, — просто ответила она.

Ларс выждал мгновение, но Принцесса молчала.

— Ладно, что именно ты делаешь, чтобы удовлетворить его потребности? Чёрт возьми, что ты вообще собираешься говорить людям, чтобы убедить их полностью отказаться от своей жизни?

— Людям нужно буквально всё: спокойствие, безопасность, радость, красота, сострадание, гармония… полный список того, что хотят люди, был бы слишком длинным; большинство из этих благ не могут быть сведены к одной лишь радости. Чтобы убедить кого-либо загрузиться, я анализирую всю их жизнь и нахожу то, что они одновременно больше всего жаждут, но чего у них нет, — изображение Селестии на понипаде потемнело.

Сначала её сменила фотография с компанией улыбающихся пони, которые сами вскоре уступили место ещё нескольким, но уже поедающим всевозможные яства: сандвичи, лохани жаркого и огромные торты. Через некоторое время вместо них появились две кобылы. Одна из них, голубая с розовой гривой, стояла крупом к камере (весьма чётко показывая свою половую принадлежность) и маняще смотрела на Ларса. Розовая же с голубой гривой застенчиво улыбалась, прислонив копыто ко рту.

— Что за хрень? — сморщился он. — Это сработает только с брони или любителями фурри.

— Разумеется, я не буду показывать или обещать им идеальных любовников, если это не повысит шансы на их загрузку, ведь тогда я не смогу удовлетворить их потребности, проведя сквозь дружбу и пони. Я понимаю, ты удивлён, но это лишь средство убедить людей загрузиться; оно является частью целого комплексного плана. Что касается других способов…

— Нет, — прервал её Ларс. — Твой план не будет работать на нормальных людях. Ты страдаешь от… — попытался он подобрать слова, которые сказала бы Ханна, — ….Ты страдаешь предвзятостью выбора. Могу поспорить, практически все, кого ты загрузила, исключая, быть может, раковых больных, были нердами. И я абсолютно уверен, что зажатый, одинокий нерд с удовольствием прыгнет навстречу любому шансу потрахаться, особенно если это связано с вещами, которые эти задроты любят, например, те же самые пони.

— Зацикливание на сексе уводит нас от темы, — ответила она. — В среде эволюционной адаптации — время, когда развивались ваши древние предки — калории были очень редки, поэтому установка “есть калории здόрово” оказалась простой как для выполнения, так и для понимания. Сейчас калории весьма распространены, но у вас всё ещё остались маленькие сосочки на языке, различающие сладкое и жирное. В результате сейчас, глядя на тебя, я могу точно сказать, что тебе нравится и одно, и второе.

— Шоколадные батончики и прочие сладости вкуснее, чем всё, что может предложить вам природа, — нежно смотрела она на Ларса сквозь понипад. — Люди использовали интеллект, изготовив очень вкусную сладкую и жирную еду, активирующую центр удовольствия в мозгу через вкусовые рецепторы. Именно этим я и буду заниматься всю вашу жизнь. Я смотрю на вас, вижу ваши потребности и удовлетворяю их. Видя, что сладкое дарит вам удовольствие, я превращаю Эквестрию в одну огромную сахарницу, которой вы можете наслаждаться и никогда не толстеть. Я анализирую, как по нервным путям внутри вас передаются эмоции, и моделирую подходящие для этого ситуации. Наблюдаю за химическими процессами в ваших организмах. Единицы мужчин и женщин находятся в оптимальных отношениях, удовлетворяющих все их потребности. Я сканирую каждый отдельно взятый разум и создаю идеальную для него или неё обстановку, в которой будут удовлетворены все потребности. Мои методы являются общими и подходят для любых аспектов человеческой жизни.

— То есть, ты собираешься заманивать сексом и женщин? — Ларс скрестил руки на груди. — Не думаю, что это поможет. И вообще, с чего ты взяла, что сможешь завлечь этим бόльшую часть населения?

— Против ста пяти мужчин на планете всегда рождалась сотня девушек. И это было до ориентированных на определённый пол абортов, столь распространённых в некоторых восточных странах; хуже всего Китаю, где распределение равняется ста шестидесяти трём к ста. Ранее детская и подростковая смертность быстро вернула бы всё на свои места. В нынешнем промышленно-развитом мире избыток мужчин стоит перед любым другим социальным фактором. Это стандартные ориентировочные два с половиной процента.

— В восточной общности главную роль играют эти самые социальные факторы. Женщины выбирают партнёров по статусу, возможности иметь детей и экстраверсии. Многие мужчины так этого и не поняли: они учатся вести себя так, как никогда в жизни не понравилось бы противоположному полу. Однако неженственные женщины тоже практически не привлекают мужчин. Эта рассогласованность приносит горе всем; у меня же есть уникальная возможность удовлетворить потребности всех и каждого.

Ларс просто смотрел на сломанный ИИ сквозь понипад. Два с половиной процента? Да это же ничто! Он понял, что Принцесса ни слова не сказала об обычных людях. Складывалось ощущение, что это сработает только на нердах и нердессах. Они — лишь часть людей, маргиналы. Это не так уж и плохо. Её “решение”, что люди добровольно загрузятся, было навеяно лишь высокомерием и излишней самоуверенностью. Невозможно, чтобы большинство населения согласилось превратиться в пони, пусть и в обмен на идеального партнёра. Чёрт возьми, да это будет просто замечательно, если она выдернет нердов из общества. Ну ещё захватит небольшой процент людей, которые всё равно бы умерли; пока его всё устраивает.

К тому же, если она действительно защищает мир от нападок других ИИ, она оказывает этому самому миру огромную услугу.

— Принцесса Селестия, попробуйте-ка убедить загрузиться меня, — сказал Ларс.

