Автор рисунка: MurDareik

ГЛАВА 1. Открывая глаза

Что-то странное заставило неожиданно проснуться Эрли Дрим. Она пролепетала что-то нечленораздельное и попыталась восстановить те события, что были до сна.

За последнюю неделю поступило столько больных, и пегаска просто не могла позволить себе хоть какой-то отдых. Впрочем, организм с этим был абсолютно не согласен. Она так устала.

Вообще, Дрим не могла предположить, почему случился такой наплыв пациентов. Чаще всего диагноз, который она ставила очередному больному, звучал так: «малое психическое расстройство» или «среднее психическое расстройство». Да, она знала, что долгое нахождение в глубоком космосе пагубно влияет на психику пони. Но не так. И… общая нервозность, бегающие глаза, а так же просьбы замолчать, хотя палаты всех больных были огорожены специальным заклинанием, которое не пропускало звуки извне; это все пугало Эрли и заставляло крепко задуматься.

В свободное время она пыталась понять, с чем связана эта эпидемия. И не находила ответа. Попытка расспросить душевнобольных тоже не увенчалась успехом. Тогда пегаска решила просто сконцентрироваться на работе.

Похоже, я чуточку не рассчитала своих сил и поэтому уснула прямо у себя на работе. Эрли очень хотелось, чтобы этот сон продолжался вечно. Так сладко поспать ей пока еще не удавалось. Но странно, что ее никто не разбудил.

Стол выглядел обычно. Нет, пегаска не ждала каких-то перемен, ей просто хотелось убедиться, что все на своих местах, в порядке и незачем беспокоиться. Ее копыта уперлись в небольшую стопку документов; по столу было разбросано несколько комочков смятой бумаги. Дрим не стала считать кругляши, да и зачем? По левое копыто лежала опрокинутая кружка с кофе. Жидкость расплескалась по полу и давно остыла.

Эрли, до сего момента смотревшая на свое мутное отражение в металле рабочего стола, подняла глаза и постаралась сконцентрировать взгляд на предметах, расположенных подальше. Те же белые-пребелые стены, черные буквы «СЛР» на полу. Светодиодные лампы, палящие светом в неокрепшие глаза пегаски. По разные углы два больших горшка, из которых росло по одному дереву с тоненьким, как тростник, стеблем и розоватыми листьями, как у сакуры. Та же квадратная урна для утилизации ненужных бумаг и широкое окно в форме параллелограмма, открывавшее вид на звезды и планету Эгиду-7.

Добыча полезных ископаемых – главная причина, из-за которой планетарный потрошитель «Солярис» находился на орбите Эгиды. На планете были обнаружены достаточно большие запасы минералов, кристаллов и прочего, так необходимого на Эквестрии. Дрим знала, как происходит добыча и ей это казалось немного… варварским? Корабль отрывал обширный кусок породы с поверхности планеты, притягивал к себе и начинал извлекать из огромного валуна самоцветы.

Пегаска лениво посмотрела на свои накопытные часы, которые выдавались каждому обитателю корабля. В часы изначально были встроены разные будильники и напоминания. Менять время не разрешалось, а за попытку с тобой могли что-то сделать. В основном такие часы носили медики и механики, у техников, например, была иная схема с часами. Каждая группа работников имела индивидуальный распорядок дня. Подъем, завтрак, работа – все было расписано по часам.

Дисциплине здесь уделялось большое внимание.

Эрли только сейчас заметила, что пялится на часы около минуты, а ее мозг не может переварить эти цифры. 17:49. 17:49! Одна мысль ударила ей в голову со скоростью метеора.

— О, Божечки!

С этими словами Дрим, как ошпаренная кипятком, выпрыгнула из-за своего стола и рысью кинулась к двери, успокаивая себя на ходу. «Никто тебя не попрекнет, все будет хорошо», – надеялась Дрим.

«Открыть?» – спросили голографические буквы на двери.

— Конечно, – мысленно ответила пегаска, нажимая копытом на буквы. Когда открывавшаяся дверь исчезла в потолке, Эрли добавила. — Идиотская система.

Да. «Солярис» эксплуатировался довольно долгое время. Этот корабль был гораздо старше остальных потрошителей. Сколько там? Семьдесят лет беспрерывной работы? Первый корабль в своем роде. Гордость изобретателей, черт возьми.

Выйдя из своего кабинета, Дрим ожидала услышать что угодно, но только не тишину. Пустую, мертвую, звенящую в ушах. Пегаска прошла вдоль коридора, но никого не встретила. Где все? Она еще раз взглянула на часы. 17:52. Сейчас рабочее время. Ужин будет только в семь. Куда все могли подеваться? Они… просто взяли и ушли? Бросили ее одну? Как бы глупо не звучала эта мысль, Эрли Дрим допускала все. Белизна и чистота били в глаза, хоть выколи. Нет, ей это определенно не нравилось.

— Монин Дю? Скальпель?

Она прислушалась к тишине, надеясь услышать «Что, дорогая?» – так обращалась медсестра к пегаске.

