Продолжение следует...

На окраине Понивилля поселился новый пони под именем Мисталон, не очень располагающий к дружеским отношениям. Тем не менее, одного друга он все-таки смог найти, и тот будет обречен на удивления от действий своего товарища... Простенькая зарисовка для направления мыслей к будущему.

Другие пони Дискорд

Кибер Линия 13.

Кибер Лайн - киборг.Да.Но это ещё не значит что она не может делать свой Выбор,видеть сны,чувствовать,или идти против Программы.Хотя,теоретически и практически не может.Но ведь она не такая как все,что и является её главной проблемой...

Другие пони ОС - пони

Первый раз Твайлайт

Твайлайт Спаркл изучила и испытала в своей жизни гораздо больше, чем обычная кобылка, но одно событие, значимое событие, в жизни каждой молодой поньки всё время ускользало от неё (или она от него), но встретившись в очередной раз со своей подругой Рарити, Твайлайт всё же решилась довериться профессионалам.

Твайлайт Спаркл

Aliversum

Давным-давно, в далёкой альтернативной вселенной... Чтож, представте себе мир, в котором эпоха расцвета канула в лету, а каждый народ ведёт борьбу за собственное выживание. Здесь нет места дружбе. Жизненной энергии этого мира с каждым годом становиться всё меньшее и меньше, будущее пугающе туманно, и никому нет дела до древних легенд. Но в нём ещё остались храбрецы, готовые бросить вызов судьбе, и несмотря ни на что вернуть былое процветание и гармонию.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Человеки

Два дня. Три ночи

Рассказ пони-геодезиста.

ОС - пони

Солдаты неба

Порой, такое случается в любых мирах. Война, война на истребление. Грифоны по каким-то причинам набросились на мирную Эквестрию и пони придется сплотиться, что бы выжить и прогнать захватчиков со своих земель. Однако, в этой войне они не одиноки, кое-кто, о ком раньше не знали ни пони, ни грифоны примут непосредственное участие в этом столкновении.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая Биг Макинтош ОС - пони Человеки Шайнинг Армор

Идеология Плавленых и Кристаллизованных

Который год наше Советское правительство в альянсе с эквестрийским революционно-буржуазным режимом ведёт тяжёлые бои против войск так называемых "Богинь". Однако, Сталлионградское государство борется в первую очередь ради выживания пони, так как политика врагов сводится к уничтожению любого попавшего к ним существа и к приведению подконтрольных земель в полную непригодность для ведения какого-либо хозяйства. При этом, к сожалению, наше правительство не разъяснило должным образом идеологическую подоплеку противостояния. В этой статье мы попробуем разобраться с идеологический стороной нашей борьбы, так как до сих пор отсутствовало строгое понимание того, кем же являются наши враги: империалистами, ревизионистами или чем-то иным.

ОС - пони

Братство — это Магия!

Что-то странное происходит в замке Твайлайт. А именно что-то не так с волшебным зеркалом: в период интенсивных солнечных вспышек оно начало вести себя странно, заставляя аликорна беспокоиться о возможных осложнениях. Следующее, что она узнает - через цепочку событий, которые у неё не было возможности проанализировать, - зеркало необъяснимым образом переносит её саму, а также её друзей и Спайка в таинственный и опасный мир, совершенно ей неведомый, и где единственный, по-видимому, способ вернуться домой - так это отправиться с группой странных существ в поход, целью которого является уничтожение мощного кольца в далёкой стране... Все права на MLP:FiM принадлежат Лорен Фауст. Все права на "Властелин Колец" принадлежат Дж. Р. Р. Толкину

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Дискорд Человеки

Судьба, связавшая миры

Некоторые верят в судьбу, что поделать. Верят в то, что где-то есть их вторая половинка, предназначенная им. И неважно, как далеко они находятся друг от друга, они всё равно встретятся, чтобы никогда больше не расставаться. Ну а что, если эти две личности живут в разных мирах?..

Другие пони Человеки

Сказка рассказанная на ночь

Последствия вечеринки у Пинки и сказки вкупе.

Автор рисунка: Devinian

Bel canto

Последняя капризная нота увертюры смешивается с торжественными ароматами духов и шорохами непослушных кринолинов. Занавес ползёт вверх тяжёлым парчовым облаком. Горячие лучи прожекторов охватывают мою фигуру и дробятся на блестках вычурной бутафории. Зрители застывают – сотни глаз останавливаются на моем лице, сотни ушей стоят торчком, повернувшись в мою сторону, сотни копыт замирают, и веера на шнурках сникают смущенными птицами.

