Увядание гармонии

У него не осталось ничего кроме надежды

Человеки

Fallout: Equestria - Квартира

Очередная зарисовка о последнем дне Эквестрии. Жеребец, спешащий к своей цели.

Один вечер из жизни Флаттершай и одна минута из жизни Дискорда

Рассказ о том, как Флаттершай задремала во время чаепития с Дискордом. Само собой, без фирменного Дискордового безумия тут не обходится. Ну вы же не думаете, что за минуту он ничего не успеет?

Флаттершай ОС - пони Дискорд

Неудавшееся заклинание

Старое нерабочее заклинание приводит Твайлайт к неожиданному уроку

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Человеки

Fallout: Equestria. Price of the soul

В Пустоши немало судеб, не связанных с геройством. Не только Стойла защищали от мегазаклинаний. Ещё до возврата Найтмер Мун был построен особый бункер. Оклеветанный гений бежит из тюрьмы и случайно попадает в Пустошь, где находит тайны, невидимых врагов и любовь. Но душа - весьма ценный товар, и потеряв её, всякий начнёт мстить.

ОС - пони

Хранительницы

Небольшое приключение пяти подруг. И в конце побеждает дружба-магия!

ОС - пони

Чудо в перьях. Заметки ксенофила

Простой парень работает в московском зоомагазине. Однажды вечером туда зашла тощая, некрасивая и голодная девушка. Которую ему предстоит накормить, приласкать, ну и обменять эквестрийское золото на земное оружие. Взамен - магия и завтрак в постель.

Флаттершай Человеки

Зигмунд Фрейд, Жак Деррида, Ноам Хомский и групповуха со Свити Белль

Зигмунд Фрейд – это психиатр и основоположник фрейдизма. Жак Деррида – философ, известный за термин «деконструкция» и невероятно длинныt запутанные работы. Ноам Хомский – лингвист и леворадикальный политактивист, предложивший идею универсальной грамматики и свой хомский синтаксис. Он верит (на полном серьёзе), что язык способен зародиться за одну ночь в голове одного человека путём внезапного просветления оного. И все они совокупляются со Свити Белль самым беспощадным и отвратительным образом.

Свити Белл Человеки

Её Сюрприз (To Her Surprise)

Не легко найти то, что заводит тебя по жизни, особенно, когда живешь на ферме камней. Большую часть детства Пинкамины безрадостная повседневность была наполнена серыми небесами и печальными вздохами. И так бы продолжалось целую вечность не повстречайся она с неким белым пегасом. И вот тогда все и завертелось.

Пинки Пай Другие пони Миссис Кейк

Рэйнбоу Дэш и Вандерболты

Раз-два-три-четыре-пять, с детства с рифмой я дружу.

Рэйнбоу Дэш Спитфайр Сорен

S03E05
Глава 6 Глава 8

Глава 7

Глава 7

Тропа в сторону Нового Кантерлота. На самом деле это была даже не тропа, а направление. Не было никакой разметки, только пустынная земля с умирающими строениями старого мира. Вся местность была усыпана оврагами, холмами и зданиями, на которых круглосуточно, без перерыва на обед происходили как мелкие, так и крупные стычки. Это было опасное место, таившее в себе огромное количество безжалостных порождений испорченной магии, но не более опасное, чем любое другое место дикой пустоши.

— Слушай сюда, сопля – командным тоном заявила Панацея – сейчас мы должны идти очень осторожно. Неизвестно, что или кого мы можем тут встретить, но я хочу твёрдо знать, что когда придёт время резать глотки – ты не будешь мне обузой.

— Я понимаю – тихо ответила Фреш-Де-Лайт.

— Я тебя не услышала. Это не просто слова, которые можно выбрасывать в пустоту, от этого будет зависеть твоя, и что более важно — моя жизнь. Поэтому я спрошу ещё раз, и перед тем, как ответить – подумай хорошенько. Ты согласна выполнять любые мои команды, даже если я прикажу убить кого-нибудь, сможешь ли ты есть мясо, когда нужда припрёт нас к стенке, и самое главное – ты обещаешь не ныть на каждом шагу по каждому раздавленному таракану? Обдумай всё хорошенько, у тебя есть примерно секунд 10.

Лимонная единорожка слегка растерялась, нечего и говорить, что первые два пункта звучали чудовищно, но с другой стороны – эта пони знает окружающий мир гораздо лучше её, к тому же сохранялась надежда, что судьба будет к ним так же благосклонна, какой была до сего момента, и им не придётся есть мясо, не говоря уже про очередное убийство.

