Хлопоты

Подруги

Белое копытце настойчиво постукивает в дверь. Замок щелкает и в дверном проёме показывается оранжевая мордочка, немедленно расплывающаяся в солнечной улыбочке:

— Здравствуй, Роуз!

— Привет, Голден! Я не опоздала?

Голден Харвест оглядывается на часы, тикающие где-то в глубине прохлады её домика:

— Нисколечко! Ты как раз вовремя. Всё с собой взяла?

— Да, — Роуз Лак показывает холщевую сумку, — мыло, мочалка, шампунь, полотенце, простынка. Да, и я принесла тебе тот самый халатик. Вот, держи. Потом, после мытья, померяешь? Мне интересно, как ты в нём будешь смотреться.

— Ой… — Смущается оранжевая пони-огородница.

— Бери-бери! – Улыбается алогривая пони-цветочница. – Ведь он тебе понравился, а я всё равно его ни разу не надевала. Носи на здоровье.

— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить за такой чудесный подарок. – взгляд Голден Харвест расцветает лучащейся радостью.

— Ну да ладно тебе, мы же подруги! – Смеётся Роуз. – Потом зайдём в «Сахарный уголок»? Пинки похвасталась, что у них сейчас есть кленовый сироп – настоящий, не такой, как в магазине у Рича. Она пообещала приготовить лёгкую вкусняшку с этим самым сиропом.

— Хочется попробовать, так что я согласна.

— Давай-ка поспешим, а то, наверно, Джекки уже заждалась и поминает нас недобрыми словами: напросились на ферму, чтоб нормально помыться, а сами опаздывают.

— Ой, да не волнуйся, время ещё есть. К тому же Джекки не умеет сердиться.

И затем Голден Харвест лукаво добавляет:

— Вот только не смейся. Мне всегда хотелось оказаться в той огромной ванне-лохани на ферме Эпплов.

— Ага. – Подхватывает Роуз. – Туда может поместиться всё их многочисленное семейство, так что нам с тобой будет в ней более, чем просторно. И скажи, ведь всё, что ни случается — случается к лучшему: не отключи мэрия в Понивилле на лето горячую воду, вряд ли бы нам представился случай искупаться в этой самой лохани.

— И не говори! — Подмигивает подруге пони с гривкой цвета юной моркови. – Сейчас тоже возьму сумку, и пойдём.

Они шагают по пыльному зною улицы в том направлении, что указывает чуть ощутимый запах пока ещё не спелых, но уже наливающихся соками яблок. Вот уже видна и островерхая башенка амбара, вот и скрипучая калитка, а за ней двух подружек принимает под свои прохладные ветки протяженный, ухоженный сад.

— Хорошо-то, как! – радуются подруги лаковому теньку и свежести листвы. – Привет, Джекки!

— Привет, привет! – встречает их Эппл Джек. – Лохань готова, так что идите, мойтесь, пока воде не остыла. У вас всё с собой? Больше ничего не нужно?

— Да, да, мы всё принесли! И не волнуйся, мы потом всё приберем за собой.

— Не сомневаюсь! – лукаво улыбается хозяйка яблочной фермы и направляется по своим делам.

Пони заходят в наполненный обволакивающим, непроглядным паром амбар и останавливаются перед громадной деревянной лоханью, до краёв наполненной горячей водой.

— Какая большая! – восхищенно выдыхает Роуз.

Голден Харвест подходит к краю лохани и осторожно окунает ногу в теплую прозрачность воды.

— Горячо?

— Нормально! – Морковногривая пони погружается в воду. – Полезай и ты тоже.

— Сейчас. – Роуз вслед за ней тоже забирается в лохань.

Первая минута купания – самая сладкая. Ласковое тепло воды без следа растворяет усталость недели, проведенной на морковных грядках и цветочных клумбах. Глаза закрываются от этого незатейливого блаженства, губы вытягиваются и издают чуть слышные звуки удовольствия. А потом… Чьи-то копытца загребли воду и плеснули в мордочку другой пони. Та расхохоталась, плеснула в ответ, и началось веселье. В воде так легко двигаться, лохань такая глубокая – можно поднять столб воды ногами, а можно… Можно незаметно заплыть подруге за спину и приобнять её, и та притихнет и постарается прижаться к тебе сильнее.