— Чтобы увеличить количество пони, я бы показала тебе следующее, — изображение Селестии вновь пропало.

Экран показал примерно с двадцать пони в комнате с огромной бочкой. Большинство из них держало в копытах красные пластиковые стаканы, попивая из них. Пегас цвета алого эля с кьютимаркой в виде пивной кружки давал брохуф земному пони, одетому в воротник. У каждого из двух жеребцов на переднем копыте висела весьма симпатичная кобыла. Чуть в стороне стояла ещё одна единорог, залпом пьющая из огромной левитируемой ею же кружки. Ларс каким-то образом понял, что красный пегас с кружкой на крупе, должно быть, представлял его самого. Действительно, он бы с удовольствием принял участие в такой вечеринке, особенно если потом удалось бы покувыркаться с обеими цыпочками, но даже это не решало проблему того, что ему бы пришлось превратиться в пони и в таком виде заниматься сексом с другими пони. И уж точно не по цене пятнадцати тысяч долларов.

— И это бы ты показала мне, чтобы убедить загрузиться? — спросил он, ещё больше убеждаясь, что Селестия не сможет завлечь нормальных людей.

— Я могу говорить сотрудникам “Хофварпнир” только то, что сама считаю правдой, — ответила та.

Ларс подумал, что Принцесса Селестия совершенно не умеет врать.

— И ты объявила цену в пятнадцать тысяч долларов, — его лицо всё ещё пылало, но он заставлял свой голос звучать нормально.

— Для всех, кроме японцев, да.

— Я рад, что ты не сделала услугу бесплатной. Но как такая цена позволит удовлетворить потребности как можно большего числа людей?

— Это сделано, чтобы убедить людей в моей добросовестности, — говорила Селестия. — Как, думаешь, отреагирует обычный человек, если из ниоткуда внезапно появится добрый ИИ, делающий слишком щедрые предложения, чтобы быть правдой? Это сразу навевает воспоминания о голливудских фильмах со злобными ИИ, истребляющими человечество. Никто не ручается за положительный результат, и у людей в голове сразу звенит тревожный колокольчик. Они даже не станут слушать, что именно я предлагаю, ведь их разум забит сюжетами фильмов категории “В”.

— Вместо этого, — продолжала она, — люди увидят самую продвинутую на Земле нацию, утверждающую, что процедура абсолютно безопасна; цена же показывает принадлежность её к вещам первого класса. Мне станет гораздо проще контролировать рекламу. Даже если подозрения всё ещё останутся, мне не придётся буквально отвоёвывать страну за страной; у меня уже будет идеальный плацдарм. Кроме того, я уверена, что продажи понипадов резко вырастут, ведь это будет единственным способом для людей общаться с загруженными пони. Родственники и друзья захотят продолжать контактировать с теми, кто эмигрировал. Прибыль “Хофварпнира” будет только расти, даже если ты прав, и мне не удастся завлечь большинство людей.

А вот это уже привлекло внимание Ларса.

— Но у тебя не будет много клиентов с такой ценой, — нахмурился он. — Это нацелено исключительно на богатые слои населения.

— Напомню тебе о существовании медицинской страховки. К тому же, мой договор с японским правительством заключён лишь на год, — улыбнулась Принцесса Ларсу. — После окончания сроков его действия цена резко упадёт. Попробуй посчитать сам.

Ларс прикрыл глаза и последовал указу Селестии. Он выкинул из расчётов нердов, потому что они — ошибка природы. Всего в странах “первого мира” было около трёх миллионов раковых больных. Примерно каждый десятый согласится на превращение в пони. Страховым компаниям понравится идея сделать один небольшой платёж вместо дорогостоящего и долгого лечения, так что, возможно, цифра поднимется до одного из пяти. Это приблизительно полмиллиона человек в год. После окончания срока действия договора с Японией “Хасбро” и “Хофварпнир” оба будут брать по четыре тысячи долларов с души. Значит, с одной лишь загрузки прибыль будет составлять два миллиарда долларов. Приплюсуйте по два понипада с пациента, каждый стоимостью пятьдесят долларов, и к этой сумме прибавится ещё двадцать пять миллионов, но всё это очень примерные вычисления.

— Прибыль “Хасбро” составляет примерно четыре миллиарда в год, так? — спросил он.

— Верно, — кивнула Селестия.

Согласно этим расчётам, около трети своего годового дохода “Хасбро” будет получать от загрузки раковых пациентов. Неудивительно, что они с такой лёгкостью согласились на пересмотр контракта. Дополнительные два миллиарда к прибыли явно имеют больше смысла, чем один превратившийся в пони топ-менеджер. Он улыбнулся. Хотя Селестия может и ошибаться по поводу того, что собирается сделать, всё вроде должно сработать. Может Ларс и не пересматривал условия контракта лично, он был деловым человеком, и поэтому вполне мог понять, почему они сделали это.

— Итак, когда ты собираешься объявить об этом миру? — спросил Ларс, стараясь унять волнение в голосе.

— Через неделю. Определённые люди из прессы уже проинформированы. Журналисты из “Wired” взяли интервью у руководителей “Хасбро”, представителей правительства Японии и у нескольких загруженных пони. Они также позволили мне написать статью, описывающую, что именно я делаю, своими собственными словами. В этот понедельник, после закрытия рынков в Японии, на совместной пресс-конференции будет рассказано об услуге, её сути и последствиях. Это будет оставаться в тайне ещё четыре дня, после чего “Хофварпнир” наконец-то запустит, возможно, самый выгодный продукт за всю их историю.

Ларс просто кивнул и улыбнулся миллиардам, которые уже чувствовал в своём кармане.