Transparency

Transparency

Рэйнбоу Дэш мчалась по небу над Понивиллем, и облака разметались с её пути.

Сейчас у не был не плановый полуденный полет, отличавшийся своей умиротворённостью, равно как она не вытворяла очередную серию вывернутых трюков.

И прелюдией перед одним из ее знаменитых Сверхцветовых Звуковзрывов это тоже нельзя было назвать. Сейчас она убегала, вернее, улетала. Пыталась спастись от мыслей. Неслась так быстро, как могла, в надежде, что концентрация на полёте убережет её сознание.

Она делала бочки и перевороты, вращалась и крутилась по кругу, изворачиваясь в воздухе до тех пор, пока крылья не начали отваливаться, а в легких не загорелся пожар измождения, но только все без толку. Как быстро бы она не летала и что бы не делала, выхода не было. Даже Рэйнбоу Дэш, лучшей лётчице всей Эквестрии, было не под силу удрать от собственных чувств. Наконец, она остановилась. Даже не притормозила. Просто вмазалась в мягкую белую массу, и позволила облаку принять на себя ускорение. Там она, потеряв всю скорость, где-то секунду повисела, задержав дыхание, будучи окруженной безочертной белой пустотой. Затем, одним мощным взмахом крыльев, взмыла на поверхность.

Какое-то время она простояла там, смотря на распростершийся внизу Понивилль, и ничего при этом не видя. Разум ее находился вдалеке, и занимался иными вещами. Cамоанализ никогда не был коньком Дэш. А место тонкости и расчета занимала решительность и тяга к действию — что балансировало на грани глупости, и зачастую втягивало летунью во всяческие истории, но все это было куда предпочтительней этому тупому, бессмысленному беспокойству, которое никак не получалось обогнать.

Она разок развернулась, растаптывая верхушку до состояния, в котором на ней можно было сравнительно долго подремать. Дэш хлопнулась на свою импровизированную кровать, скрестила передние ноги, закрыла глаза, и приготовилась спать.

Прошло пятнадцать минут, и она так и не заснула.

Ворочаясь туда-сюда, бросая гриву в разные стороны, Дэш пыталась улечься поудобнее, но все было тщетно.

— Глупо, глупо, глупо! — Ругалась она на все и вся, включая себя.

— Все Спитфайр виновата!

Но Рэйнбоу знала, это было не так.

Если кто-то когда-то и сомневался, что Рэйнбоу Дэш лучше, быстрее, самое главное — круче всех пони Эквестрии, то на состязании юных летунов все сомнения отпадали. Своим последнеминутным Воздушноспасательным Сверхцветовым Звуковзрывом она не только спасли жизни Рэрити и полного состава Вандерболтов, но и победила в соревновании, заполучив главный приз на глазах половины Клаудсдэйла.

И если бы того было мало, она наконец получила то, о чем годами мечтала! Возможность провести целый оставшийся день наедине с Вандерболтами, этими бесстрашными пегасами-летунами, которые навсегда поселились в её сердце с тех пор, когда она впервые увидела их! На самом деле, Дэш даже боялась пойти к ним. Случай провести столько времени со своими героями — это было прекрасно, но, вместе с этим, страшно! А вдруг они на самом деле не такие крутые, какими кажутся? Или еще хуже! А вдруг это она не такая крутая, как сама думает? Что если они её возненавидят!?

Но потом пришла она. Cпитфайр — главная летчица Вандерболтов и, по совместительству, идол всей жизни Рэйнбоу Дэш. Единственным, обезоруживающим “Привет”, она развеяла все страхи беспокоившейся Дэш, и очистила каждый дюйм неуверенности.

Всю оставшуюся ночь они провели вместе, и прошло все так, как Дэш всегда и мечтала. Они травили друг другу перевранные сверх всякой меры байки о приключениях и умопомрачительных подвигах, показывали свои лучшие трюки, и даже полетали на скорость! (Получилась ничья, но Дэш предположила, что Спитфайр специально летела медленнее, чем могла.) Затем — ужин в личном облачном особняке Вандерболтов, в котором везде и всюду были награды, кубки, медали, набранные на бесчисленных соревнованиях, а в промежутках стояли пуншовые бутылки, коих тоже было немало. Ну а потом... Спитфайр слетала с Дэш домой.