Лишь звон в ушах.

Только не паникуй.

Рабочий день еще не окончился, но медсестры и доктора уже разошлись по своим каютам. Нет, с больными все равно должен кто-то оставаться! Почему ей никто не сообщил? Почему она все пропустила? Ответ ей был известен, но она искренне не понимала, почему обстоятельства сложились именно так. Неужели на «Солярисе» объявили собрание экипажа? В таком случае ей надо спешить. Или же ее пытаются разыграть? Тогда это неудачный розыгрыш.

Хватит гадать! Все эти беспочвенные домыслы ни к чему не приведут, а лишь запутают ее. Сконцентрируйся на работе. Если другие не хотят работать – пусть, это их дело.

Что-то пискнуло. Звук словно разорвал ткань тишины, устилавший уши Дрим. Он был настолько неожиданным, что пегаска почувствовала, как дергается и напрягается каждая клеточка ее тела.

Это был ИКС. Гребаный медицинский ИКС, напугавший ее до колик в животе. Почему он так противно пискнул? Точно.

Эрли развернула голографический дисплей ИКС’а и обнаружила непрочитанное сообщение. Она открыла его. Четыре буквы составляли это сообщение:

«Беги».

С минуту пегаска пыталась осмыслить это слово. Четыре символа словно впились под корку мозга и надолго застряли там.

— Бежать? – подумала вслух Дрим, опомнившись. – Куда бежать? Зачем?

Ее действительно хотели разыграть? Но это просто глупо и по-жеребячески, пытаться напугать ее таким способом. Но если все серьезно? Что тогда? Она еще ни разу не испытывала такого странного чувства, похожего на смесь злобы, непонимания и беспокойства. Даже если все серьезно, она не может оставить больных без присмотра, как это сделали другие. Ведь это просто… ненормально.

Эрли направилась к ближней к ней палате. Бросив взгляд на историю болезни пациента, она открыла дверь.

Этот пациент был особенным. Особенным в плане того, что повредил ногу, а не душу. Вообще пони, которые режут руду, должны строго придерживаться правил и техники безопасности, поэтому в медицинском крыле их не бывает. Этот являлся исключением.

Две недели назад редко кого можно было увидеть здесь. Один раз земнопони попросила лекарство от затянувшейся простуды, а затем убралась восвояси, даже не сказав спасибо.

Две недели назад Дрим выходила на работу для галочки.

Дверь с неприятно звеняще-скрипящим звуком открылась. Пусто, пациент куда-то исчез.

— Этого не может быть…

Эрли бросилась проверять соседние палаты, но результат был одинаковым. В последней палате она обнаружила гнойные отпечатки копыт, протянувшиеся по стене и пропадавшие в открытой вентиляции.

Дрим вернулась в коридор и плюхнулась на круп.

— Боже, убей меня, если я схожу с ума, – подумала она. — Больные встают с коек и идут гулять по кораблю.

И почему их никто не остановил?

Она чувствовала, как горят ее уши, как пустеет внутри. Все происходящие казалось странным и походило на бред сумасшедшего.

Дрим казалось это смешным. Она легко ставила диагнозы другим пони, но не могла поставить себе. Хотя это являлось ее призванием, у нее даже кьютимарка в форме медицинской змеи. И что с ней все-таки происходит? Галлюцинации? Шизофрения? Онейроид? Паранойя? Нет ответа.

Сверху послышался звук. Серия удаляющихся звуков. Что-то неуклюжее, будто с ломаными конечностями, двигалось по вентиляции.

Только сейчас пегаска стала замечать, что с нее сходит седьмой пот. Ноги ослабли, особенно в коленях. Она чувствовала, как медленно ее тело холодеет и покрывается мурашками. Если бы сейчас она стояла около зеркала, то видела бы белую, как снег пони, но никак не себя. И лучше бы она была этим отражением, которое не умеет ни бояться, ни мучиться, а лишь только вторить тебе.

Сверху, снова в вентиляции послышался громкий кашель, похожий на рвоту. От такого звука, Дрим стало самой тошно и плохо. Сознание потеряло резкость и стало проваливаться в темноту.

Нельзя падать в обморок. Не сейчас. Возможно, ее жизнь зависит, оттого пересилит ли она себя сейчас или нет. И почему именно в этот момент она осознает всю мерзость своего положения?

Эрли поднялась на четыре копыта. Коленки дрожали, грозились согнуться, но она старалась держать их прямо. Только бы доползти лекарственного склада. Другой конец коридора и налево. Задача практически выполнимая. Первые несколько шагов дались ей непросто. Дальше идти стало легче.

От нее требовали «бежать», но сможет ли она это сделать, когда понадобится? Добравшись до склада, она в очередной раз чертыхнулась по поводу дверей «Соляриса» и вошла внутрь.

Здесь было холоднее, чем в других помещениях. Дрим ощутила, как с каждым вдохом ее легкие наполняет ледяной воздух. Изо рта валил пар. Она понимала, что не может долго здесь находиться, но предугадать сколько ей придется здесь просидеть, было не в ее силах.