Дирижерская палочка прокалывает тишину, и мой голос уверенно указывает всем остальным музыкальным инструментам, что даже самый знаменитый скрипичный или клавесинный мастер не может в своей изощрённости сравниться с природой. Звучит ария Буцефала из оперы «Искандер», оперы, написанной специально для меня искуснейшим композитором и утончёнейшим либреттистом. Оперы, полной таких нот и пассажей, которые не сможет исполнить ни один другой певец, никто, кроме меня.

Мой контратенор облетает зал и поднимается под самый потолок, заставляя затрепетать не только сердца слушателей, но и хрупкое стекло парадных люстр этого зала торжеств в Кантерлоте. И тут я беру еще более высокие ноты, и моему голосу уже становится слишком приземлённо в пространстве этих стен, пусть взгляд и с трудом находит потолок – моё пение разрастается и заполняет весь объём зала быстрее, чем может бежать зрачок или скользить мысль. В месте, специально подобранном композитором, оркестр смолкает, и остается только мой голос бесконечно тянущий волшебный тон на самой границе контральто. Так, я точно знаю, поют в Раю или Аду, и ощущаю, как кто-то из слушателей почувствовал себя на занебесных лугах среди диковинных цветов и магических бабочек, а кому-то стало горячо, словно он уже оказался глубоко-глубоко под нашим миром, там, где уже никогда не увидишь солнечного света, и где реальны только одни вечные страдания. Музыка обнажает пони, делает их открытыми и беззащитными перед тем, что у них на душе, о чем они бояться подумать, что скрывают даже от родных и близких, чего стыдятся, и что, одновременно, и боятся и, всё же, хотят сделать. В такие моменты каждый осознаёт себя таким, какой он есть, каким его создала природа. И возникают настойчивые желания: повалить на пол незнакомую тебе кобылку, сидящую в соседнем кресле, поджечь портьеру, обрушить подкованное копыто на хрупкий затылок неприятного пожилого джентельпони, сидящего впереди тебя. Но та же музыка как раз и не даёт всему этому произойти, она дарит вожделение, но парализует волю, и публике только остаётся мечтать обо всём пугающем и волнующем, сидя в полном оцепенении, и они переживают это сладострастное мучение, страдая и наслаждаясь одновременно. Стоя на сцене, я чувствую весь этот зал, каждого, и эта мощь сотен сочащихся либидо с запечатанными ртами рвётся ко мне в ответ на моё пение, пытается сбить меня с тона, свалить с ног, только бы я умолк, и тогда, освободившись от замораживающей силы мелодии, тела слушателей придут в движение: затрещит шелк парадных платьев, и из-под кресел раздадутся жалобные крики кобылок, запылают занавески, прольётся кровь. Я прекрасно всё это понимаю, и отважно бросаю свои ноты навстречу этим рвущимся наружу желаниям, и борьба с сильным и многоруким, многоглазым, многофаллосным противником – это то, ради чего я выхожу на сцену, то, что заменяет мне те пряные удовольствия, доступные всем остальным пони, кроме меня. Мой голос звучит всё сильнее и сильнее, я беру всё более и более высокие ноты, перехожу границу контральто и уже добираюсь до самого сопрано, вот уже мои голосовые связки на самом своём пределе, и, наконец, похоть и энергия всего зрительного зала побеждены и трусливо бегут обратно в тайные уголки сотен подсознаний, звучат последние такты арии, и слушатели чувствуют, наконец, облегчение, ведь нелегко познать на минуту себя таким, каков ты есть на самом деле, и хорошо то, что в конце ты снова сможешь казаться тем, кем должен, и потому вслед за этим сразу же приходят восторг и эйфория.

Все копыта одновременно опускаются в аплодисментах:

— Браво, Фаринелли! Брависсимо! О, великий Фаринелли! Божественный! Браво!

Поднимается неимоверный, но всё же ограниченный рамками приличия, шум. На сцену кометами летят букеты, бабочками – визитные карточки. Я кланяюсь публике, а потом даю знак оркестрантам встать, чтоб их тоже поприветствовали и поблагодарили. И тут, среди довольных или смущенных взглядов музыкантов, я замечаю слёзы в черных глазах невзрачной серенькой виолончелистки, устремлённых на меня. Я вижу это всего секунду, после чего опустившаяся толщина занавеса разделяет нас.