— Я готова – твёрдо заверила Фреш, готовая к худшему, но надеющаяся на лучшее.

— Отлично, тогда, я думаю, тебе понадобится это.

Синяя пони достала из сумки пистолет, предназначенный под использование земными пони. Как и любое оружие, заточенное под земных пони, этот 10-мм пистолет был двуножного использования. Его ручка плавно переходила в регулируемое кольцо, которое можно было плотно фиксировать на одной из ног. Курок, расположенный сбоку по отношению к стволу, был тугим, но достаточно длинным, чтобы без труда нажимать на него второй передней ногой, а что ещё более важно – сдерживать. По этой самой причине курок не был защищён стандартным стальным кольцом, принятым у единорогов, его функцию с успехом выполняла тугая пружина спускового механизма.

— Знаю, оружие не твоего племени, но других пока не предвидится. Надеюсь, ты хоть магией пользоваться умеешь?

— Умею, в убежище все единороги проходили стандартную книгу заклинаний.

Фреш сконцентрировала энергию на своём новом оружии, отчего её рог засиял белым светом, вызвав такое же свечение вокруг пистолета. Она аккуратно пристегнула его к сумке, чтобы в случае опасности незамедлительно пустить его в ход, надеясь, что это будет как можно позже.

— Отлично, ты быстро учишься, а теперь запомни – у тебя всего один магазин с 12 патронами, так что не расстреливайся по пустякам, я не держу у себя патроны этого калибра, предпочитаю магнум.

Панацея ещё раз оглянулась на лимонную пони и махнула головой в сторону одного из остатков здания. Это было строение с сохранившимися первым и вторым этажами, наклонённое настолько, что довоенная Пеганская башня казалась по сравнению с ним эталоном перпендикулярности. Обе пони короткой перебежкой добрались до стен этого строения и в быстром темпе пролезли в окно, наполовину погребённое в щебне. Внутри царила разруха. Половина этажа была завалена теми же мелкими камушками, которые окружали это строение со всех сторон, вторая же половина, свободная от них, представляла собой деревянные половицы, с прибитым к ним столом, который в противном случае бы просто скатился вниз, к остальным его друзьям по интерьеру. Панацея прошла на середину комнаты, где щебень заканчивал наплывать на древесину, и стала очищать от него небольшое пространство. Когда она закончила – перед пони отчётливо вырисовывалась квадратная деревянная дверь на петлях, вырезанная прямо в полу. Синяя пони открыла дверь, потянув за ржавое кольцо своими механоидами, и первая отправилась вниз, спускаясь по деревянным ступенькам, таким же кривым, как и сам дом. Единорожке ничего не оставалось делать, как пройти следом. Во время спуска она осторожно закрыла за ними дверь, так как обострившийся инстинкт самосохранения требовал соблюдать осторожность, а такое заманчивое явление, как открытая дверь – мог привлечь нежелательных гостей. После того, как подземное помещение потеряло единственный источник света – внутри стало темно, что хоть глаз выколи, поэтому Фреш зажгла освещение на своём ПИП-ПОН-И, чтобы не сломать шею при спуске по ступенькам. Помещение наполнилось призрачным белым светом. Она видела, как синяя пони твёрдо ступает по кривым ступенькам, целеустремлённо направляясь вниз, хотя света от устройства хватало лишь на пяточок, максимум в 5 метров. Постепенно пара спустилась в туннель, вырытый в земле и поддерживаемый рядами деревянных балок. Подобному туннелю не хватало только рельс с вагонетками, чтобы иметь гордое имя — шахта.

— Что это за место? – наконец осмелилась задать вопрос Фреш-Де-Лайт.

— Точно не знаю, этот туннель обнаружил один из наёмников, сопровождающий вместе со мной очередной караван, и рассказал мне, как его найти. К сожалению, мы так и не выяснили, куда он ведёт, но судя по направлению – это в нужную сторону.

— Разве это не опасно – ходить по неизвестному тоннелю?

— В обычных ситуациях я бы с тобой согласилась, но учитывая, на что мы можем нарваться снаружи – я предпочту неизвестность.

Больше вопросов не задавалось, поэтому пони продолжили свой путь по тоннелю, освещая его слабым сребристым светом, который мог дать ПИП-ПОН-И.