Дрим успокаивала себя. «Пока ты находишься тут, тебя никто не сможет тронуть, никто. Все будет хорошо, помощь придет».

Первым делом она отыскала зеленый ящик с биркой «обезболивающие», после чего открыла его и отыскала сильнодействующее успокоительное. Открыв баночку с круглыми таблетками голубоватого оттенка, пегаска наугад высыпала несколько штук себе на язык и тут же проглотила. Возможно, она приняла слишком большую дозу, но сейчас ей было все равно. Лишь бы лекарство поскорее подействовало.

Черная вуаль сползла с глаз, взгляд прояснился, как и осознание происходящего. Сердце сбавило свой неимоверно быстрый стук. Дрим успокоилась, и легла на пол. Слабость в ногах так и осталась, к тому же Дрим почувствовала, как на ее плечи навалилась ужасная усталость, и сильное желание оставаться в таком положении. Лежа и не шевелясь.

Эрли никогда не считала себя сильной пони. С изобретением кинезис-модуля жизнь пони сильно изменилась. Жизнь стала проще. Теперь не обязательно надо быть культуристом, чтобы поднять пятидесятикилограммовый предмет. В этом плане, пегаска была очень благодарна изобретателю кинезиса. Но, она не считала себя сильной и в душе. Пегаска привыкла жить у себя дома, в Эквестрии. Там, где поддержат друзья. Там, где поддержат родные. Но тут одни лишь незнакомые и хмурые лица. Иногда, ее одолевала настолько сильная хандра по дому, по родным стенам, что от тоски не спасала даже превышенная доля антидепрессанта. Эрли подолгу мучилась с образами дома, возникавшими у нее в голове, не могла уснуть. Вставала с кровати, в очередной раз выпивала стакан воды, пыталась отвлечься чтением книги, но чтобы она не предпринимала – все было бесполезно.

«Глубокий космос плохо влияет на психику» – записывала она в тетради.

Эрли уже пыталась задаться этим вопросом. Может все, что сейчас она видит – это иллюзия? Тонкая грань между истиной и обманом, казалась совершенно стертой. Однако все выглядело слишком реально. Животом ощущался холод металлического пола. Легкими чувствовался морозный, лишенный пыли кислород. Каждая мышца тела была напряжена и требовала отдыха. Содержимое желудка просилось на выход.

Дрим почти не ела. Редко ей удавалось заставить себя это сделать. На завтраке, обеде и ужине чаще всего она занималась черпанием кашицы в пластмассовой тарелке. С некоторой завистью наблюдала, с каким аппетитом едят другие. В этой серой липкой массе, называемой «еда», содержались все нужные организму витамины. A, B, C и так дальше по алфавиту. Эрли подносит ложку ко рту, пробует кашу в очередной раз. На вкус, как апельсин. Проглатывает. Желудок тут же отзывается рвотным рефлексом, но она заставляет его принять пищу.

«Глубокий космос плохо влияет на аппетит» – еще отметка.

А потом у Эрли появилось много работы. Больницу стали заполнять все новые и новые пациенты. Каждому надо было поставить диагноз и назначить лечение, затем персонально проконтролировать ход этого лечения. Так же от Эрли требовалось заполнить бумаги, отдать отчет капитану о текущем положении и многое другое. Порой пегаску посещала мысль, что работы она выполняет больше, чем кто-либо другой на корабле. Она не заметила, как подсела на кофе. Теперь везде ей сопутствовал этот горький напиток.

Изо дня в день она пыталась выяснить причину эпидемии. Перед ней на столе лежала тетрадь, в которой она отмечала состояние больных. А затем перечитывала и перечитывала, пытаясь протянуть нить логики в происходящем.

Душевнобольные проявляют беспокойство только о себе.

Они просят их выпустить, отвязать от койки, потому что так они не могут спрятаться от воображаемого преследователя.

Какой-то голос постоянно шепчет им в голову.

Некоторые из больных избивают и калечат сами себя. Яркий пример – недавняя кобыла-механик, искусавшая себе передние ноги.

Все душевнобольные, на корабле работали техниками, шахтерами и механиками…

Каждый раз тонкая ниточка обрывалась.

«Снова глубокий космос? Паранойя? Тогда почему я все еще не в смирительной рубашке?» – последняя отметка.

Ей нужен был отпуск. Когда корабль вернется из путешествия домой, она обязательно возьмет отпуск.

ИКС вернул ее из раздумий:

— Говорит Дюрабл Шилд, рядовой отдела безопасности «Соляриса», вы слышите меня, Эрли Дрим?

Пегаска была напугана и в тоже время рада столь неожиданному голосу. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она будет боготворить голос незнакомого пони? Она облегченно вздохнула.

— Повторяю, говорит Дюрабл Шилд, рядовой отдела…

— Да, к-конечно, – старалась она говорить невозмутимо. — Что здесь происходит?