Добравшись до места, Дэш протянула малость нетвердое уже копыто в знак благодарности за, без сомнения, лучшую ночь своей жизни, а Спитфайр — она... она ее поцеловала. И не по-дружески, чмок-в-щечку-потом-увидимся. Нет, она наградила ее глубоким, сердечным, малость неряшливым поцелуем, который остолбеневшая Дэш просто приняла, не в силах отказать из-за шока. Когда губы Спитфайр отошли от её, она отодвинулась, улыбнулась и спросила Рэйнбоу, не против ли она, если та останется, так, просто на ночь, то ответом ей был... отказ. Дэш сказала, что, мол, извини, я польщена, ты очень милая, хорошая и вообще классная, но это не моя тропинка. И ладно бы это случилось минут пять назад — но после поцелуя, и до сих пор с внушительным количеством пунша в кровотоке, она и сама не знала, а правду ли сейчас говорит.

Но Спитфайр покраснела, сбивчато извинилась, и спешно удалилась, оставив Дэш, у которой подкосились ноги, лежать на своем пороге, и тщетно собирать десять тысяч кусочков паззла из осколков чувств, края ни одного из которых не подходили к другим.

Так небесная пони решила пройти домой и забить все это сном — а с утра посмотреть, как будет себя чувствовать. Пошли часы бесплодного ворочания на кровати в еще более бесплодных попытках заткнуть свой глупый мозг хоть на одну секунду. Чтобы он перестал показывать ей, как больно было Спитфайр, когда она улетала, как глубоко та покраснела, или как дрогнула ее нижняя губа, так незаметно дрогнула, после их поцелуя — перед тем, как Спит ей улыбнулась.

И Дэш встала, окунула голову в облако, чтобы прочиститься, и побежала — трусцой, галопом — а потом, наконец, полетела, до тех пор, пока солнце Селестии не обозначило начала нового дня, пока ее крылья не могли совершить не взмаха, пока она не могла больше летать, не могла больше бежать. А мысли никуда не делись, и ждали в глубине сознания, ждали, пока она не остановится.И вот Дэш остановилась.

Что бы вам не говорили другие пони, глупой Рэйнбоу Дэш не была. Она прекрасно знала, что такое, ну, тылочка-кобылочка. Сложно вырасти пацанкой в Клаудсдейле, особенно с волосами цвета радуги, и не выучить все-все слова для обозначения кобыл, которым нравятся кобылы же. Очень долго её взаимоотношения были любимым объектом издевательств. “Лесбоу Дэш”, обзывались на нее. Когда за спиной, думая, что она не слышит, а когда и прямо в лицо. Она предпочитала делать вид, что подобные слова боли ей не причиняют, и, в любом случае, Гильда с радостью вышибала дурь из любого, кто оскорблял ее лучшую подругу, но ран, наносимых этими словами, такая печальная судьба обидчиков не залечивала.

Потом появился Каппучино, и, некоторое время, все было хорошо. Ну, конечно же, кто-то шептался, что он, просто для показухи, мол, Дэш просто нашла себе жеребца, чтобы от нее отстали, а на самом деле это старая добрая Лесбоу Дэш, чего с нее взять.

Только ей было уже все равно, и слова их не имели никакого значения. Что бы они там не говорили, ей правда очень нравился Каппучино, а ему нравилась она, и он был жеребцом, и если он ей нравился, то ей нравились жеребцы, и если ей нравятся жеребцы, значит она, конечно же, никак не может любить кобылок.

Конечно же.

Поэтому, когда им пришлось порвать из-за того, что родители Каппучино переезжали в Мэйнхэттэн, было больно. Очень больно, на самом деле, но это было все-таки хорошо — если ей было больно, значит, он ей правда очень нравился, а если он ей, он — жеребец — очень нравился, значит ей, конечно же, не могли нравится кобылки.

Конечно же.

А потом Рэйнбоу Дэш ушла. Бросила летную школу — по чести, они уже просто ее ограничивали. Нашла несложную работу в погодном патруле маленького городка Понивилля, что стоял неподалеку, и в котором были свободные, широкие небеса, в которых можно с удобством практиковать разные приемы и движения, да и до Клаудсдэйла было крылом подать — захочет, значит навестит родной город, а если что, то никто там ничего и не узнает.

