Поздравляем наших мам

Глава первая и последняя. (опять)

К нам во двор пришел странный земной пони. В черном пиджаке. В черной кепке. В черных штанах.

В зубах он держал маленький коричневый чемоданчик.

Он подошел к нас с Свити Белль и сказал:

 — Девочки, скоро день Восьмого марта. Я надеюсь, вы помните, что это за день?

Свити сказала:

 — Конечно, помним! А что? Вы думали, мы забыли?

А я сказала:

 — Вы к нам для того во двор пришли, чтобы напомнить? А почему вы нам напоминаете? У вас что, работа такая?

Этот одетый пони засмеялся и сказал:

 — У меня работа другая. Я работаю корреспондентом на радио. И если вы, девочки, хотите поздравить своих мам с Восьмым марта, то я запишу выше поздравление на пленку и ваши мамы услышат ее по радио.

Мы с Свити ужасно обрадовались!

 — Давайте, — сказала Свити Белль. — Записывайте. Я люблю выступать по радио. Чур, я первая!

Я вскричала:

 — Фигушки! Всегда ты первая! Чур, первая я!

 — Не ссорьтесь, — сказал корреспондент. — Она будет первая. — И показал на Свити Белль.

Мне стало очень обидно, потому что всегда она со своими зелеными глазами первая.

Я даже хотела уйти, но передумала. Во-первых, не так уж часто приходится выступать по радио, а во-вторых, я все равно лучше Свити Белль поздравлю свою маму.

Пусть не воображает, что у нее зеленые глаза!

Мы сели на лавочку.

Корреспондент открыл свой чемоданчик, в нем оказался магнитофон.

 — Вот сейчас я нажму на кнопку, — сказал корреспондент, — и ты расскажешь нам о своей маме. О том, где она работает и как ты ее любишь, а потом поздравишь ее с Восьмым марта. Поняла?

Свити Белль сказала:

 — Я уже приготовила подарок для мамы, поэтому расскажу о сестре.

Корреспондент нажал на кнопку, круги в чемоданчике завертелись и Свити громко заговорила:

 — Моя сестренка очень хорошая. Я очень люблю свою старшую сестру. Моя сестра работает дизайнером одежды в Понивилле, в бутике "Карусель". Она очень умная и красивая. Она висит на доске Почета Понивилля, потому что ее все уважают. Я поздравляю мою старшую сестру Рэрэти с Восьмым марта! Я желаю своей сестре здоровья и счастья. И я желаю, чтоб больше пони покупали у нее платья! А еще я желаю всем сестрам на свете! И чтобы их младшие сестры учились только на "хорошо" и "отлично"!

 — Стоп, — внезапно сказал корреспондент и нажал на кнопку.

Круги остановились.

 — Очень хорошо, девочка! — сказал корреспондент. — Как тебя зовут?

 — Свити Белль, — гордо сказала Свити.

 — Та-ак... Свити Белль... — записал корреспондент в записной книжечке.

 — Ну, а теперь давай ты, — повернулся он ко мне. — Говори так же, как твоя подруга. громко и отчетливо.

Почему я должна говорить так же, как моя подруга? Да я в тысячу раз лучше скажу!

Круги в магнитофоне завертелись, и я вдруг сказала хриплым шепотом:

 — Моя мамочка очень хорошая. Я очень люблю свою мамочку...

 — Стоп, — сказал корреспондент. — Не волнуйся. Говори громко и отчетливо.

Круги завертелись снова.

 — Моя мамочка очень хорошая! — закричала я. — Я очень люблю свою мамочку!

 — Стоп, — сказал корреспондент. — Зачем ты так кричишь? Говори потише... Начали!

 — Моя мамочка очень хорошая, — сказала я. — Я очень люблю свою мамочку.

 — Стоп, — сказал корреспондент. — Это уже было. Поздравь свою маму другими словами.

У меня защипало в носу. Круги магнитофона стали вдруг расплываться перед глазами...

 — Начали! — скомандовал корреспондент.

 — Я очень люблю свою мамочку, — сказала я. — Моя мамочка очень хорошая...

 — Веселей! — сказал корреспондент. — У тебя что, зубы болят?

Чтобы я не заплакала, Свити укусила меня за ухо, и я воскликнула:

 — Я очень люблю свою мамочку! Моя мамочка очень хорошая!

 — Что же ты остановилась? — сказал корреспондент. — Дальше...

Свити вновь укусила меня за ухо. Я сказала:

 — Она работает на погодной фабрике в Клаудсдейле...

Корреспондент кивнул: все, мол, правильно.

