Охотник
Глава 10. Все тайное становится явным.
Эта глава вышла кровавой и психологически тяжелее моего обычного текста.
Ван и Сил спускают в кристальные пешеры. Что же принесет Эквестрии "Ключ аликорнов" и в чьих копытах он окажется?
Глава 10. Все тайное становится явным.
Ван первым вошел под сумрачные своды пещеры, Сил же уверенно последовала за ним. Пещера была обыкновенной. Сухая, без каких бы то не было обитателей. Убедившись в безопасности прохода, единорожка возглавила отряд и повела аликорна вглубь горы. Чем дальше уходили пони от выхода, тем темнее становилось, но и их глаза постепенно привыкали к темноте. Рога Вана и Сил светились зеленым и красным, сливаясь в приятный глазу желтый свет. Лже-единорог стал замечать в стенах крошечные вкрапления тускло светящихся кристаллов. С каждым новым пройденным поворотом их становилось все больше и вскоре они стали достигать размеров жеребенка, а потом и взрослого пони.
— Сил, что это за кристаллы.
— Я бы и сама хотела бы знать. Думаю – это заброшенный сад Ми Аморе Кадензы. Она же вроде правительница у кристальных пони.
Единорожка постоянно одергивала пепельногривого, который, в очередной раз, застывал перед каким-нибудь необычайно красивым кристаллом. Его изумляла холодная красота этого места. Его совершенство и упорядоченность. Только вот упрямая кобылка не давала насладиться невиданным зрелищем, чуть ли не силком таща увлекшегося жеребца. Вся сеть пещер оказалась на удивление заброшенной и безжизненной. Ни летучих мышей, ни насекомых, ни плесени, ни лишайников. Словно кристаллы не желали терпеть рядом с собой хаоса, который создавала жизнь. Только сейчас до аликорна дошло, что красота которой он любовался – мертва и безразлична.
Изредка встречались шахтерские балки да железнодорожные пути. Судя по всему, здесь когда-то были шахты. Неожиданно кобылка резво метнулась назад, чуть не сбив аликорна. Ван хотел уж было расспросить ее о том, чего она испугалась, как причина явилась сама. Это был кристальный шар, который катился навстречу пони. Ван сосредоточил на нам свой телекинез, стараясь сдвинуть оживший кристалл в виднеемую неподалеку расселину.
— Сил! Помогай! – воскликнул черный пони. Единорожка быстро поняла чего от нее хочет Ван и тоже стала отталкивать кристалл к трещине. Несмотря на упорное сопротивление, пони вскоре удалось скинуть эту штуку куда-то вниз.
— Фух. – устало произнес Ван, привалившись к грани гигантского кристалла. Рог его чуть болел от магического перенапряжения, аликорн выкладывался по полной. – А оно было упорным. Как я понимаю, спрашивать тебя о том, что это такое – бесполезно?
— Ну почему же. – ответила пони переведя дух. – На счет этого я догадываюсь. Скорее всего, такое зарождается из-за магического Фона ключа аликорна. Так, артефакт умудряется обзавестись стражей.
— Я что-то не понял, ключ – разумный?
— Нет, это я немного неправильно выразилась. Просто магический фон от ключа в любом случае будет порождать разнообразные аномалии. Думаю это не последнее существо, с которым нам придется встретиться.
И вновь пони двинулись в путь, только теперь Ван не витал в облаках, а внимательно смотрел по сторонам и прислушивался к шорохам. Несколько раз попадались небольшие ожившие кристаллы, они тоже пытались атаковать пони, но были слишком малы для этого. Мелочь постигала судьба их более крупного предшественника. С помощью телекинеза их отправляли в ближайшую трещину. От более массивных собратьев пони успешно прятались и пережидали, пока те покинут пещеры. Но вот парочке не повезло. В центре пещеры, которую, по словам Сил, никак нельзя было обойти, раскинулось кристальное дерево. Ленивый сквознячок колыхал его листья создавая хрустальный перезвон слышимый издалека.
— Не нравится оно мне. – произнесла Сил, выглядывая из-за поворота.
– И что ты предлагаешь? – спросил Ван. — У меня нет никаких путних идей.
— Пожалуй, нам лучше поставить магический щит и пройти вдоль дальней стены.