Они шли уже минут десять по прямому, как дуло винтовки, коридору с неизменчиво унылыми стенами. Их шаги глухо отдавались от каменного пола, приглушаемые толстым слоем пыли, а звук капающей воды, стекающей с проржавевших труб, иногда выступающих из толщи стен, сильно давил на психику. Фреш хотелось уже просто повернуться и выйти обратно на свежий воздух, но она заставляла себя следовать за Панацеей, которая, казалось, не замечала ни давления стен, ни спёртого воздуха, обильно приправленного потревоженной пылью. Вдруг Панацея остановилась.

— Прекрасно, мы упёрлись в стенку – проговорила пони, слегка раздражённая этим фактом.

— И что теперь?

— Что-что, для начала попробуем её осмотреть и если ничего не найдём – придётся отправляться назад и идти по поверхности.

Обе пони встали у тупика и начали его осматривать, на предмет хоть какой-нибудь лазейки. Спустя несколько минут было установлено несколько фактов:

А – Со стороны тупика можно различить приток свежего воздуха

Б – То, что раньше считалось слепым концом туннеля – оказалось проржавевшей тяжёлой дверью, обросшей грязью и закрытой исключительно на силу трения, ну а проще – заевшей.

В – Дверь никак не поддавалась, сколько бы её ни мучили, а значит – этот путь был закрыт.

Закончив безрезультатную возню с дверью, обе пони направились назад, досадуя на впустую потраченное время.

Уже подходя к лестнице, они резко замерли. Наверху слышались приглушённые шаги.

— Это могут быть и свои – неуверенно прошептала Фреш, выключая свет со своего ПИП-ПОН-И.

Панацея лишь покачала головой – Своим тут делать нечего, но всё же стоит пойти проверить. Жди пока здесь.

Синяя пони со всей осторожностью, на которую была способна, поднялась к самому деревянному люку и прислушалась. Вначале было краткое затишье, но потом она услышала топот пары ног, гортанное ворчание и мерный звук, громко выдыхаемого воздуха. Ошибиться было трудно – Минотавры.

Минотавры – это были существа, на которых зловредная магия повлияла несколько странным образом. Скорее всего, в виду их биологических особенностей, Минотавры, бывшие когда-то разумными существами, превратились в настоящих гигантов с сильно развитой мускулатурой и, по большей части, ссохшимся мозгом. Их основной рацион сейчас составляет понина, которую они добывают уже понятно каким способом. Однако эти монстры до сих пор обладают некоторым интеллектом, что позволяет им эффективно использовать добытое оружие и даже изготавливать своё, которое хоть и выглядит примитивно, но в своей смертоносности не уступит даже новейшим разработкам Братства Стали. Эти существа всегда объединяются в группы и никогда не действуют поодиночке. Лидером подобных групп обычно является самый большой и сильный, либо сохранивший достаточно ясный ум минотавр, чтоб координировать действия всей группы. Как бы то ни было – они представляют собой существенную опасность, с которой на данный момент не было возможности сладить.

Судя по звукам, минотавры никуда не торопились. Похоже, они решили сделать остановку в этом полуразрушенном здании, а это значит, что кому-нибудь из них вполне может прийти в голову идея заглянуть в люк, так услужливо очищенному от щебня. И что они там увидят? Два аппетитных кусочка мяса, пока ещё резво переставляющих ножки, но, тем не менее, Панацея тихонько спустилась обратно и повернулась к своей спутнице.

— Что там происходит? – прошептала Фреш, глаза которой потихоньку привыкли к окружающему мраку.

— Минотавры разбили лагерь над нами, а значит, нам надо быстро уходить отсюда, если не хотим болтаться в мешочке, разделанными на части.

Больше объяснений не последовало, поэтому единорожка последовала за Панацеей обратно в сторону ржавой двери.

Дойти до двери получилось без приключений, и пони вновь попытались её открыть, используя в качестве рычага металлический прут, найденный по дороге. Дверь с трудом, но приоткрылась. Не настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь, но достаточно, чтобы увидеть, что снаружи их ждёт выход в помещение, когда-то предназначенное для склада. Они поднажали ещё чуть-чуть, и дверь с грохотом и скрипом распахнулась, открывая путь, которым не пользовались, судя по состоянию двери, ещё с довоенных времён. Грохот, который они наделали, вполне могли услышать минотавры, разбившие лагерь на другом конце тоннеля, а значит, в худшем случае, у них минут десять до того, как сюда ворвутся пониядные амбалы, причём это в том прекрасном случае, если они до сих пор не обнаружили данный проход.