Представление окончено, и несмотря на то, что мне ещё слышно ликование зала, волшебство оперы улетучивается. Декорации снова превращаются в размалеванную фанеру, мой пышный костюм – в расшитую блестками марлю, а болезни, которые я со временем приобрёл из-за того, что позволил с собой сделать, напоминают о себе все сразу. Герой-полубог на сцене, за кулисами я превращаюсь в немощного пони, устало бредущего в свою гримерку, отмахиваясь от бесконечных «О, сеньор Фаринелли, вы сегодня были великолепны!»

Наконец, я прикрываю за собой дверь выделенной для меня в чреве театра клетушки. Дрожащие копыта тянутся к аптекарскому пузырьку. Проглотив лекарство, я спешу стянуть со своей кожи раздражающий зудом, уже грязноватый сценический наряд, и голый валюсь на кушетку. Моё тело слабо и отёчно, мои кости хрупки, а мышцы скручены узлами боли. В моей внешности не осталось ничего, характерного для моего народа – коренастых авелинских пони, да и в характере тоже: я неспокоен, раздражителен, угрюм, в отличии от добрых, домовитых моих земляков. Я даже чувствую себя выходцем не из другой страны, а с другой планеты – так мало общего у меня со всеми остальными лошадьми. Оглушительные триумфы, богатство, почитание – мне кажется, что сейчас я подошёл к той черте, когда это уже становится незначительным, а важными становятся те простые радости, доступные всем остальным, кроме меня, которые настолько непритязательны, что о них не пишут опер, не ставят балетов, а складывают те глупые, грубоватые песенки, что поются за работой на полях или в понивилльской кузнице. Конечно, эти напевы недостойны высокого певческого искусства, они не будоражат, не выворачивают душу наизнанку, стараясь показать каждому его подлинную суть, как те арии, что я исполняю, но что-то в этих песнях всё-таки есть, несмотря на нескладность мелодии и нелепость текста, нечто спокойное, умиротворяющее, пусть и лживое.

Дверь гримерки несмело, с поскрипыванием, приотворяется, и я снова вижу те самые робкие глаза под ещё не просохшими серыми веками. Взгляд кобылки скользит по моему обнаженному телу, застывшему на кушетке белёсой массой болезненности и усталости, останавливается у меня в паху, и когда юная виолончелистка осознаёт, что было сделано со мной ради сохранения хрустальности моего голоса, она с криком ужаса убегает прочь.

Комментарии (6)

0

Наверное, немного не так красочно написал, как обычно. Но картина получилась объемная и интересная. История совсем уж человеческая, но все равно понравилось.

Escapist
#1
0

Хм. Не пойду в оперу, туда народ буйный ходит... Странно, что музыка у всех вызывала только низменные желания. Никому не захотелось покорить гору, позвонить родителям или сводить ребёнка в цирк. Мне кажется, это плохая однобокость, как будто для эффекта нужно было макнуть читателя в грязь невзирая на то, что эмоции могли (и должны были) быть разными. Ещё маленький момент: ничего не знаю про анатомию эквестрийских пони, но у земных жеребцов яйца видны при любом ракурсе:) Октавии сложно бы было не заметить... А так рассказ понравился, проникновенные описания, чувствуешь себя на месте ГГ. Единорожек, тебе нравится опера?

Dwarf Grakula
#2
0

когда юная виолончелистка осознаёт, что было сделано со мной ради сохранения хрустальности моего голоса, она с криком ужаса убегает прочь.

Может, их прижгли или еще что-нибудь в этом роде.

TopT
#3
0

Dwarf Grakula, я обожаю оперу настолько, насколько не переношу балет, хотя слушать её стал уже взрослым. Ну а по поводу анатомии — спишем всё на пышное сценическое одеяние. Рарити же шила подругам платья аж до самых копыт.

edinorojek
#4
0

Интересно. Единорожек, в тебе опера поднимает только низменные желания? Просто любопытствую... Про одеяния как то сам не подумал, хотя в рассказе всё чёрным по белому.

Dwarf Grakula
#5
0

Считаю полезной заложенную в детстве привычку смотреть в глаза.

Octavia
#6
Авторизуйтесь для отправки комментария.