И вот, когда все проблемы уладились, у нее появилось время для настоящей страсти своей жизни — полетов. Да, Дэш довольно ленивая, но ей двигало желание. У нее была цель. Стать одной из Вандерболтов — потому что они — лучшие летуны Эквестрии. Очевидно, что не из-за Спитфайр, что смотрела на ее с гигантского постера в спальне Дэш, и о которой она, ну конечно же, никогда в таком смысле и не думала.

Конечно же.

У нее больше не было сил. Сгустком преломленного света Рэйнбоу Дэш спрыгнула со своего облака. Слишком много было всего, слишком все было запутанно, чтобы разобраться самой. Она, конечно, не была глупой — но на звание самой умной пони Эквестрии претендовать не могла.

Зато она её знала.

Когда Дэш постучала в дверь понивилльской библиотеки, Твайлайт Спаркл все еще спала. Особенно Рэйнбоу этому не удивилась. Выходной, как-никак. Солнце, конечно, уже взошло, но большая часть Понивилля до сих пор ютилась в кроватях. Если бы ее сердце и мозг не расходились по швам, грозя расплескать её секрет по всему миру, она бы винила себя за то, что разбудила подругу так рано.

На второй стук Твайлайт не ответила. Как и на третий.Четвертый тоже остался без ответа Твайлайт, но отреагировал кое-кто еще.Спайк выглянул из-за двери, протирая заспанные глаза маленькими кулачками.

— О, привет, — зевнул он, — Рэйнбоу Дэш. Что такое?

— Эй, Спайк... — начала и не знала как продолжить Дэш, — Слушай, а Твайлайт еще не проснулась? А то мне очень... надо с ней поговорить.Спайк почесал шею, снова зевнул и покачал головой.

— Не, извиняй, Рэйнбоу. Еще спит. Всю ночь работала над каким-то новым заклинанием, и совсем вымоталась, — он приостановился, — Но, это... Если тебе книга нужна, или что-то типа того, я тебе достану, без проблем. Вот будто он не знал, что Рэйнбоу Дэш никогда не пришла бы в библиотеку за книгой.

— Не-не, понимаешь, мне не нужна книга, — она приостановилась, — Я... Э, я,... Извини, что разбудила. Наверное, я лучше... пойду.

Стоило ей развернуться, чтобы уйти, как сверху послышался знакомый голос.

— Спайк? Кто там пришел?

Дэш быстро развернулась обратно.

— Твайлайт? Это Дэш. Можно, я пройду?

Минуту спустя, Рэйнбоу скорбно смотрела в кружку чая, сидя у стола Твайлайт. Эрл Най. Любимый у Твайлайт. Спайк ушел обратно наверх, попытаться снова заснуть.

Дэш терпеть не могла чай, но пила его всякий раз, когда заходила к Твайлайт. В этот раз, она не видела в этом никакого смысла. Бедняга и так достаточно нервничала без добавочного кофеина, да и насладиться вкусом у нее тоже в планах не было. Просто после этого Твайлайт никогда не станет с ней говорить. Ну кому нужна подруга, которая тылка-кобылка?

С озабоченным видом, Твайлайт присела около нее.

— Дэш, не хочу тебе нагрубить, но ты кошмарно выглядишь. Ты не спала?Рэйнбоу помотала головой.

— Твайлайт... — она остановилась. Страхи, как новые, так и старые, встали стеной перед словами.

— Ты когда-нибудь держала секрет? То есть, важный, очень важный секрет?

Твайлайт улыбнулась, припоминая, как Спайк поведал ей о его тааайных чувствах к Рэрити.

— Да. Думаю, я уже как-то хранила важные секреты.Дэш вновь помотала головой.

— Нет, понимаешь, такой важный, что ты бы и себе не рассказала.

Твайлайт моргнула и наклонила голову, однозначно недоразумевая. Не дожидаясь ответа, Дэш продолжила.

— Ну, ты же пониамешь, это будто... Ну, будто у тебя... Будто тебя что-то гложет, день за днем, и, в конце концов, оно просто вырывается? И ты уже не можешь хранить этот секрет, даже от себя.

Сейчас она была очень близка к плачу, и с каждым словом её голос становился все туже и туже, а Твайлайт обеспокоенно смотрела на подругу.