Действовать пришлось быстро. Обе пони прошмыгнули внутрь, а Фреш закрыла за ними дверь, теперь, когда вся ржавчина, мешавшая её свободному движению, была сбита, это оказалось довольно простым занятием – Панацея в это время отыскала на полу около двери стальные пластинки и деревянные щепки, которые использовала, чтобы заклинить дверь. В результате всех этих манипуляций дверь снова стала практически неприступной с обратной стороны, так что создавалась надежда, что, напоровшись на подобную преграду, минотавры отступят. Если же нет, то громкий стук в дверь предупредит пони, что надо срочно искать укрытие и готовить оборону, коль до этого момента они не найдут какой-нибудь выход.

Надобности в обороне не потребовалось, так как люк, ведущий на поверхность, был обнаружен при первом же осмотре помещения. Среди приятных сюрпризов была найдена, и тут же разграблена, аптечка, висевшая на стене около запечатанной двери. Улов был неплох. Несколько свёртков бинта, резиновый жгут и бутылочка обеззараживающего средства. Среди прочих радостей был найден большой кулер с очищенной водой. Слишком громоздкий, чтобы унести, но по крайней мере позволяющий пополнить запасы воды до предела. Еда, которая находилась в вырубленном холодильнике, давно испортилась настолько, что есть её можно было лишь в суицидальных целях. Единственное в холодильнике, что не пострадало от безжалостного колеса времени и радиации – это была бутылочка маджик-колы, остающейся такой же полной жизни, как и много лет назад.

— Я всегда знала, что конец света могут пережить лишь тараканы и маджик-кола – произнесла Панацея, откупоривая крышку и кидая её к остальной валюте.

Даже когда шмон комнаты был завершён – минотавры не подавали ни слуху, ни духу о своём присутствии. Это означало, что либо они не слышали грохота, либо просто не обратили на него внимания. На этот раз им повезло, и пони стали выбираться наружу. Открыть люк оказалось непросто, но вполне возможно. Когда створки деревянной двери, облицованной снаружи тонким слоем металла, откинулись в сторону – обеим спутницам перед глазами предстало довольно неприятное зрелище.

От яркого света пони инстинктивно прикрыли глаза копытами. Но когда Фреш и Панацея смогли в полной мере оценить окружающую обстановку, стало понятно – они в месте под хвостом.

Вокруг люка, из которого наполовину торчали пони, находился совершенно ровный пустырь, не предполагающий даже намёка на укрытие от посторонних глаз, но это было ещё полбеды, ведь вокруг них сновали радскорпионы, готовые в любой момент вонзить своё смертоносное жало в каждое место на выбор. Похоже, это место было зарезервировано скорпионами как гнездо, ведь даже из люка можно было отследить огромную скорпиониху, охранявшую небольшое углубление в ландшафте, где, судя по всему, и находилась кладка яиц. Единственный положительный момент состоял в том, что скорпионы до сих пор не заметили парочку, уже успевшую нырнуть обратно в помещение, чтобы обдумать дальнейшие действия.

— Дело плохо – прошептала Панацея – но не безвыходно.

— Что ты предлагаешь делать? Ты видела этих здоровенных скорпионов? С их огромными жалами? Что вообще эта хрень тут делает? – запаниковала Фреш, будучи неподготовленной к подобным зрелищам.

— Не ной, это всего лишь кучка мутированных скорпионов, и мы, похоже, забрели в их гнездо.

— Слушай, это не нытьё, это просто паника! Чистой воды ПАНИКА! – повысила голос Фреш.

Панацея тут же отвесила единорожке увесистый подзатыльник, отчего та немного успокоилась.

— Заткнись, или ты забыла, что в любой момент сюда могут ворваться проблемы, почище, чем кучка арахнидов.

— Да, ты права, извини – проговорила Фреш-Де-Лайт, пристыженная своим поведением, и потирающая место, куда пришлась затрещина.

— Отлично, теперь мы в состоянии составить план.

После минутных обсуждений план наконец принял общие черты. Состоял он в том, что Панацея постарается забросить напалмовую гранату в самое большое скопление скорпионов, а именно – в гнездо, предварительно прикрепив мину к крышке люка. Ну а дальше придётся действовать по обстоятельствам. На всякий случай они соорудили ипровизированную баррикаду, за которой будет легче отбиваться.

