Автор рисунка: Stinkehund
Стеклянный кораблик

Пернатый вальс

Апрель. Шутка ты изменчивой природы, непостоянный, вольный и родной, месяц ты ненастный. Птиц в тебе уж слишком много, а они летят всё и летят в Эквестрию, где места лишнего скоро не останется совсем для них. Поют пернатые подобно буйному пожару — их пенье ты услышишь отовсюду.

Вот! Подними же голову ты вверх! Устреми свой взгляд в бескрайние голубые небеса, затянутые перистыми облаками. Птицы небольшими стайками клином построенные летят обратно домой. Чайки снуют то туда, то сюда, я порой из-за гривы своей, что глаз левый прикрыла, не успеваю за ними беззаботно глядеть. Голубей кругом всегда полно, их бесполезно даже считать, но ради забавы жеребёнком я стану на пару минут, заплету в гриву и хвост, да на шерсть налеплю, голубиные перья, затеряюсь я в стае пернатой и что есть силы скажу:

-Урр... — кратко, звонко и громко. Поговорите со мной, голубки пернатые, я Вас не обижу, не трону, пшеном одарю. Да что уж там! Озолочу!

Не поверите Вы словам моим потешным и раздумьям неспешным, но полетел бы куда-нибудь я вместе с Вашими пернатыми братьями в другие края. Туда, где вечное лето, туда, где нет никого кроме Вас. Пернатые... подарите мне крылья — без них я, земной пони, летать не могу.

На бока свои белые я посмотрю, и в ужасе сладостном сердце утонет, а душа — запоёт. Два белых крыла едино взмахнут и поднимут в воздух меня, оперённого верой и жизнью, мечтой и надеждой на то, что когда-нибудь всё получается, что всякий неверующий — есть прибитый к земле и уставший, поражённый мечтами, наивный и глупый, просто отчаявшийся, пессимист.

Ты видишь меня, крылатого, в небе лучистом — улыбкой сияют твои грустные вечно уста. Я в ответ тебе улыбнусь и скажу:

-Лети! Не бойся ничего!

Словам моим ты внемлешь сразу, оковы бренные все снимешь с себя, почувствуешь те два крыла и вслед за мною полетишь. Привет, моя старая подруга! Я рад лететь с тобою в небе. В чудо ты ещё поверить не можешь до конца? Легонько коснусь тебя я крылом, подтолкну и сквозь ветер лукаво скажу:

-Догони!

Закружит нас с тобою пернатый вальс в оковах небесных. Наш смех будет слышен отовсюду, а пение сердец и душ — услышат все, кому не лень. Твои уста сияют ярче солнца, а глаза блестят пожаром — твоё крылатое стремленье догнать того вон хулигана, что скрылся в кучных облаках, сильнее всяких бед на свете. А я, как малый жеребёнок, не устаю смеяться — забыл о грусти я, печали, мне крылья белый свет сквозь гриву алую внесли.

Голубка ты моя, пегаска вольная, догнать меня сумела ты и вот сейчас уж я хочу тебя догнать, взаимностью крылом ответить. Ты веришь и ты знаешь, что облака от глаз тех любопытных пони, что снизу вверх и против солнца, скрыть от них забавы нашей не сумеют. Мы будем под их взглядом словно под прицелом, но с улыбкой и беззаботною надеждой мы будем вслед смотреть им, разгоняя по округе куда-то облака.

Я знаю, догнать тебя я вряд ли уж смогу — не в крыльях дело, просто я такой вот взросленький дурак, что решил мечтать всегда и всюду. Замедлим-ж ход, не полетим мы дальше, приляжем на вот-то-вот облако, что как дитё — смеясь, резвяся, решило убежать от нас. Догоним крыльями его, утонем в нежности и ласке, посмотрим друг на друга так, как в детстве когда-то смотрели, и скажем:

-Да тут всё как в сказке!

Улыбкою воспылают наши уста, любовью, как яблоки, нальются наши сердца. Подруга дней детских моих, тебя никогда мне забыть не удастся. Тебя, что вечно рядом со мною была в те тяжкие дни, когда слова разбивались о скалы, когда вдохновенье бесследно смывалось в глубинах серых небес, и я, потерянный судьбой и одинокий, бродил угрюмо под дождём. Моим спасением ты стала, ты лишь одна — моя муза и вера, мой солнечный луч во свете прекрасном и тьме непроглядной.

-Будь со мною всегда... не покидай никогда... — прошепчу я тебе и на век замолчу, утону в поцелуе твоём, голубка моя, лучезарная...

Продолжение следует...