— Давай-ка я тебя намылю. – шепчет Роуз на ушко прильнувшей к ней спиной Голден Харвест.

Та кивает, и ароматный кусок мыла на секундочку ныряет в лохань, а затем покрывает мочалку упругой радужной пеной. Голден Харвест повизгивает от удовольствия, когда мочалка начинает свой путь по её спине, потом перескакивает на грудь, задерживается под мышками, переползает на живот.

— Я осторожно, — шепчет Ройз, касаясь мочалкой внутренней стороны бёдер, и Голден Харвест благодарно кивает подруге.

— Ну вот, ты чистенькая. — Роуз ласково похлопывает разомлевшую пони по оранжевому крупу. – Теперь твоя очередь. Помой меня.

Фруктовость шампуня проникает вглубь алой гривы, щиплет ноздри, заставляет пофыркивать. Морковные копытца аккуратно разбирают шелковистые пряди волос, чистая вода из ковшика прокатывается по мордочке, заставляя умилительно щуриться. А потом Роуз выгибает спину, и уже по её телу пробегает внимательная мочалка, наконец, и её ухо слышит то же самое: «Я осторожно», и она ощущает, как заботливо ослабевает нажим мочалки, касающейся особого уголка её тела.

— Эй, вы там в порядке? – раздаётся с улицы голос Эппл Джек.

— Да, Джекки, всё хорошо, уже вылезаем – и пони нехотя выбираются из лохани.

Они окутывают друг друга белой мохнатостью полотенец и мягко промакивают оставшуюся на своих телах влагу. Хочется хихикать и дурашливо обниматься, но с улицы слышны голоса Эппл Джек и Биг Мака, обсуждающих сорта яблонь и прогноз погоды, потому подружкам нужно держать себя в копытцах.

— А знаешь, что? – Тихонько говорит Голден Харвест. – Пойдём после «Сахарного уголка» ко мне. Тебе ведь интересно, как будет смотреться на мне твой халатик?

— Конечно. Кстати, мы можем и не заходить в «Сахарный уголок». Сами приготовим себе что-нибудь перекусить. Только зайдём сначала ко мне, я сумочку домой занесу, да прихвачу бутылку клюквенного морса.

— Вот и хорошо. Пошли.

Подруги выходят из амбара, благодарят Эппл Джек, в ответ от неё слышат: «Приходите ещё, мы вам всегда рады», и направляются в сторону дома Роуз Лак.

— Милашки! – им вслед кивает головой Биг Мак, и тут же получает легкий неодобрительный толчок в бок от сестры.

Пони не спеша шагают по дороге, болтая о пустяках и украдкой, смущаясь встречных прохожих, поглядывают друг на друга. Им сейчас легко и спокойно, и солнечные лучи ласково вылизывают последние капельки, спрятавшиеся от полотенец в глубине их шерстки. Проходя мимо пепелища, они замечают посреди него всхлипывающий лавандовый комок.

— Твайлайт? Что ты тут делаешь?

В ответ только чуть приподнимается заплаканная, перепачканная сажей мордочка.

— Не надо плакать, дорогая. Я тоже расстроилась, когда узнала, что кузня сгорела, но очень скоро здесь уже будет новая, ещё лучше прежней.

— Как? – Глаза Твайлайт, потерявшиеся среди потёков слёз и копоти, вдруг широко раскрываются в тревоге и недоумении. – Кем?

— Да нашим душкой-ковалем, кем же ещё.

— С ним всё в порядке? Где он?

— Не волнуйся, его не было на кузне, когда случился пожар, так что коваль не пострадал. И сейчас он в Мейнхеттене, закупает стройматериалы, чтоб тут всё заново отстроить.

— Есть ли сегодня поезд на Мейнхеттен? – выдыхает Твай. Она вдруг находит в себе силы подняться на ноги.

— Да, через час будет проходить вечерний экспресс.

— Спасибо! – и Твай со всех копыт устремляется к вокзалу.

— Её же такую перепачканную не пустят в вагон! – качает головой Роуз Лак.

Голден Харвест тяжело вздыхает ей в ответ, и погрустневшие подруги направляются к крыльцу домика Роуз.