Возрождение
День первый: плацдарм.
Гудит реактор маносинтеза, снабжая чистой маной двигатели. Изредка шелестят и скрипят поворотные механизмы винтов, когда я корректирую курс. Волновик тихонько наигрывает довоенную мелодию с старого диска...
Через примерно полчаса стрёкот четырёх винтов понемногу затихает: я плавно уменьшаю обороты, иначе могу промахнуться — из меня пилот не такой уж и хороший, летать могу, но кое-как. Мой винтолёт*, конечно, был далеко не лидером ни по скорости, ни по маневренности, но одного у него нельзя было отнять: чрезвычайной надёжности, присущим всем изделиям СССР (Свободной Социалистической Сталлионградской Республики, если кто-то не в курсе). Я знаю это особо хорошо: собственно, я и была оттуда родом, правда, помнила мало что. В принципе, если бы я родилась в довоенной Эквестрии, то я была бы просто обязаны встретить богатого жеребца, который бы полюбил меня с первого взгляда, и мы жили бы долго и счастливо. Как в книгах, хах. Почему? Потому что меня угораздило родиться единорожкой, причём в бедной и Сталлионградской семье. Да ещё и необычной: давно, когда я ещё была жеребёнком, то при попытках что-то наколдовать у меня получалось совершенно случайное заклинание, впрочем, это могло быть даже из пегасьей магии. Однако, сейчас я могу уже почти с идеальной, то есть нормальной для единорогов точностью выбирать заклинание, причём не только самые слабые.
К тому же, я несимметрична, что нехарактерно для пони — почти вся правая половина морды чёрная, как будто опалённая. Глаз с щелевидным зрачком, который прекрасно видел в тёмных ночах Дальнего Севера, но на день его приходилось закрывать чем-нибудь. А главное — рог не прямой посередине лба, а над правым глазом и изогнутый вдоль головы, где-то на пол-пути от уха.
Когда мне было шесть, я уже могла делать всё без помощи магии, как и любой другой сталлионградец моего возраста. Конечно, с магией было гораздо проще обращаться с оружием, но магия ненадёжна, и я пользуюсь ей только чтобы брать и убирать оружие, да и чтобы заряжать магазины — говорят, это развивает контроль. Так что сейчас я, как и абсолютное большинство пони, пользуюсь оружием с помощью копыт. АПМ, мой верный колдомёт, полуседельный — на броне есть специальный выступ, куда его нужно упирать для большей точности и удобства стрельбы. Помню, как я тёмными северными вечерами сидела в полуразрушенной библиотеке при тускло-оранжевом свете рога и читала истлевшие фолианты, хранившие секреты древних, давно забытой их магии... Но это было давно. Слишком давно.
Посадив свой "летающий дом" на облако и надев поверх мягкого пилотского маноинтефейсного шлема лёгкий войсковой, вздыхаю и сверяюсь с картой, выглядывая вниз из кабины. Карта очень свежая, всего пяток лет ей, но и стоила она соответственно. Но чего только не сделаешь ради восстановления былого величия расы... Прицепив автомат Поняшникова сбоку к седлу и зарядив в него стандартные патроны (телекинетически-ударные), чисто на всякий случай, аккуратно снижаюсь до пары десятков метров с помощью левитации над остатками маленького города. Смеркалось; сегодня можно было успеть разве что разведать кусок центра, а то от света фонаря Проклятые быстро просыпаются.
Счётчик Поньгера сигнализировал о довольно мощном фоне разрушительной ауры мегазаклинаний, но мне можно было бы этого и не бояться — на мне форма авиационных частей Сил Самообороны, на которую наложены не только стандартные камуфляжное и рассеивающее заклятия, но и восстановленное кропотливыми многомесячными трудами поглощающее зачарование, которое, как можно понять из названия, вытягивало радиацию (да, это сокращение почему-то маленькими буквами) из окружающей среды, и, что самое главное, фильтровало его и передавало мне в чистом виде. То же зачарование было наложено на моё тело, которое могло его вполне стабильно поддерживать, так что останься я почему-либо без брони, смерть от радиации мне не грозит. У этого несомненно прекрасного и ценного зачарования есть и много недостатков — например, его невероятная энергоёмкость и длительность плетения, а также возможность его применения только мной... Хотя никто, насколько мне известно, и не пробовал.
Так, город. Живых на первый взгляд нет, но их почти никогда на первый взгляд нет: никто, переживший пару месяцев с Проклятыми под боком, не будет сигнализировать каким-то заметным заражённым способом. Кстати, их тут было не так уж и много — всего лишь по паре десятков на здание. В центре города — парк, если это вообще можно так назвать после почти двадцатилетней заброшенности. С него и начнём, впрочем, вокруг него руины, с которыми могут возникнуть проблемы... Но это будет потом. Сейчас же можно начинать проект "Возрождение". Вдеваю копыта в копытки, прищёлкиваю автомат к упору, прищуриваю правый глаз и разглядываю местность сквозь оптику с встроенным ПНВ. Двадцать три заражённых, из которых шесть не-пегасов, семь не-единорогов и десять не-земных.
В данной ситуации опаснее всех не-пегасы, способные с лёгкостью достать меня и в воздухе. Затем — не-единороги, метко мечущие всё, что угодно с силой, достаточной, чтобы с одного даже скользящего попадания вывести меня из строя. Впрочем, в ближнем бою они тоже дерутся яростно и довольно умело. Затем же — не-земные, просто бьющие по всему, по чему могут, давящие числом и умением, но их с легкостью можно отстрелить. Но это если я буду так глупа, что посмею напасть на них не на глайдере.