Когда план пришёл в действие, Фреш заняла своё место за баррикадой, держа пистолет наготове, Панацея же осторожно выглянула из люка. Отлично, её пока не заметили, а значит ничто не должно помешать выполнению плана. Пони подтянула к себе дверь люка и положила его на голову, чтобы передним ногам ничего не мешало. Затем, используя свои механоиды, Панацея прикрепила мину на крышку люка настолько близко к середине, насколько позволяла длина ног. Этот этап прошёл гладко. Синяя пони достала из сумки напалмовую гранату, которая была очень эффективна против таких существ, как скорпионы, и, выдернув чеку, швырнула гранату по направлению к гнезду. Бросок получился немного смазанным, к тому же дверь, державшаяся на голове пони, больно пристукнула по макушке во время броска. Надо было заставить мелкую держать эту дверь – запоздало подумала Панацея, глядя, как граната ударяется о землю рядом с кладкой. Взрыв последовал незамедлительно. Обширный участок земли заполнился огненной жидкостью, обрекая большую часть скорпионов на мучительную смерть. Все горящие скорпионы разом издали раздирающий уши писк, полный боли и ярости, направленный на пони, только что скрывшейся за захлопнувшимся люком.

Синяя пони быстро пробежала до баррикады и укрылась за её стенами, ожидая, пока взрыв мины вынесет дверь в помещении. Обе пони, на всякий случай забились глубже в укрытие, держа оружие наготове, чтобы после взрыва их не накрыло волной. Вначале снаружи доносился лишь слабый писк, сгорающих по пути скорпионов, но вот, наконец, непострадавшая масса добралась до люка убежища. Первый же скорпион, наступивший на мину, запустил её механизм. Мина сверкнула красной лампочкой, что означало неминуемый БУУУМ!!! по истечению секундной задержки, и вот это произошло.

Громкий взрыв вызвал фонтан песка, в котором смешались куски мяса, хитина и ихора. Многие особи погибли мгновенно, но ещё больше осталось лежать покалеченными, с оторванными конечностями и кусками мяса, вывалившимися из-под хитина. Этот взрыв разорвал дверь в щепки и ударной волной чуть было не снёс всю баррикаду, которая от подобных нагрузок буквально трещала по швам всем своим строительным мусором, из которого, собственно, и состояла. Пони резко вынырнули из укрытия и нацелили своё оружие на зияющую дыру, где когда-то была дверь. Снаружи доносился визг множества агонизирующих радскорпионов, сквозь которых их нетронутые взрывом или просто несильно пострадавшие собратья ринулись внутрь. Их было всего с полдюжины, однако даже с таким количеством пришлось серьёзно повозиться. Большинство выстрелов из 10-мм пистолета рикошетом отлетали от прочного хитина скорпионов, в то время как более мощный пистолет Панацеи — пустынный орёл, заряженный патронами калибра .44 Магнум, с лёгкостью пробивал его в любых местах, отправляя на тот свет особь за особью. Наконец сообразив, в чём дело – Фреш начала стрелять только в тех скорпионов, которые были ранены взрывом мины. Она целила в повреждённые участки хитина, пробивая огрехи естественной брони и повреждая слабую плоть. Вскоре бой был закончен. Все скорпионы были перебиты, за исключением тех, что оставались снаружи и не могли двигаться, их ждала медленная смерть от полученных ран. Панацея за бой уложила пятерых скорпионов, и уже с деловитым видом подбирала с пола использованные гильзы, кладя их в сумку. Фреш-Де-Лайт смогла с горем пополам убить всего одну особь данного вида, потратив на него половину обоймы, что, учитывая общие расходы, означало, что в её пистолете осталось от силы пара-тройка пуль.

Панацея похлопала единорожку по голове – Поздравляю с первой дичью, не желаешь взять жало на память?

Фреш энергично замотала головой. Брать на память часть тела убитой твари? В этом есть что-то дикое, что-то такое, что её натура не приемлит. Это то же самое, что взять с убитого пони копыто или хвост в качестве трофея.

— Ну, как знаешь – согласилась Панацея, выглядывая наружу.

Снаружи было чисто, если не считать множество обгоревших останков скорпионов вперемешку с кусками плоти их более везучих, если можно так выразиться, сородичей. Обе пони понимали, что снова наделали слишком много шума, чтобы оставаться незамеченными, поэтому поторопились убраться подальше с пустыря, ставшего могилой для целого выводка радскорпионов.