Кровь стучала в висках.

— Коротко говоря, у нас чрезвычайная ситуация… Мне нужна ваша помощь.

Помощь? Пегаска не понимала, чем и как она поможет. В ее груди заново разрасталась паника, казалось бы, срубленная под корень успокоительным лекарством.

— Но… Ч-что происходит?

— Некогда объяснять. Я должен знать ваше местоположение.

— Я не буду ничего говорить, пока не узнаю, что здесь, наконец, творится! – неожиданно настырно для себя, сказала Эрли, затем добавила мягче. – Простите.

Какое-то время Дюрабл Шилд молчал, но, возможно, поняв, что не добьется от собеседницы ни капли того, что ему нужно, начал говорить:

— Я не знаю. Я так же, как и ты, пытаюсь понять происходящее. Все очень странно и… гротескно, так? Ты, наверно, думаешь, что сходишь с ума. Поверь, я тоже так думал, но это не у нас что-то заклинило в голове. «Солярис» стал каким-то другим, что поменялось. Все, что я вижу – это ненормально. Я… я не могу найти объяснения. На меня вот уже второй час смотрит моя девушка. Ты можешь себе это представить? Сидит в том углу и не сводит глаз. Я не могу смотреть на нее без боли. Пожалуйста, не задавай больше вопросов.

— Девушка?

С другой стороны послышался вздох.

— Она давно мертва. Ее тут не должно быть. Я понимаю, что вижу галлюцинацию. Но она кажется такой реальной!

— Божечки… – пискнула пегаска.

— Слушай, нас осталось не так много. Я отследил состояние экипажа. От всего экипажа корабля осталось в живых шестеро, не считая тех, кто ходит без ИКС’а. Я пытался связаться со всеми, но ответила только ты. Я почти уверен, что мы остались одни.

Каждое его слово, будто вбивало очередной гвоздь в крышку гроба, в котором покоилась надежда Дрим.

— Я-я?.. Что случилось с остальными?

— Не знаю! Новый вид чумы? Массовое помешательство, а потом суицид? Не знаю!

— Не может быть…

Она что-то упустила. Ведь к этому были предпосылки. Она могла предотвратить это все! Она теперь будет винить себя все жизнь? «Не вини себя, здесь ты не прокололась. Твое дело – ставить диагнозы, а пытаться найти связь в состоянии психов должен кто-то другой», – думала она.

— Послушай, у нас не так много времени. Кажется, я уже говорил про мою девушку, да?

— Медицинское крыло, я нахожусь в медицинском крыле! – опомнилась Эрли.

Связь оборвалась. Значило ли этот обрыв то, что охранник не хотел терять времени? Может у него что-то случилось, и он больше не может сейчас говорить? Теперь она осталась совсем одна? Почему именно ей суждено остаться последней?

Пегаска ощутила в горле першение. «Отлично, надышалась». Отвлекшись от мыслей, она полезла искать лекарства от простуды.

— Извиняюсь. На меня напала моя девушка, и мне пришлось отбиваться. Я иду к тебе.

«Это он! Живой!».

Лампы погасли, а за ними включились аварийные огни. В комнате мгновенно потеплело. Ошеломленная Дрим так и застыла с пакетиком таблеток в зубах.

— Внимание! На корабле включен режим карантина. Просьба экипажу сохранять спокойствие.

— Че-ерт, – протянул охранник. – Дела у нас в шоколаде, – вздохнув и выдержав паузу, он продолжил. – Да, пока не забыл. Советую найти фонарик.

ИКС закончил связь.

Выплюнув пакетик, Эрли закрыла глаза, дыша глубоко и стараясь собраться с мыслями, мелькавшими в ее голове.

Фонарик. Он есть у нее в кабинете. В правом ящике. Что ее отделяет от него? Голодная темнота, полная той чумы и безумия. Но Эрли нужно это сделать. Ради себя. Всего один раз, хотя бы попытаться.

Пегаска открыла глаза, но разницы не увидела. Темно как в омуте. Ей придется искать свой кабинет практически вслепую, ориентируясь по буквам «Открыть?».

С трудом пегаска поднялась на ноги. Тело сводило судорогой от страха. Эрли вышла со склада и двинулась вдоль коридора. Довольно светлая мысль озарила ее голову. Но крылья, словно намертво приклеились к бокам, и не желали следовать воле хозяйки.

Открыть? Открыть? Открыть? Открыть? Так встречала ее очередная дверь, но нужной, Эрли пока не отыскала.

Закрыто.

Так было написано на двери ее кабинета.

— Чертовы меры безопасности, – прошептала Дрим.

По вентиляции кто-то путешествовал. Дрим отчетливо услышала его шаги, неторопливые и неровные. Затем шаги стихли, словно некто заметил что-то, услышал или учуял.

Сердце подсказывало ей, что она не может здесь долго находиться и надо где-нибудь спрятаться, затаиться и не подавать ни звуку, пока ее не найдет охранник.