— Я не умею создавать щиты. — угрюмо произнес Ван, досадуя, что так и не получил классического для единорога образования.
— Я почему-то и не сомневалась. – в голосе пони был неприкрытый сарказм. – Тогда сдерживай все, что может нам угрожать телекинезом. Так более энергозатратно, но хоть какая-то польза от бесполезного единорога.
Ван опустил голову, под давлением правдивых обвинений. Подготовившись пони осторожно двинулись в путь. Сил создала защитный барьер, а Ван готовился применить телекинез, не смотря на все ее побаливающий рог. Все эти приготовления оказались не зря. Едва пони приблизились к кристальному древу, как оно зашевелилось. Бритвенно-отстрые листочки , один за другим стали лететь в пони. Часть из них перехватывалось телекинезом аликорна, часть отскакивало от барьера, созданного единорожкой.
— Ходу, ходу! – воскликнула кобылка, стараясь одновременно резво переставлять копыта, смотреть под ноги и удерживать обстреливаемую защиту. Вану же приходилось куда труднее, он еще не отошел от схватки с шаром и теперь его рог просто раскалывался от боли. Но рано или поздно, все заканчивается, закончилась и пещера. Облюбовавшее его агрессивное дерево скрылось за очередным поворотом. Оба пони тут же рухнули на пол, тяжело дыша. Ван скорчился на полу пытаясь унять боль в роге. Он еще никогда не применял телекинез столь часто и с такой силой. Похоже, перепончатокрылый магически надорвался. Только теперь аликорн почувствовал насколько слабее единорогов. Ему элементарно не хватает энергии и пепельногривый начинает тратить жизненную силу. Рог же служит своеобразным предохранителем, защищающий единорогов от чрезмерного расхода их жизненных сил.
— Ну пошли, что ли дальше, пока на нас не наткнулся еще какой оживший кристалл. – произнесла отдышавшаяся единорожка. Ван поднялся на чуть подрагивающие ноги. Он понимал, что финальная схватка еще впереди и надеялся, что необычайная выносливость аликорнов поможет ему подготовиться к бою.
Поплутав еще с час по лабиринтам пещер и несколько раз прячась от их обитателей пони вышли к массивным воротам, одна створка которых была молочно белой, вторая же черно-синей. Кристаллы, словно боясь этого сооружения, здесь отступали в сторону, обнажая камень. По структуре казалось, что ворота сделаны из дерева, но на ощупь оно оказалось каменным. Ван определил это подойдя и потрогав их копытом. На них были изображены коленопреклонные аликорны, и Дискорд возвышающийся над всеми ними. Изображения легендарного драконикуса Ван видел не раз и не два. Луну и Селестию он тоже узнал быстро, а вот остальных аликорнов он ни когда не встречал. Разве, что еще одна походила на Каденс, но эту принцессу пепельногривый не видел даже на портрете.
— Что дальше? – спросил Ван у стоящей в стороне Сил. «Похоже настало время сбрасывать маски».
— А дальше мне понадобится твоя кровь. – с нехорошей усмешкой ответила Силазирк.
— Почему это именно моя кровь? – продолжал тянуть время Ван. Чем дольше продлится разговор – тем больше восстановится его организм.
— Потому, что ты аликорн. — в глазах лже-единорожки вспыхнул изумрудный отблеск, а ее рог окутался зеленым пламенем.
— Что и следовало ожидать. – как можно более спокойно ответил Ван, готовясь к схватке. — Чейнджлинг. Или ты думаешь, что я настолько глуп и не догадаю, что ты чейнджлинг по своему особому таланту. Уже в степи все стало предельно ясно и понятно.
— Хахахаха! – счастливо рассмеялась кобылка, окутываясь столбом зеленого пламени. Спустя несколько секунд перед изумленным аликорном стояла высшая чейнджлинг. – Ох, ну ты меня и насмешил. Во имя Хель, какой же ты еще мальчишка. Ну ка произнеси мое полное имя наоборот.
— Силазирк Авелорк… — автоматически произнес немного сбитый с толку Ван. Он впервые в жизни увидел чейнджлинга. Дамант, когда писывал высших почти не ошибся, но все рано, дырчатые, словно погрызенные рог и копыта, а так же полуматериальные хвост с гривой и стрекозиные крылья смотрелись весьма жутковато. И еще факт о котором не упоминал грифон, при движение был постоянно слышен скрип трущегося хитина. — Королева Кризалис?!