Пони пробежали до небольшого островка относительно целых зданий, которые раньше были, если верить вывеске, заводом по производству стеклянных бутылок. Сейчас же этот комплекс находился в весьма плачевном состоянии. Все стены были исписаны надписями, демонстрирующими высокое культурное наследие и глубокое понимание проблем современного общества во взглядах рейдеров, выраженных в форме, близкой к их пониманию. Всё оборудование было давно разбито вдребезги, как и продукция, которую этот завод выпускал. Освещения не было, поэтому, внутри здания постоянно царил полумрак, изредка пронзаемый лучами тусклого солнца, видневшегося в дырявом потолке. Именно в таком здании путницы решили перевести дух и собраться с силами. Пони устроили небольшой привал в углу помещения, где можно было свободно присесть, не рисковав при этом позже обнаружить в себе пару впившихся стёклышек. Панацея достала из сумки две банки с консервами и отдала одну Фреш, предварительно вскрыв её острым кончиком своего механоида.

— Почему-то у меня не пропадает ощущение, что за нами следят – тихо прошептала единорожка, запивая консервы водой из бутылки.

— Скорее всего это потому, что так оно и есть – прошептала в ответ Панацея – кто-то преследует нас от самого пустыря.

От подобного заявления Феш-Де-Лайт чуть не захлебнулась водой, пошедшей не в то горло, от чего Панацее пришлось постучать её по спине.

— Почему мы тогда так спокойно сидим и ничего не предпринимаем? – взволнованно прошептала до сих пор покашливающая единорожка.

— Потому что это заставляет нашего гостя терять осторожность. Видишь, впереди есть узкий проход, который ведёт в другое здание, там мы его и схватим.

Фреш кивнула в ответ.

Когда синяя и лимонная пони закончили свою трапезу – они поднялись с места и пошли в тёмный коридор. Посреди коридора был резкий поворот под углом 90 градусов, за которым они и решили поджидать неизвестного.

Вначале было тихо, но буквально через пару минут обе пони услышали звук копыт, раздающийся за углом, а ещё через несколько секунд в темноте появилась голова единорога, скрытая шерстяной маской с прорезями для глаз, ушей, рога и рта. Панацея быстрым движением ноги, согнутой в суставе захватила преследователя и впечатала его лицом в стену. Второй ногой она обхватила рог при помощи механоидов, чтобы он не мог использовать свою магию, и попросила Фреш подсветить незваного гостя при помощи ПИП-ПОН-И. При свете стало видно, что это был единорог зелёной масти с гривой цвета баклажана, которая торчала из-под маски. Одет он был в кевларовый жилет чёрного цвета с гербом в виде 3/4 шестерни на спине. Вооружён единорог был облегчённой винтовкой без приклада, которой удобно было пользоваться лишь при помощи магии.

— Значит, охотники – зло прошептала Панацея. Это всё, что ей нужно было знать, так как в следующий момент резким движением ноги – она пронзила горло единорога. Фреш с ужасом наблюдала, как единорог сползает на пол лицом к стене, захлёбываясь в собственной крови, убитый без возможности защитить свою жизнь.

— Зачем ты это сделала? – ошарашено произнесла единорожка, представляя, как в последний момент своей жизни её соплеменник ощутил только холодный металл, пронзивший его шею.

— Это охотники – произнесла Панацея, забирая оружие убитого единорога себе, и уже шаря в его сумке, в поисках патронов.

— И что?

— А то, что это группка засранцев, которая занимается тем, что ищет импланты. Они находят носителей и убивают их, после чего вскрывают труп и снимают с него все механические улучшения. За мной они охотятся уже месяца три, похоже им нетерпится заполучить эти малышки – тут она разогнула свои механоиды, на поднятых вверх копытах передних ног.

— А нельзя было как-нибудь обойтись без этого? – спросила Фреш, кивая на труп.

— Нет, никак. Скорее всего, он дождался бы, пока мы ляжем спать, и без всяких проблем перерезал бы нам глотки во сне. Убийство холодным оружием у них всегда в почёте.

Единорожка хотела ещё что-то возразить, но внезапно с трупа раздался голос, идущий из рации в кармане его жилета.

— Митч, отзовись. Как продвигается преследование? Я жду доклада… — произнёс голос из рации.