— Рэйнбоу, о чем ты? Что случилось? Когда я тебя в последний раз видела, ты была счастлива как никто, и улетала в закат под крыло с Вандерболтами. Ты же ведь этого всю жизнь хотела? Разве что... — понимание отобразилось на ее лице — Дэш, что случилось? Что-то пошло не так?Она обошла было стол, чтобы положить копыто на плечо Рэйнбоу, но та лишь уклонилась от прикосновения.

— Ох, Дэш, — произнесла она, послушно убирая копыто и обеспокоенно наклоняя голову, — Что случилось?

— Я... — бедняга поперхнулась, чуть было не разойдясь в дождь слез. — Я не хочу рассказывать.

— Почему? — спросила Твайлайт с наигранным страхом в голосе, — Что же может быть так ужасно, что Рэйнбоу Дэш, храбрейшая пони из всех, что я знаю, боится даже говорить об этом?

Рэйнбоу улыбнулась, но то был лишь пустой жест, не дошедший до глаз.

— Не храбрейшая я, — вымолвила та, — Тупейшая — может быть. Ну а самая извращенка — это точно.

Твайлайт все же положила копыто на плечо страдалицы, несмотря на то, как та отгораживалась.

— Дэш, ты была один на один с мантикорой. Сделала Сверхцветовой Звуковзрыв. Дважды. Зарядила дракону в щи с разворота, — она прервалась, чтобы набрать воздуха, — Как бы страшно все ни было, оно не страшнее большого огромного гигантского страшного комшарного ужасного зубастого хвостатого глазастого кровожадного рогатого дымящего съест и не подавится дракона?

— Дело в том. — пискнула Дэш, — Что что бы там с драконом ни случилось, я всегда... — крылатая пони втянула в себя всхлип, — Всегда знала, что вы со мной. — она отвернулась, — А теперь вы меня возненавидите. Твайлайт обхватилась вокруг Дэш и другим копытом, заключая ее в объятия, которые та ей не вернула.

— Рэйнбоу Дэш, — сказала она своей лучшей имитацией Я с вами разговариваю голоса Селестии, — Ты моя подруга, и ничто, никогда не сможет этого изменить.Дэш всплакнула, очевидно, не убежденная заверением Твайлайт, но все же начала.

— Ты же помнишь Спитфайр?

Твайлайт кивнула.

— Главную из Вандерболтов? Вы двое вчера вместе улетели с состязания. Вы что... В смысле, у вас что-то случилось?

— Нет, то есть да, то есть. Оох! Я не знаю! — сказала она, ударяясь головой об стол, прежде чем продолжить.

— Мы как раз поужинали, и собирались по домам. Мы там обе чуть-чуть перебрали, и когда мы долетели до моего дома... — Дэш вдруг затихнула, потом сглотнула, и закончила шепотом, — Она меня поцеловала.

Лицо Твайлайт было упорно сосредоточено.

— И?

— И?! — чуть не вскричала Дэш, — И мне понравилось! Очень понравилось! Но я ей сказала, что нет, потому что- потому что я не тылка-кобылка!

Последним, чего Дэш могла ожидать от Твайлайт в этой ситуации, был смех. Вторым последним — еще одни объятия.

— Рэйнбоу, ты иногда, все-таки, не очень умная пони, — сказала она ей, потрепывая гриву, — Ты правда думала, что мы еще сами не догадались?

— Что? — почти орала Дэш, — Что вы догадались? Что я, я, что я понивилльская местная кобылколюбка? — она вытолкнула себя из объятий Твай, — То есть, что, как вы догадались? Потому, что я спортом занимаюсь? Потому, что у меня грива цвета радуги? Да, поэтому?

— Нет, Рэйнбоу! Я хотела ск... Ну, да, Флаттершай — она вся в пестиках и тычинках, но вот дела пестиков и тычинок ее особо не интересуют, а Пинки Пай — она Пинки Пай, но Рэрити, Эй Джей и я... Ну, мы подозревали.

Твайлайт приостановилась, чтобы вдохнуть и слегка отсесть от вновь вскипающей Дэш.

— Это не из-за гривы и прочего. Ну, может, слегка...

— Это мой природный цвет волос!