— Приятно познакомиться. Я всегда считала, что пони весьма глупы и не ошиблась с выбором имени. Дети мои, вперед!
Из близлежайших коридоров хлынуло множество чейнжлингов. В копытах их были весьма знакомые сети. Они не поддавались магии. Ван в отчаяние попытался столкнуть несколько чейнджлигов и даже успел провернуть этот фокус еще дважды, пока остальная орава не захлестнула его и не спеленала по всем конечностям. Ван лишь успел цапнуть нескольких низших, своими острыми зубами. Чейнджлинги на вкус оказались не очень. С душком. От них отдавало какой-то трухой. Несколько низших разжали пасть Вана и влили в нее то самое вино, что так упорно предлагала Кризалис. Ван пытался выплюнуть эту дрянь, но весьма чувствительно получив под дых копытом присмирел. Заставив Вана выпить всю фляжку, чейнджлинги туго замотали Вана сетями и разлетелись по пещере, в которой стояли врата. Крепкий алкоголь выпитый залпом дурманил голову, но Ван сразу же, почувствовал, как магия стала покидать его тело. Лишь чувство зла работало без сбоев. «Похоже эта штука не способна заблокировать особый талант пони».
— Вот и все. А ты сопротивлялся. – сюсюкающимся тоном, словно разговаривая с маленьким жеребенком обратилась Кризалис подходя к Вану. Его взбесило подобное, но пепельногривый благоразумно держал язык за зубами. Да и туго стягивающая рот сеть не располагала к беседе. Кризалис подошла к связанному пони и укусила его за плече. Глаза ее восхищенно округлились и королева с трудом заставила себя оторваться от столь изумительной крови. Она не шла ни в какое сравнение с обычной, тяжелой для употребления кровью других существ. – О да! Знала я бы раньше, что кровь аликорнов столь прекрасна, то прекратила бы игру и спеленала бы тебя еще в поезде. – высшая чейнджлинг нежно потрепала аликорна по щечке. – Как жаль, что у меня не хватило времени, что бы тебя покорить, ты оказался весьма крепким орешком. Эх, какой бы из тебя вышел раб! Но не будем о грустном. Ван, почему же ты молчишь?- Кризалис, увлеченная своей речью, только сейчас обратила внимание на то, как связали перепончатокрылого. Похоже, эта чейнджлинг обожала поболтать, впрочем, Ван уже привык к этой привычке у Сил — Сегодня день моего триумфа и твоя королева разрешает тебе говорить. Эй, вы там, освободите ему рот. Он ведь не будет снова кусаться своими прелестными зубками. Иначе я прикажу вновь его вязать.
Ван согласно закивал. «Хоть какая-то свобода». Несколько подлетевших низших шустро освободили рот черного пони.
— Чем это вы меня опоили? – это был первый же вопрос заданный аликорном.
— Редчайшее зебрианское зелье. – самодовольно ответила Кризалис обмакнув свое копыто в кровь натекшую из уже начавшего поджимать укуса. Она с трудом сдержалась, что бы ни слизнуть столь соблазнительную жидкость, сейчас кровь нужна совсем для других целей. — Оно способно лишить магии и аликорна. Первоначально я планировала использовать его на Кадензе и даже подготовила операцию по внедрению к ней через Октавию, но тут неожиданно появился ты, и я откорректировала план. Слава Хель, что союзник смог достать и передал мне сразу две порции.
Королева чейнджлингов подлетела к вратам и мазнула по обеим створкам кровью Вана, которая на глазах впиталась. Рисунки стали наливаться цветами, словно оживая, а двери дрогнули и медленно поползли в стороны.
— Кризалис, неужели все, что мы пережили вместе за эти дни, для тебя пустой звук. Я ведь заботился о тебе, грел холодной ночью.
— Я же говорила, что ты мальчишка еще. – Киризалис, облизывая копыто от крови, радостно смотрела на открывающиеся врата. Она нигде не ошиблась, все оказалось именно так, как она и ожидала. — Я живу под этим небом уже давным-давно и повидала сотни, таких как ты. Преображаясь в другую пони, чейнджлинг начинает играть роль, а я самая искусная актриса в своем народе. Страх, любопытство, любовь, забота... Все это и многое другое я умею играть просто великолепно. Дети мои все за мной. Уже скоро вы увидите возвышение вашей королевы. И этого дурачка тоже прихватите.