Возвращаюсь на облако и залезаю в грузовой отсек в поисках набора техобслуживания. Нахожу его с первой попытки — это самый незапылённый шкафчик. Покопавшись в нём, вытаскиваю пару глушителей: они мне пригодятся, потому что не-пони могут всё-таки представлять угрозу даже винтолёту с полем-обтекателем. Вылезаю и скачу к головной части, подхватив телекинезом ПББС, и тщательно навинчиваю их на довольно длинные стволы турели. Затем влезаю обратно в пилотский отсек и снимаю каску. Устраиваюсь поудобнее и захлопываю стеклянный колпак, активируя все системы. Немного вращаю похрустывающей копыткой управления курсовым колдомётом (спаренный пятироговой, так что рвёт тела только так, и с инфракрасно-мановым прожектором, на всякий случай) и запускаю двигатели. Винты всё больше и больше шумят и вскоре транспорт начинает понемногу подниматься. Быстро нацепив прицельный модуль, поворачиваю глайдер и снижаю обороты до 250, так что снижение идёт очень медленно. Включаю мановизор и быстро распределяю цели. Аккуратно доворачиваю копытку и нажимаю. Раздаётся едва слышимый лязг и тело с размозжённой головой падает. Быстро перевожу точку прицела на следующего и отстреливаю ему голову. Оставшиеся почти одновременно взлетают, пара начинает вылетать вперёд. Я их тоже срезаю короткой, в где-то десяток патронов очередью, вторая пара со глухим звоном и хрустом врезается в мигнувшее от нагрузки поле-обтекатель и их изломанные тела падают вниз.
ЛАПП** тормозит в полутора сотнях метров от земли с горящим прожектором — так будет ещё проще выцеливать врагов. Видя, что Проклятые начинают пробуждаться и кое-как отслеживать окружающую обстановку, немного сдаю назад, на пару десятков метров. Не-единороги переходят во вторую фазу, обычные же мирно дремлют в первой. Разметив цели на прицельном модуле, открываю огонь. Ничего сложного: у меня выгодная позиция по отношению к ним, и они почти ничего мне сделать не могут. В меня, конечно, начинают лететь куски арматуры и бетона с асфальтом, но благодаря маневрированию и полю-обтекателю никакого особого ущерба этот обстрел не наносит. Когда в парке никого "живого" не осталось, я с трудом подгоняю под себя пару облаков, на которые можно сесть (единороги, конечно, вроде как не должны владеть погодной магией, но чего только не бывает после Конца) и сажаю на них глайдер. Затем отключаю все системы и спускаюсь в многострадальный парк. Стащив все тела в высохший пруд, выливаю на них пол-канистры маны и поджигаю. Глядя на языки пламени, должна признать, я, не сдержавшись, пару раз всхлипнула. Будь я верующей, так помолилась бы о том, чтобы их души перестали мучаться, но сталлионградцы-то знают, что обе принцессы, Селестия и Твайлайт, мертвы. Впрочем-то, и поделом, но...
Проведя по лбу холодным металлическим накопытником, прицепляю автомат к упору справа на броне и иду по одной из четырёх улочек, ведущих в парк. Не дойдя полутора метров до ближайшего окна домов, отмечаю это место куском кирпича по бетону. В улочке ни единого тела, поэтому спокойно прицепляю автомат на седло и размечаю остальные четыре дорожки. Телекинезом собираю обломки, зачастую очень большие, больше меня самой, и складываю из них то телекинезом, то копытами довольно аккуратную линию, и пускаю по верху колючую проволку, которая валяется среди мусора. Где-то за без четверти час уже была готова периметровая баррикада в полтора-два моих роста. Когда я наконец заканчиваю, погребальный костёр уже едва тлеет, а с неба капает мелкий и холодный дождь. Настала полноценная ночь, и я, с зудящим рогом и отваливающимися передними копытами еле-еле влезаю в свой "летающий дом", плюхаюсь на мягкий матрас и обнимаю плюшевую Кошмарную Луну.
Солнце мягко светит через опрятное окошко в деревянной раме. Почесав лоб, сажусь на кровати и, зевая, потягиваюсь.
— Доброе утро, моя маленькая! — раздаётся голос матери, — завтрак уже на столе!
Сбросив одеяло, я было открываю дверь, как вдруг за окном что-то начинает ослепительно сиять, раздаётся оглушительный рёв и испуганный крик матери.
__________
*Глайдер — некое подобие конвертоплана. Корпус с некоторым количеством винтов в рамах вдоль бортов. Рамы могут вращаться вперёд-назад на 60 градусов, влево-вправо на 30 (по отношению к перпендикуляру к земле). Техника, разработанная в СССР. Обладает не лучшими показателями скорости и маневренности, но зато лидирует по бронированности (в том числе и из-за магического поля-обтекателя), а также представители этого вида техники почти всегда лидируют по вооружению.
**ЛАПП — летательный аппарат поддержки пехоты. У СССР — Ш-34 "Шмель", четырёхвинтовой глайдер со спаренным закломётом (мощность до эквивалента в 5 рогов) и прожектором под кабиной, управляемых пилотом или стрелком, а также по два колдомёта на борт эквивалентом 3 рога каждый. Сзади люк в отсек, в котором можно нормально перевозить максимум взвод мотопехоты (один бронеавтомобиль и три мотоцикла, в сумме 10 поней), или же взвод лёгкой пехоты (30 поней). Двигатели либо на две с половиной сотни лошадиных сил манодисперсные, по одному на винт, либо один на две тысячи маносинтеза.