Любовь

Вмешательство

Молот играет в моих руках, а наковальня после каждого удара в такт ему подтягивает тонкую ноту. Жаркие всполохи в пасти горна выхватывают пунцовой кистью контуры предметов из прокопченной тени. Я люблю это время – осталось совсем немного, и всё, запланированное на день, будет завершено. Можно тогда полюбоваться результатами своих трудов и, про себя, совсем нескромно, погордиться собой. Такой вот у меня недостаток, о котором никто в Понивилле не догадывается: я тщеславный. Впрочем, как говорят в мире людей – и сластёна может быть порядочным человеком, так что я не считаю это свое тщеславие чем-то уж совсем плохим.

Что-то Твай сегодня не видать. Обычно библиотекарша после обеда уже здесь. Я кое о чем догадываюсь, но гоню эти догадки прочь. Я привык к тому, что единорожка всегда где-то поблизости, что стремглав спешит ко мне с полотенцем, когда я смываю с себя кузнечную сажу после работы. Меня умиляют и восторженный тон её рассказов о магах прошлого, и её обиды, если я, увлекшись дискуссией, называю этих волшебников «философами». А еще она умеет выбирать в кафе самый удобный столик. Наверно, стоит сегодня после работы купить лимонада и черешни да проведать их со Спайком.

Неожиданно дверь в кузне распахивается. На пороге стоит Луна. Изящный вороной стан, точеные ножки, острое шило рога над глазами, в которых горит огонь белых звезд-гигантов. И совершенно непредсказуемый нрав – как и у любой таинственной красавицы. Её визит меня озадачивает – ведь на дворе еще стоит белый день. Принцесса лишь кивает на моё приветствие, после чего оборачивается и подталкивает внутрь кузницы упирающуюся Твайлайт.

Единорожка сердита и насуплена. Она угрюмо смотрит в пол, а её хвост возбужденно подергивается – как у рассерженной кошки.

— Тут из-за тебя кое-кто откопал топор войны! – с усмешкой обращается ко мне Луна.

Я непонимающе смотрю сначала на принцессу, потом на Твай. Та еще сильнее надувает щечки.

— Так обычно и бывает: тот, из-за кого возникла ссора, узнаёт о ней самым последним, – качает головой Луна. – Ты и не догадываешься какие страсти кипят вокруг тебя!

— Ну-ка, выкладывай! – я смотрю на сжавшуюся Твайлайт.

Она поднимает головку и начинает что-то тихо лепетать, но сразу замолкает и опять опускает взгляд к полу. Весь её вид сейчас – это концентрированное упрямство набедокурившего подростка, который уже не верит в непогрешимую правоту своих родителей, но имеет пока лишь один способ выразить свое с ними несогласие – молчание.

— Дело не в причине ссоры, — мягко обращается к единорожке принцесса, — а в том, как исправить то, к чему эта ссора привела.

— Всякое бывает, — говорю я, — но всегда можно помириться…

— Ни за что! – вдруг выпаливает Твай.

Теперь она смотрит на нас, и в её взгляде чувствуется твердость и непокорность. Подросток неожиданно взбунтовался.

— Пусть эта пегаска не думает, что я ей позволю… — и тут она осекается. На открытое неповиновение у неё ещё не хватает душевных сил, и она опять угрюмо умолкает.

Я вдруг понимаю, что эта юная лошадка сейчас мне очень симпатична – в ней чувствуется не просто упрямство, а воля. Надутые губки выражают не обиду, а решительность и упорство, а в глазах если и заметны слезинки, то они уж точно не польются ручейками.

Я подхожу к Твайлайт и опускаю ладонь ей на холку. Она вздрагивает и вдруг прижимается ко мне. Я ощущаю, что на самом деле она в смятении, а упрямство – это всего лишь маска. Единорожка, почти жеребенок, столкнулась с чем-то незнакомым в своем сердце, запуталась в чувствах и эмоциях, напугана. Ей сейчас очень нужна уверенность, что она не одна против всего мира, что рядом есть кто-то сильный, который сможет прикрыть её сердце, защитить от тревог и сомнений. Я покрепче обнимаю прильнувшую ко мне Твай и чувствую, как успокаивается трепет в её теле: она доверяется мне и успокаивается. И я сейчас ловлю сам себя на чувстве, что мне приятно быть таким – сильным и нежным.

— Итак, как же нам поступить?

Луна задумывается. Она смотрит на нас, качает головой, потом вдруг улыбается:

— Ты же собирался на конкурс кузнецов?

— Да. Меня пригласили в Майнхеттен на тамошнее ежегодное соревнование лучших по профессии.

— Вот и замечательно! Ничто так не мирит поссорившихся друзей, как совместное путешествие.

— Я с радостью возьму Твай и её подругу с собой в поездку.

— Нет, яблоко раздора останется в Понивилле. Твайлайт и Флаттершай поедут в Майнхеттен вдвоем.

— Флаттершай? – я озадаченно смотрю на Твайлайт. Желто-кремовая пегаска-скромница ну никак не подходила на роль чьей-либо противницы в ссоре.

— Они сами тебе всё расскажут — потом, как помирятся.

— Постойте, Ваше Высочество! Какие из них ковали? Они же никогда этим не занимались. К тому же, на конкурс приедут лучшие кузнецы со всей страны – куда уж Твай и Флатти с ними тягаться! И еще я собирался купить в Майнхеттене металлорежущий станок…

— Важно не соревнование, важно кое-что другое, с чем этим двум пони необходимо справиться самим. И станок купят, не волнуйся, они и посложнее поручения выполняли. Так что, дорогая, ступай сейчас же к Флаттершай и собирайтесь в дорогу. Завтра на рассвете как раз ваш поезд. И никаких возражений — я тут, как-никак, принцесса!

Делать нечего. Я суетливо даю наставления ошеломленной единорожке, пишу в её блокнотике марку и модель станка и вручаю вексель Понивилльской сберегательной кассы – на покупку. В конце концов, Луна выпроваживает Твайлайт, после чего оборачивается ко мне:

— Тоже мне, какой-то конкурс! А то я сама не знаю, кто на что способен. Почисти-ка меня, лучший коваль Эквестрии!