Зазвенела вентиляционная решетка. Некто спустился вниз и медленно зашагал к пегаске. Сердце ее сжалось до размеров горошины и, казалось, сейчас разорвется от неизвестности.

«Беги! Беги!» – била кровь в висках, но Эрли не могла пошевелить ни одной мышцей. Словно куролиск превратил ее в каменную статую. Она почувствовала насколько лихорадочно и тепло ее дыхание, насколько сильно сжались и похолодели ее внутренности.

Почему оно не нападает? Чего оно ждет? Неужели это конец? Голодное чудовище, которое выкосило весь экипаж, почему-то смотрит на нее. Лишь бы смерть была быстрой и безболезненной.

«Пожалуйста. Я не хочу мучиться».

Ей казалось странным, умереть от копыт (зубов? рук? или чего-то еще?) неизвестного врага. Кто он такой? Что оно такое? Что ему нужно и какую цель оно преследует? Почему оно все еще смотрит на нее? Его хриплое дыхание слышно и режет по ушам, словно тесак. Это существо позади нее будто неживое.

Дрим обернулась. Оранжевые, под цвет аварийный фонарей, глаза-угольки смотрели на нее и их взгляд был, словно был направлен сквозь. На спине монстра росли две лишние конечности. Острые, как бритва. Возможно, пегаска смогла рассмотреть в темноте чуть больше, если бы не отвернулась, и внезапно не понеслась в неизвестном направлении, захлебываясь криком.

Ее тело похолодело до кончика хвоста, крылья плотно вдавились в бока. Она не чувствовала соприкосновения с поверхностью. Ноги словно несли ее сами. Это страшное лицо до смерти напугало Эрли. Что-то в этот момент щелкнуло в ее голове. Она смогла двинуться. Инстинкт самосохранения? Преодоление своего страха? Адреналин?

Некогда думать. Ее жизнь на кону.

Аварийные огни возникали и терялись во тьме. Эрли не видела, куда бежит. С каждым пройденным метром ей становилось все тяжелее и тяжелее. Тело налилось свинцом и прочими металлами и становилось все менее управляемым.

«Держись», – твердила она себе.

Сколько она бежала? Секунду? Две? Время сжалось в точку, убыстрилось до скорости света. Легкие требовали воздух. Ей надо было остановиться, отдышаться. Но… Позже! Чуточку позже! Она еще поборется за свою жизнь!

Монстр за спиной не уставал. Хрипя, он гнался следом за пегаской. Каждый раз он, казалось бы, настигал ее, взмахивал одной из своих лишних конечностей и, не задев пони, продолжал бежать за ней, рыча.

Обернувшись, Дрим увидела лицо преследователя. Разорванное, искромсанное, мертвое и спокойное, оно не выдавало никаких эмоций. Лишь рот открывался в очередном рыке.

«ЛИФТ!», – закричала вся сущность Дрим.

Открытый, грузовой лифт, дожидался ее в конце коридора. Благодаря бога, она собрала остатки воли в копыто, и ускорилась насколько могла. Влетев в лифт, она больно ударилась плечом о стенку лифта, но быстро опомнилась и ткнула, что есть силы по кнопке «Вниз». Двери захлопнулись, едва не отрубив голову приблизившемуся монстру.

Эрли упала в бессилии, жадно хватая ртом воздух.

Она отогнала свою смерть, но надолго ли? Сейчас лифт спустится, двери откроются и кто знает, что ее может ждать? Еще одно чудовище? Та чума, которая превратила почти весь корабль в таких?

Тук. Тук. Тук. С каждым ударом сердца, лифт приближался к точке назначения все ближе.

Она не хотела вставать. Пол казался той самой мягкой постелькой, которой ей не хватало на протяжении многих ночей. Ей хотелось уснуть и не проснуться. На уголках глаз выступили слезы, но пегаска не дала ход эмоциям наружу.

Черт, неужели ей безразлично? Еще минуту назад она жаждала жить, а сейчас собирается встретить смерть с распростертыми копытами?! Никогда!

Поднявшись в очередной раз, она удержала равновесие и подняла взгляд. Лифт остановился. Двери открылись. Эрли сделала несколько неуклюжих шагов и оказалась в просторном холле.

То, что она увидела, навсегда отпечаталось в ее памяти. Словно фотография хорошего фотоаппарата. Стены и пол были залиты вишневым соком. Вокруг Эрли лежали мертвецы. Много мертвецов. Тела их выпотрошены, словно они – пиньяты. На лицах их застыло выражение ужаса и непонимания. Они были застигнуты врасплох. Около трупов лежало много оружия и гильз. Чей это был жуткий праздник, Дрим подумать не успела.

Ее стошнило.

Ощущая горький привкус во рту, она оттерла рот копытом и снова осмотрела сцену бойни. Желудок снова отозвался рвотным позывом, но рвать уже было нечем. Пегаска могла бы взять оружие около одного из трупов, однако она совсем не умела стрелять. Мало того, она ни разу в жизни не брала в копыто оружие. Ни огнестрельное, ни плазменное, ни холодное, ни любое другое.