Наконец Ван смог увидеть то, что скрывалось за вратами. Внутри был круглый, пустой зал, освещаемый небольшими кристаллами, похожими на те, что разрослись в пещерах, только намного более яркими. Они висели под потолком на длинных цепях. В центре, каменной, изукрашенной резьбой виде переплетающихся драконов , подставку лежал сияющий ослепительным белым светом некий предмет. Его очертаний разобрать было невозможно.
— Ван, покорись и воссядешь со мной по правую руку и станешь мои консортом. – Кризалис склонилась над крепко сжавшим губы аликорном и провела по ним своим языком. — Вначале под нашим управлением будет Эквестрия, потом же мы захватим и весь остальной мир.
— Знаешь, что, Крзалис. – очень тихо прошептал плененный пони, заставив королеву склониться к нему. – Пошла ты в жYaYу, Кризалис. Я люблю другую.
— Ах ты неблагодарная скотина! – высшая чейнджлинг отшатнулась от черного пони, как от зачумленного. — Подвесить его на цепи за крылья! Пусть повисит, может и одумается. А теперь меня ждет возвышение! И я, наконец, рассчитаюсь, с Селестией и Луной за все те унижения, что перенес мой народ. Они увидят, что мы все аликорны!
Несколько чейнджлингов бросилось исполнять приказ королевы. Пока одни выпутывали из сетей крылья Вана, другие вытаскивали освещающие кристаллы и подсвечников и готовили цепи. Наконец все было готово, и аликорн повис на своих же крыльях, туго натянув пару цепей. Ченджлинги подвесили черного пони весьма аккуратно, затянув цепи под самое основание крыльев. Сказать, что это было больно – ничего не сказать. Казалось, что под весом те худого пони, крылья сейчас оторвутся от спины. Пепельногривый не стесняясь, орал и корчился от боли, но по мордам чейнджлингов скользнули лишь злорадные улыбки.
Кризалис хоть и с трудом, но все рано продиралась сквозь белое сияние, являющееся последним рубежом защиты артефакта. Неожиданно крики стихли, а сам же перепончатокрылый повис неподвижно, низко опустив голову. Даже грива его, против обыкновения, не развивалась, а висела неподвижно.
— Что с ним. – спросила обеспокоенная Кризалис. Ей не нравилось, что аликорн так резко затих. Не успели к черному пони подлететь несколько чейнджлингов, как он резко вскинул голову. Тел пони было по-прежнему неподвижно, но в алых газах пепельногривого светило настоящее безумие, а зловещая, хищная улыбка не предвещала присутствующим ничего хорошего. Под многочисленными.
— Ты все-таки ошиблась, Кризя. – тихий, шипящий голос пони разнесся по зале. В нем было столько безумия и жажды искоренения зла, что о даже видавшие виды чейнджлинги испуганно вздрогнули. Кризалис вспомнила этот голос. Именно так говорил Ван, во время приступа в поезде. – Зелье выкачало из меня всю энергию, но она мне и не нужна. У меня есть и другие приемы. Не зависящие от того, есть ли во мне силы или нет.
По зале разнеслось зловещее шипение:
Angelus Domini nuntiavit Mariae.
— Et concepit de Spiritu Sancto.
Ave Maria ...
Ecce ancilla Domini.
— Fiat mihi secundum verbum tuum.
Ave Maria ...
Ван наконец понял. Он ведь всегда может использовать то, что осталось из мистических знаний его мира. Не зря же он занимался их изучением. Под, сводами зала пронеслись слова экзорцизма, заставляя присутствующих чейнджлингов корчиться в приступе ужасной боли. На теле черного пони стали проступать алые руны, а сети, опутывающие аликорна, стали рассыпаться в прах. Но вот цепи не несли в себе никакой магии, поэтому рунны не могли с ними ничего подделать.
Et verbum caro factum est.
— Et habitavit in nobis.
Ave Maria ...
Ora pro nobis, sancta Dei Genetrix.
— Ut digni efficiamur promissionibus Christi.