— Так, сваливаем отсюда – прошептала Панацея, и обе пони побежали в конец коридора, который вёл в следующее здание, видно предназначавшееся под склад, но осматривать его не было времени, так как впереди уже виднелась двустворчатая дверь, ведущая на улицу. Пони со всех ног пробежали по залу и, протаранив дверь, очутились на улице. Лучше бы они этого не делали, так как десяток пони, одетых так же, как и убитый единорог, навели на них стволы своего оружия. За их спинами расхаживал грифон-альбинос, одетый в такой же жилет, что и пони, но светло-серого цвета, под стать его оперению. Он держал в лапе рацию, но уже ничего в неё не говорил. Он оглядел обеих пони и убрал рацию в нагрудный карман.

— Я полагаю, что бедняга Митч уже отбегал своё, а глядя на его оружие у тебя за спиной, я делаю вывод, что это ты ускорила его кончину – произнёс он вежливым тоном, обращаясь к Панацее – Ребята, взять их.

Сопротивляться не было смысла, поэтому пони быстро остались без своего оружия, которое находилось в зоне досягаемости. Грифон спокойно наблюдал, пока пони не остались совершенно беззащитными, и подошёл к Фреш, которая сильно побледнела, оказавшись в таком незавидном положении.

— Кто же ты такая, маленькая мисс? – спросил грифон елейным тоном, от которого мурашки даже не бежали, а проносились по коже, сидя в гоночных болидах.

— Она курьер пустынного экспресса – подала голос Панацея, на который тут же переключилось внимание грифона – а вы знаете, что бывает с теми, кто осмелится их даже копытом тронуть.

— Курьер? – удивился грифон – какое удобное прикрытие, особенно в подобной ситуации. Сейчас мы это выясним.

По кивку грифона, один из пони подошёл к Фреш-Де-Лайт и начал обыскивать её сумку, после чего достал конверт с посылкой.

— Она не врёт, босс, похоже, эта кобылка действительно курьер.

— Ну что ж, с ней всё понятно, а вот с тобой… — повернулся грифон к синей пони – с тобой у нас состоится долгий и серьёзный разговор. Ты даже не представляешь, как долго я мечтал зажать тебя в угол, сколько сил потратил, чтоб выследить именно тебя. Тебя, пони, которой удавалось ускользнуть от меня каждый раз. Но сейчас ты никуда не уйдёшь, а мы получим то, что принадлежит нам по праву! – от прежней вежливости не осталось и следа, её заменило ликование охотника, победившего медведя при помощи мышеловки.

— Я прям теряюсь в догадках, что именно ты имеешь в виду – злобно проговорила Панацея.

— Ооо, не строй дурочку, ты знаешь, что нам нужны твои когти. Имплант, созданный ныне разрушенной организацией, имплант, о существовании которого знал только глава нашей организации, имплант, который ты не имеешь права носить.

Панацею так и подмывало предъявить свои права на эту технологию, которых у неё было больше, чем у любого персонажа на пустоши, но в глазах грифона – это выглядело бы как дешёвое оправдание, чтобы сохранить свою жизнь.

— Молчишь, значит. Я не знаю способа, которым такое отребье, как ты, смогла заполучить это устройство, но я твёрдо знаю, что центр «Пурпурный Крест» не продал ни одного подобного устройства. Вывод напрашивается единственный – ты нагло украла эту вещь!

Панацею захлестнула волна чувств. Как смеет эта перьевая подушка обвинять её в таком подлом деянии? У неё не хватало слов для ответа, поэтому она выразила все свои чувства смачном плевке, зарядив им точно в лицо грифона.

Грифон отшатнулся, будто в него прилетел как минимум кирпич, а не слюна, но после этого он со всей силы размахнулся лапой и провёл длинную кровавую полосу точно по линии глаз Панацеи, заставляя её потерять последнее зеркало души, вытекшее из глазницы вместе с кровью. Синяя пони коротко вскрикнула, больше от неожиданности, чем от боли, а грифон тем временем готовился нанести второй удар, с перекошенной гневом миной. Фреш, которая наблюдала за всем этим, от страха закрыла глаза, но второго удара не последовало. Грифона остановили один из его подчинённых, схватив своим копытом его лапу.

— Босс, остановитесь, вы можете заляпаться кровью!

Как ни странно, эта фраза произвела на грифона отрезвляющее действие, и он опустил лапу. Панацея, лицо которой теперь было залито кровью, идущей из глубокого пореза, пересекающего обе глазницы, скалила зубы, шумно вдыхая воздух сквозь них, в попытке снова не сорваться на крик.