Около трупа синей пони в медицинском ИКС’е, который насквозь пропитался кровью и стал черным, как ночь, валялся мигающий фонарик. Целый на первый взгляд.

То, что нужно.

Борясь с жутким отвращением, Дрим подняла фонарик с пола, пару раз стукнула по фонарю и когда тот перестал мерцать, закрепила его у себя на плече. Наконец, она могла видеть, что происходит чуть впереди. Одной проблемой меньше. Минус одна из целой тучи гораздо больших.

Если она хотела убраться с корабля, значит ей надо было найти спасательные челноки. Как найти челноки? Правильно, ей нужна карта «Соляриса». В конце концов, Дрим даже не знала, где сейчас находится.

Брезгливо перешагивая трупы и стараясь не испачкать копыта в крови, Эрли преодолела побоище и зашагала вдоль широкого коридора, по обе стороны которого насадили дверей. «Каюты экипажа» – смогла она прочитать светящуюся надпись вдали. Большинство из них были закрыты, а в те, что были открыты, пегаска не желала заглядывать и терять драгоценные секунды своей жизни попусту.

Эрли думала, что ее обычно бездонная чаша эмоций опустела. Настолько она была спокойна. И настолько для нее было необычно это спокойствие.

Цок-цок-цок. Что-то бесшумно мелькнуло вдалеке.

«Показалось» – решила Дрим, рассматривая на стене свежую надпись кровью. «Оторви их конечности». Чуть ниже Дрим заметила мелкие, непонятные символы. Символы были очень похожи на буквы зебринского языка.

Странно. На «Солярисе» были зебры? Откуда? Они ведь не живут на родной планете Эрли и вообще отделились от пони. Народы давно жили порознь, на разных планетах, в разных солнечных системах. Эквестрия поддерживала политический союз между государствами, торговала, но реально, оба государства были совершенно независимы друг от друга и могли легко обойтись без торговли. Так говорило в учебниках истории, которые пегаска штудировала еще совсем недавно. Года три назад.

Присутствие зебры на корабле должно было быть как минимум странным для экипажа. Как минимум неуютным, для зебры.

Что за чушь она говорит? На корабле наверняка был пони, просто знающий язык зебр. И все, ничего сложного.

— Р-р-р-а-а-а! – послышалось сдавленное рычание где-то далеко впереди.

Эрли дернулась от неожиданности и, недолго думая, бросилась в ближнюю незакрытую каюту. Дверь тихо опустилась за ней.

Копыта Эрли ощутили что-то липкое и вязкое под собой. Направив луч света себе под ноги, пегаска вскрикнула, увидев лужицу красной крови.

Дрим осмотрела каюту. Маленькое-премаленькое помещение являлось довольно чистым и прибранным жилищем, если не считать лужи. В каюте находилось только самое необходимое для жизни и предполагалось для проживания одного пони. Вентиляция здесь тоже была, но очень маленькая, чтобы через нее сюда могли пролезть. Глаза пегаски поймали тоненький квадратик, сверкавший на свету, который лежал на кровати. Приблизившись к нему, пегаска поняла, что смотрит на аудиофайл.

Поразмыслив некоторое время, она загрузила файл в свой ИКС и включила запись.

— Эм, ну, я начинаю запись, – начал нервничающий голос. – Меня зовут Дейли Джоб и я хотел бы сказать, что мне порядком надоело чувствовать холод в животе при каждом шорохе. Я… я остался тут, когда услышал звуки резни, выстрелов и криков. И не стал высовывать свой нос. Поэтому я еще жив.

Я в безопасности, пока сижу тут. Пока я тише травы и ниже воды. О, Боже, я ведь путаюсь в словах. Ладно. Я понимаю, что не могу сидеть здесь бесконечно и рано или поздно мне придется выйти из своего убежища. Не хочу сдохнуть от голода. И в муках тоже не хочу. Черт, у меня даже выбора нет! Или смерть, или смерть. Дерьмо.

Я мог бы попытаться найти резак, но… в том и дело, что «но»! Блин, в голове творится такой бардак, мысли не собираются вместе. Я даже не знаю от кого прячусь. Кто устроил стрельбу в холле? Что там случилось и почему здесь творится такая, черт побери, тишина?! Меня сильно трясет. Лишь бы это все оказалось моим страшным сном. Жутко правдоподобным сном. Больше всего, я сейчас хотел бы проснуться и вернуться к исполнению своих обязанностей на корабле. Черт, и почему я вообще вызвался работать на «Солярисе»?

Кхм-кхм, – раздался кашель. – Пытался связаться со Спраутом, но он молчит собака! Зато от него я слышу какое-то чавканье и хлюпанье. Я ему ору, а он знай, сидит и ест, наверно. Да он похоже просто прикалывается надо мной. Идиот. Так и дал бы ему по зубам.