Даже Кризалис упала на пол и попыталась прикрыть свои уши копытами, лишь бы не слышать, слов., что буквально выворачивали ее суть на изнанку. На губах же аликорна играла все та же безумная улыбка. Он продолжал:
Oremus.
Gratiam tuam, quaesumus, Domine, mentibus nostris infunde:
ut qui, Angelo nuntiante, Christi Filii tui incarnationem cognovimus,
per passionem eius et crucem, ad resurrectionis gloriam perducamur.
Per eumdem Christum Dominum nostrum. Amen.
Закончив экзоцизм, Ван осмотрел залу. По был устлан бессознательными телами низших чейнджлингов, но вот Кризалис… Кризалис уже пыталась подняться на заметно дрожащие ноги.
Ван был в растерянности. Он знал, что еще один экзорцизм произнесенный через столь малый промежуток времени, не причинит высшей чейнджлинг особых неудобств. И тут его он понял, что надо делать. Ведь если Кризалис доберется до Ключа аликорнов то Эквестрию ожидают многие и многие беды.
— Я пришел в этот мир… — громко прошипел аликорн, запрокинув голову к основанию левого крыла.
Укус. Металлический вкус своей же крови во рту. Пепельногривому казалось, что нет ничего больнее подвешивания за крылья, но он ошибался. Намного больнее, когда это крыло ты сам себе откусываешь, а весь вес, переносится на другое. Но Кризалис уже шла в направлению к Ключу аликорнов. «Я должен быть сильным. На мне лежит ответственность за Эквестрию.»
— …что бы охотиться на зло! – закончил однокрылый и откусил себе второе крыло.
Он упал на нескольких бессознательных чейнджлингов, что лежали на полу, но времени на отдых у него не было. Аир Найс была права, потеря крыльев вызывает адреналиновую бурю и пегас или аликорн могу не опасаться потерять сознание от боли. Спина черного пони горела огнем, а раны пульсировали тупой, ноющей болью. Ван даже не пытался подняться на ноги, понимая, что это бесполезно. Он полз к ключу прямо по телам оглушенных экзорцизмом чейнджлингов. Кризалис тоже не сдавалась. Она видела ползущего к артефакту бескрылого. Почему-то его свет пропускал, не оказывая никакого сопротивления. Вот Кризалис уже торжественно улыбается, она почти добралась до Ключа еще несколько секунд и он будет в ее копытах.
— Кризя! – королева отвлеклась на пепельногривого посмевшего назвать ее столь пренебрежительно. – Лови: In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen!
Мышцы высшей свело судорогой и чейнджлинг, не ожидавшая подобного рухнула на пол. Она быстро приходит в себя, но и Ван подобрался уже почти к артефакт. И аликорн и чейнджлинг рванули к ключу одновременно. Ван успел первым, схватит восьмиугольную пластину окровавленными губами. Копыто Кризалис мелькнуло перед самым его носом. Кризалис недоуменно смотрела на ключ, уплывший прямо у нее из-под носа и на медленно истаивающего пони, виноватого в этом провале.
— Нет, ты просто так не уйдешь! – Кризалис резко выкликнула фразу, на каком-то гортанном наречие, вложив в проклятье все оставшиеся силы и потеряла сознание. Окровавленое черное тело, с восьмиугольной пластиной в зубах медленно исчезало из залы.
Интерлюдия 10.
Спустя полмесяца.
— Октавия, я так рада, что ты исполнишь свои композиции у меня на свадьбе!
— Ох, что вы, выше величество, это для меня будет большая честь.
— А то вино, что вы мне подарили. Кажется, подобного нет даже в подвалах моего замка. Какой чудесный аромат. Может, все же разделите его со мной.
— Простите меня, принцесса Ми Аморе Каденза…
— Я же уже в который раз прошу, просто Каденс.
— Простите меня, принцесса Каденс, но я не пью перед концертом.
— Тогда я попробую немного сейчас, как ты и настаиваешь, а остальное выпьем сегодня, после твоего концерта. Что это?! Моя магия!.. Она… она пропала. Октавия, что с тобой! Октавия? Кризалис!
— Это я. Я пришла за твоим мужем, розовенькая, и всей Эквестрие. И я наконец отомщу Селестии и Луне за свои унижения!