 — В Клаудсдейле, — повторила я. — И каждый день ходит на работу. То есть моя мамочка не ходит, она летит на работу, а мы с Ураном остаемся дома. Уран — это моя собака, и я его тоже очень люблю. Но мою мамочку я все-таки люблю больше. Она такая хорошая, кормит меня по утрам винегретом, манной кашей... Только я манную кашу не очень люблю. Терпеть ее не могу!

Я увидела, как у корреспондента делаются круглые глаза.

 — Да-да, я манную кашу ненавижу! Я говорю: "Мама, ну можно, я ее не буду?" А она: "Ни за что! Ешь — и все!" Я говорю: " Ну я же эту гадость есть не могу! А она: "Пока не съешь, не выйдешь из-за стола!" Не понимаю, почему нежно так мучить бедную кобылку?! Вот Свити Белль никогда так не мучают!

У меня слезы закапали из глаз. Я швыкнула, и вдруг вспомнила, что выступаю по радио! На всю Эквестрию жалуюсь на свою маму!

А все эта проклятая каша! Всякое соображение у меня отшибла!

 — Ой, ну причем тут каша! — закричала я. — Что она ко мне привязалась? Мамочка, ты не подумай, что я тебя не люблю! Я тебя все равно люблю! Правда-правда! Честное слово! Да если хочешь, я эту противную кашу с утра до ночи буду есть! Ты только не сердись, ладно? А то, когда ты сердишься, у тебя лицо злое. Я всю жизнь буду кашу есть, только не сердись. Я так люблю, когда ты добрая! У тебя тогда такое лицо красивое и смех замечательный! Мы всегда с папой смеемся, когда ты смеешься. И ты, пожалуйста, никогда не болей, ладно? А то мы с папой прямо умираем, когда у тебя голова болит, нам так тебя жалко! А еще...

 — Хватит, — сказал корреспондент. — Спасибо, девочка.

Жжикнула "молния", корреспондент закрыл свой чемоданчик.

 — Честно говоря, никогда в жизни еще не записывал такого поздравления, — сказал корреспондент.

 — Вы мое имя забыли записать, — сказала я.

 — А ты мне просто скажи. Я твое имя и так запомню. Ну, как тебя зовут?

 — Скуталу, — сказала я.

 — Как я тебя понимаю, Скуталу, — сказал корреспондент. — Я тоже в детстве терпеть не мог манной каши... Ну, ладно. Пока, девочки. Большое вам спасибо.

Он взял ручку от чемоданчика в зубы и ушел.

Восьмого марта я проснулась первая и сразу побежала включать радио. В шесть часов утра передавали "Последние известия", а нас со Свити Белль не передавали.

И в семь нас не передавали.

И в восемь.

И в девять нас не передавали и в одиннадцать в два...

И настало тридцать две минуты четвертого и нас стали передавать!

Сначала говорили про какую-то школу, где к Восьмому марта ученики выпустили альбом в фотографиями всех мам и вокруг фотографий нарисовали разные цветы. Вокруг одной мамы нарисовали розы, вокруг другой — маки, вокруг третьей — незабудки, а вокруг других мам разные другие цветы...

А потом разные жеребята и кобылки начали поздравлять по радио своим мам и сестер, и подумала:

"Вот, сейчас!.."

И вдруг голос нашего знакомого корреспондента сказал:

 — А сейчас свою старшую сестру поздравит кобылка Свити Белль.

Я закричала:

 — Мама! Мама! Иди сюда! За Свити Белль я тебя буду поздравлять!

И мама прибежала из кухни, и мы вместе с ней слушали, как Свити Белль говорила:

"Моя сестренка очень хорошая. Я очень люблю свою старшую сестру. Моя сестра работает дизайнером одежды в Понивилле, в бутике "Карусель". Она очень умная и красивая. Она висит на доске Почета Понивилля, потому что ее все уважают. Я поздравляю мою старшую сестру Рэрэти с Восьмым марта! Я желаю своей сестре здоровья и счастья. И я желаю, чтоб больше пони покупали у нее платья! А еще я желаю всем сестрам на свете! И чтобы их младшие сестры учились только на "хорошо" и "отлично"!"

 — Молодец, Свити Белль, — сказала мама. — Очень хорошее выступление!

Но я сказала:

 — Тише! Тише! Вот сейчас!.. Сейчас!..

И вдруг диктор сказал:

" Дорогие друзья, наша передача окончена. Шлите письма по адресу: "Понивилль, РадиоЮ редакция вещания для жеребят и кобылок..."

Теперь вы понимаете, почему мы со Свити Белль поссорились снова!