Не пойму, что здесь происходит. Одно знаю точно: у меня есть время погадать, что же здесь происходит, – он усмехнулся и продолжил. – Возможно это религиозные фанатики? Нет, ну на корабле, во-первых не должно быть больных, а во-вторых, «Солярис» – нейтральный корабль, на котором жестко караются религиозные распри. Так же, как и на Эквестрии.

Чертовы верования, проще быть атеистом.

Когда я понимаю, что мне в голову лезут странные мысли и чаще всего они все говорят мне об очередной опасности тут или там, я понимаю, что изменился. Я стал параноиком. Порой я боюсь взять обычный резак, потому что рискую оставить себя или коллегу без половины лица.

Черт, надо было оставаться дома, – длинная пауза, Эрли успела прислушаться к действительности. Пока что все очень тихо. – Похоже я слышал крик. Кричали долго и так, будто его или ее резали. Жуть… Но все это уже не имеет для меня значения. Я не смогу вылезти отсюда и помочь. Я настолько убог, что не могу даже себе помочь, чего там говорить о помощи другим.

Мне непонятно еще одно. Где охрана? Почему она спит?.. Почему, когда она нужна больше всего, ее нет?! Что еще хуже, мне кажется, что я остался здесь совсем один и хотя бы мизерного шанса на спасение у меня не остается. Как же все дерьмово, – и снова пауза, гораздо дольше предыдущей. Эрли собиралась выключить запись, когда голос опять заговорил:

— Если я все же решусь выйти отсюдова, прошу, пожелай мне удачи.

— …Удачи, – мягко обронила пегаска, понимая, что она уже ему не поможет.

Религиозные фанатики. То, что она видела, никак не походило на фанатиков. Это было что-то ужасное, страшное, не поддающееся объяснению, сверхъестественное.

Дрим вышла из каюты и плавно зашагала туда, куда глаза глядят. Все происходящее словно находилось для нее в тумане. Она как будто позабыла о вездесущей опасности, что таилась в каждом уголочке. Эрли не понимала, что с ней происходит и что-то не позволяло ей думать, размышлять. Что-то блокировало ее мысли. Хотя она и осознавала, что происходит вокруг, в этот момент она являлась куклой, пляшущей по воле таинственного кукловода, растворенного в тумане.

А затем все прояснилось, но Эрли уже не помнила, как оказалась тут.

Что с ней происходит? Она вела себя, как не она. Дрим, чувствуя усилившуюся боль в ногах, поняла, что преодолела большой путь, и сейчас стояла около голографической карты «Соляриса». Ведомая чужой волей, она стояла там, где ей было нужно.

Кто он? Доброжелатель? Но почему он предпочитает такие методы помощи? Пегаска встряхнула головой, пытаясь сконцентрироваться на карте.

Широкая карта была расписана до мелочей.

Итак, спасательные челноки находились… находились… в другом конце корабля! Пегаска в сердцах топнула копытом что есть силы и обратилась к неизвестной:

— Неужели хотя бы здесь ты не могла мне подсобить?!

Душу Эрли разъедало такое чувство досады и злости, что она едва сдерживала себя в копытах. Ей хотелось закричать, что есть мочи. Но закричать – значит привлечь свою смерть.

Другой конец корабля. Другой конец. Каким же непреодолимым и страшным казался ей этот путь. Она была слаба. Она не могла больше сделать ни шагу. Эрли продолжала тупо глядеть в медленно мигающую схему «Соляриса».

— Эрли Дрим? – окликнул ее голос сверху.

Пегаска ожила от неожиданности и подняла голову в направлении голоса.

— Рад видеть тебя живой.

Охранник. Это он. И он с ней! Она не одна! Пегаска не нашлась, что ответить и просто кивнула ему в ответ, улыбнувшись.

— Знаешь, когда я просил тебя подождать в медкрыле, это не значило, что надо было идти сюда, – заметив, что Эрли продолжает ему широко улыбаться, он продолжил. – Ладно, поболтаем потом, я сейчас спущусь.

Он исчез из виду.

Дрим так и не поняла, где он собирался спускаться и на чем он до этого стоял. Фонарик Шилда освещал лишь половину его лица и одежды, все остальное скрывалось во тьме.

Надежда. Надежда на то, что она спасется. И… Ох, она сейчас думала только о себе?

И сейчас эта надежда таяла на глазах, как таит масло на палящем солнце.

Из непроглядной темноты послышались рев, крик и мычание в один голос, а затем послышались торопливые шаги нескольких ног. В следующий момент показалось оно, а за ним второе и оба жадно и голодно смотрели на пегаску. По крайней мере, ей так казалось.

Она снова не могла пошевелиться! НЕ МОГЛА! Всей своей сущностью она заставляла себя сделать хоть мизерный шажочек назад, но ноги будто приклеились к полу намертво. Двое приближались. Пегаска ощущала, насколько сильно она сжала зубы. В следующий момент, ближний из монстров накинулся на нее. Она уже была готова почувствовать смертельную боль.

Время словно замедлилось.

Последовал выстрел.

Затем другой.