— Хорошо, хорошо! Но, все равно! Ну серьезно, ты с Гильдой? Ну не говори мне, что вы не были парочкой, тогда, давно? И история, как ты получила кьютимарку. Защищала честь Флаттершай? Да и Эпплджек знает, что ты на ее уже давным давно глаз положила.

— Чего я на Эппл...что положила? — взвопила Дэш, — Я... Вы... Они... Ааагх! — она откинулась назад, а потом принялась биться головой об стол.

— Поверить не могу, вы все это время все знали, а я, я не знала, — Дэш вздохнула, — И вы меня не ненавидите? Остальной Понивилль не считает меня извращенкой?

Твайлайт вновь рассмеялась.

— Ой, ну подумай ты, глупенькая. Тебя все тут любят! И с чего им думать, что ты извращенка? Ну правда, Бон-Бон и Лира вместе уже годы, и никто на них косо не посмотрит! Да и каждый знает, что у Карамел сердце к Биг Макинтошу лежит. Ну, кроме самого Макинтоша, конечно же. Бедный.Дэш ответила ей взглядом, отдающим благоговейным ужасом.

— Да откуда ты все это знаешь?

Твайлайт улыбнулась.

— Ну, мне же положено изучать дружбу. А что же любовь, как не более сильная связь между друзьями?

— Так вы... вы меня не ненавидите?

Твай по-дружески толкнула ее.

— Конечно нет, глупышка, — она села на стул напротив Дэш, — Ну, ты теперь куда — исправлять все со Спитфайр, или как?

Когда Дэш в первый раз постучала в дверь, ей не ответили. На второй стук Спитфайр не ответила. Как и на третий.

Четвертый тоже остался без ответа Спитфайр, но отреагировал кое-кто еще.

— О, привет, Соуринг, — сказала Дэш, — Я знаю, я тут с вами всего ночь назад была, но, это, Спитфайр дома?

Соуринг ответил взглядом, сочетавшим в себе одновременно подожди тут на месте и ну ты допрыгалась. Когда он развернулся, уходя вглубь облачного пентхауса Вандерболтов, Дэш даже сглотнула.

Спустя минуту напряженного ожидания, Спитфайр подошла к двери. Выглядела и чувствовала она себя явно не намного лучше Дэш — измученная, забитая, и толком не спавшая. Но даже так, она едва заметно посветлела, увидев, кто же стоит на ее пороге. Их глаза пересеклись, а остальные части тела пытались придумать, что сказать.

— Мне так жаль... — синхронно начали обе.

— Нет, мне тоже жаль... — снова неловкая пауза, — Я не должна б... — и снова обе прервались. И как захихикали, так и стоя друг перед другом на пороге.

Когда у Спитфайр снова получилось нормально вдохнуть, она начала первой.

— Послушай, Дэш... — летчица притормозила, без фирменного костюма было неловко и чувствовалась такая беззащитность, — Мне, мне правда жаль за прошедшую ночь. Я правда не должна была так резко с тобой. Мне очень, очень жаль, если тебе от этого было неудобно или...

— Нет, Спитфайр, это мне жаль. Я... Я тебе не совсем правду сказала.

Желтая крылатая пони хлопнула глазами, порядком удивившись.

— Ну, знаешь, я, конечно, совсем не против так и стоять тут, на пороге, и болтать, но я как-то совсем не спала прошлой ночью, так что мне не помешало бы немного горячего кофейку. Не против пройти со мной?

Дэш кивнула, улыбка расцвела на ее лице.

— Ага. Совсем не против.

А где-то вдалеке, одна очень знакомая нам фиолетовая пони-единорог улыбнулась, и окунула перо в заранее подготовленную чернильницу.

Дорогая Принцесса Селестия,

Сегодня я узнала, что любовь — не то чувство, которого стоит стесняться или бояться. Если два пони любят друг друга, то не важно, кто они, откуда они, и даже жеребцы они или кобылки — тоже не важно. Любовь важнее всего этого.Еще я узнала, что каким бы уверенным в себе не казался пони, в глубине души его все равно могут терзать сомнения, и поэтому всегда надо давать им знать, что ты любишь их их такими, какие они есть, а не такими, какими хотят себя показать. Никогда не надо скрывать настоящего себя от друзей, боясь, что ты перестанешь им нравиться. Надо помнить, что настоящий друг будет любить тебя не смотря ни на что.

Ваша верная ученица, Твайлайт Спаркл.