— Кончай ломать комедию – заявил грифон дрожащим от злобы голосом – я прекрасно знаю, что ты не ослепла. Он подошёл к пони и отдёрнул длинную чёлку с её второго глаза. Фреш, которая наблюдал за этим, нервно сглотнула слюну, заметив, что второй глаз Панацеи был искусственным. У этого протеза был белок чёрного цвета, а зрачок, который будто бы в насмешку над оригиналом, имел такой же фиолетовый оттенок, что и потерянный глаз. Удар грифона оставил на протезе едва видную царапинку, которая пересекала весь глаз по горизонтали и выходила своим краем в виде кровавой полоски на синей шерсти.

— Отвратительно – произнёс грифон, оставляя гриву пони в покое – считай этот уродливый глаз моим тебе подарком, а сейчас пора перейти к единственной стоящей части твоего тела — импланту под названием «Грифоний Коготь»

— Думаю с этим, у тебя возникнут некоторые трудности – проговорила пони, прерываясь, чтобы заглотнуть воздух – эти механизмы прочно подсоединены к моим костям и нервной системе.

— Я не вижу никаких трудностей – произнёс грифон тоном, не предвещающего ничего хорошего.

Двое пони из группы повалили Панацею на землю и вытянули её передние ноги, заковав их в наножники, в то время как грифон взял в лапы большой топор, светящийся ярким светом. Это было энергетическое оружие ближнего боя, которое не только разрубало тело, но и оставляла на нём высокотермальные ожоги. Синяя пони, которая уже знала, что последует дальше – зажала нижнюю губу в зубах, с содроганием сердца ожидая удара.

Единорожка, которую продолжал держать один из охотников, закрыла глаза, переполненные слезами, текущие в две реки по щекам, и отвернулась. К сожалению, заткнуть уши она не имела возможности, а по сему это момент запомнился для неё, как звук рассекаемого воздуха с последующим глухим ударом о землю и громким криком, отдающимся эхом от окружающих строений.

Боль была адская. Панацея, сквозь выступившие от боли слёзы посмотрела на свои передние ноги, которые сейчас представляли собой два обрубка, оканчивающихся перед вторым суставом. Они до сих пор дымились от соприкосновения с энергией, окружающей лезвие топора, но, по крайней мере, не сильно кровоточили, так как все артерии были прижжены. Тот самый пони, который остановил второй удар грифона, хотел подобрать отрубленные конечности, но грифон отдёрнул его, убирая топор в сторону.

— Ублюдки, вы получили, что хотели? – зло прошептала Панацея, борясь со слезами, которые вот-вот должны были вырваться из глаз.

— В обычном случае мы бы ушли – зло произнёс грифон, наклоняясь пониже, чтобы Панацея его услышала – но ты, шваль – особенный случай. Думаю, тебе не составит труда очистить нашу добычу от окружающей её смердящей плоти. Я прослежу лично, чтоб ты скушала всё, что тебе полагается, ведь разбрасываться едой, в наше-то время – это непозволительная роскошь.

— Лучше пристрели меня – огрызнулась покалеченная пони.

— Ооо, не всё так просто – прошептал грифон, чтоб его слышала только Панацея – Мы оставим тебя на медленную смерть, так же, как ты любила поступать со своими врагами, но если ты не примешь моё предложение, то твоя маленькая спутница может лишиться головы. Что мне стоит пробить по базе данных, чтоб выяснить имена и внешность всех зарегистрированных курьеров Пустынного Экспресса? Ты только представь, что с ней будет, если окажется, что она вор, укравшая важную посылку? Хотя, если ты подчинишься моему крохотному капризу, то этот жеребёнок уйдёт отсюда на своих четырёх, даже не догадываясь о нашей сделке, это я могу тебе обещать – прошептал грифон, снова ставшим елейным тоном.

Фреш-Де-Лайт с ужасом смотрела, как синяя пони начинает откусывать часть собственной отсечённой ноги и пережёвывает её, удобряя текущими слезами и кровью свою нелёгкую трапезу. Эта пони, которая казалась для неё несокрушимым щитом от этого мира, сейчас представляла собой самое грустное зрелище, какое только единорожка могла себе представить. Сломленная, израненная и униженная.

— Сэр, что будем делать с этой? – спросил охотник, державший Фреш.

— Отпусти её, нам нет нужды связываться с Пустынным Экспрессом.

— Как скажете, босс.

Фреш-Де-Лайт ещё долго лежала на земле, не в силах пошевелиться, наблюдая, как её спутница под присмотром грифона вынуждена делать самую отвратительную вещь в её жизни.