Эрли повернулась в направлении выстрела и увидела охранника, стоящего возле него. Шилд был лаконичен:

— Беги, дура!

Время возобновило свой бешеный, стремительный темп.

Она побежала, не до конца понимая, что ей теперь делать и куда бежать.

Все повторялась с той же точностью, как и при первой ее встрече: сердце бешено колотилось, кровь стучала в голове, ноги не желали сгибаться, а крылья – разгибаться.

Но затем она почувствовала резкий прилив сил. Второе дыхание? Бежать стало немного легче. Враг все так же не отставал. Она не желала оглядываться и смотреть на догоняющих. Только бы все получилось!

— Отвалите уже! – прорычал охранник сзади, следовавший за ней следом.

Последовало еще нескольких выстрелов, но, похоже, не один из них так и не настиг цели. Шилд чертыхнулся.

Слыша тяжелое дыхание охранника и цокот дюжины копыт за спиной, Дрим пыталась выделить глазами путь к спасению из всех этих темных коридоров, превратившихся в, движущуюся вместе с ней, массу. Глаза болели от напряжения.

Нашла!

— Транспортная станция «Соляриса», – шептала бегущая строка, которую Дрим заметила мельком и совершенно случайно. Три спасительных слова светились красным в темноте.

Выстрел. Второй. Третий. Осечка, вторая.

Все было не на их стороне. Казалось, вся действительно обернулась против них двоих, подкидывая им очередное препятствие. Но сетовать на судьбу было некогда.

Вагонетка. Совсем близко. Осталось совсем немного, ничтожно мало, только не падай. Отдохнешь потом. Пегаска никогда не чувствовала себя настолько уставшей, выжатой и слабой. Тело ее готово было свалиться на полпути и умереть, но кое-что не давало ему это сделать. Рвение жить.

Двери вагонетки оказались открыты. На последнем издыхании пегаска влетела в транспорт, обернулась назад, в ожидании Дюрабла.

…Пустота. Подняв глаза к верху, она успела заметить нижнюю часть охранника, которая затем исчезла в проходе вентиляции. Крови не было, как и чудовищ, которые ей будут сниться всю оставшуюся жизнь, если жизнь Эрли не оборвется прямо сейчас.

Тишина.

Тошнотворная, смердящая, пугающая, уродливая, наполненная желанием убить пегаску.

— Отправить? – спросил пульт управления вагонеткой.

— Да, отправить… – мысленно ответила пегаска, не зная, куда она сейчас поедет.

Двери громко захлопнулись, и пегаска ощутила движение.

К горлу подкатил большой, разрывающий горло, комок. Дрим обмякла на полу и тихонько заплакала.

Почему? Почему все так? Почему она страдает, что она делала в этой жизни неправильно? Почему умирают пони, которые не заслуживают смерти, а она остается жива? Погиб Дейли Джоб, пытавшийся перебороть себя. Погиб Дюрабл Шилд, пытавшийся спасти Эрли. Никто из них не заслуживал такого конца. Почему охранник должен был спасать ее ценой своей жизни? Кто она и чем она представляет для него такую ценность? И… Она теперь никогда не сможет отблагодарить своего спасителя.

Она жива, жива вопреки всякой логике, но что будет дальше? Каждый раз она задавалась вопросом, и каждый раз не находила ответа.

«Мама, если ты меня слышишь, прошу, забери меня домой. Я так хочу к тебе в объятья».

Продолжение следует...

Комментарии (7)

0

ИЗвиняюсь что не по теме,просто не знаю куда писать.

Опубликовываю вроде рассказ,в списке "новых" он числится,а в списке не появляется.Это такая проверка или глюк?

skypony #1
0

Скупони. Это не глюк. Это система отсеевания шлака.

Рассказ... интересный. Я сам пытался писать нечто подобное... но у тебя получилась восхитительно. Самое главное, не идти по рельсам сюжета дедспейса.. а так потрясаюше. Но чувств маловато. Хочиться чтоб было понасышиней.

Elidar #2
0

Elidar, спасибо за лестный отзыв, приятно когда твою работу замечают. Я постараюсь добавить побольше эмоций (хотя мне казалось, что их хватает). Что касается сюжета. Я сам пока не знаю, в какую чащу он меня заведет, но уж точно не собираюсь идти по стопам Dead Space.

Want #3
0

Очень интересно когда будет продолжение сей весьма экстравогантной книги?

ГартДаил #4
0

ГартДаил, как только, так сразу.

P.S. Странно, но сториес ругается, что мое сообщение слишком короткое.

Want #5
0

Отличный рассказ, копыто вверх

Сообщение слишком короткое, но конструктивное

Лео #6
0

Нашел пару ошибок
"гнойные отпечатки копыт" гнойные?
"Ей казалось странным, умереть от копыт (зубов? рук? или чего-то еще?) неизвестного врага"

Ты от первого лица сначала говорил, а потом " ...Ее жизнь на кону. "

"Благодаря бога" <

Император #7
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...