Глубина Тьмы

Навстречу новой жизни

— Вот так твой папа победил Тьму и спас Эквестрию, — повзрослевшая кроваво-красная пегаска с длинной черной гривой закончила свой рассказ маленькому пегасику светло-коричневого цвета с фиолетовой гривой, лежавшему в кровати, который с большим интересом слушал ее.

— Ух ты! Мам, а папа был храбрым? — поинтересовался жеребенок, ожидая ответа.

— Да. Он был... — Блади кое-как могла сдерживать эмоции, так как рассказывать о земном пони было очень больно, — ... самым храбрым, потому что не боялся умереть, даже зная, что это случиться очень скоро, — к концу слов она не сдержалась и начала плакать, после чего пегасик начал ее успокаивать.

— Не плачь, мам. Он вернется. Если он смог убить Тьму, значит и сможет вернуться с того света, — пегаска крови не скрывало о том, что каждый пони может умереть, рано или поздно. Взглянув в его еще наивные, но полные некими надеждами, глаза, ее сердце дрогнуло

— Ты прав. Он обязательно вернется, — Блади встала на ноги, собираясь выйти из комнаты. — Сейчас, я немного подышу свежим воздухом, а потом я продолжу рассказывать тебе о твоем папе, как-никак, у тебя же сегодня день рождения. — выйдя из комнаты, она направилась ко входной двери, размышляя над словами маленького жеребенка. Ведь Ланс преодолевал и не такое, но вернуться обратно в мир живых — это невозможно, кроме лишь как пегасам крови и Андерсу, но те все равно не смогли бы ничего сделать. Дойдя до двери и открыв ее, она вышла наружу.

На улице царила тихая ночь. Луна на темном небосклоне, окруженная своими верными спутниками, озаряла все вокруг своим слабым светом. Прошло всего шесть лет с того дня, как темная сущность была побеждена земным пони, который не дал поработить и истребить всех пони, как это было с Мейнбургом. С того дня статуя в его честь красуется там же, где и статуя Джаура, и это место назвали “Площадью героев Эквестрии”. Сам же город очень сильно изменился, как и сама страна. Благодаря Твайлайт Спаркл наступил технический прогресс в Эквестрии, после чего в каждом городе или даже деревушке был транспорт, передвигающийся с помощью пара. Множество заводов, где производили все для блага пони, заполоняли города, тем расширяя его. Блади стояла около небольшого обрыва, что рядом с ее домом и, глядя в небо, ушла в свои мысли. Воспоминания похорон Ланса, как многие гости, включая и принцесс, Защитницы Грифкволла и некоторых жителей того города, собрались рядом с гробом, внутри которого ничего не лежало, кроме лишь вещей, напоминавших о нем, но и тех было очень мало, а если точнее, то почти не было. Как этот самый гроб поместили в землю, а потом закапали, как пегаска крови, узнав о беременности, ждала девять месяцев и как спустя столько времени появился на свет Кайден — их с Лансом сын. Все эти воспоминания бурным потоком заполняли ее голову, вызывая слезы. Как же она хотела просто вернуться назад и хоть как-то помочь Лансу, чтобы он остался с ней, но она не могла, ибо это невозможно. Судьбу нельзя изменить. Продолжая стоять и глядеть, пегаска не заметила, как сильный ветер позади нее прошелся по ее спине, а потом послышались тихие шаги, на которые Блади просто-напросто не обращала внимания.

— Красивая ночь, не правда ли? — этот голос нельзя ни с чем спутаться, его она помнила всегда. Обернувшись, та не могла поверить своим глазам. Позади нее стоял Ланс, но вид у него был совершенно иной, не такой, какой она запомнила. Черная, как смоль шерсть, фиолетовые грива и хвост, развевающиеся на ветру и красные глаза с обычными круглыми зрачками — все это делало ему такой вид, какой он у него был только в темном облике. — Ты не представляешь, как я скучал.

— Л-Ланс? Неужели это ты? — ее глаза наполнялись слезами, но только уже не от горя, а от радости. Та подбежала к нему и крепко обняла, почувствовал теплоту его тела — Ты вернулся.

— Как я себе и обещал, — на его лице была добрая и нежная улыбка, которая грела душу, заставляя все плохое уйти прочь.

— Ты покинул тот свет ради меня?

— И не только ради тебя, но и еще нашего сына. Как жаль, что ему пришлось ждать столько лет, — все с той же улыбкой, греющей душу, произнес земной пони, но только его голос уже содержал совсем грустные и в некотором роде сожалеющие нотки.

— Но ты вернулся. И это будет самым лучшим подарком на его день рождение, — на лице Блади появилась такая же улыбка, как и у него. — Но где же ты был?

— Это долгая история, но я могу сказать одно — я занял место Тьмы.

— В смысле, “занял место Тьмы”, — спросила та.

— Убив Тьму, я тем самым получил приглашение в мир духов, где все духи мира собрались для решения моей дальнейшей судьбы. Их решением стало, чтобы я занял место Тьмы, — подняв свою бронированную ногу, он продемонстрировал фиолетовый огонек, пылающий в нескольких сантиметрах над поверхностью копыта. — Теперь мое имя Мрак, но это только в мире духов. Насколько я понял, я намного лучше и сильнее нее. Но это еще не все. Чтобы вернуться к тебе, мне пришлось ждать шестьсот духовных лет, которые длились безумно медленно. И с каждым годом мира живых я взрослел, так что мне столько же, сколько и тебе. И все это время я думал только о тебе, о том, как окажусь рядом с тобой, как вновь обниму.

— И теперь ты здесь — со мной и нашим сыном. Ладно, пошли в дом, а то уже становиться холодно, заодно наведаешься к Кайдену. Уже представляю, как он будет счастлив, — с радостной улыбкой произнесла Блади, направляясь в сторону дома, но Ланс стоял. Его что-то держало, а что именно, он не понимал. Пегаска заметила это и, подойдя, поцеловала. — Не бойся за утерянные годы, живи настоящими.

Эти слова пробудили в нем странные чувства, которые он никогда не испытывал, и он медленно, но уверенно, начал двигаться вслед за ней в дом. С каждым шагом перед его глазами пролетала вся его жизнь; детство, родители, отрочество, школа, дом, ферма, родственники, Мейнбург, катакомбы, Грифкволл, Кристальная Империя, руины его родного города, охваченный мраком Понивилль, Кантерлот и Тьма — все это улетало прочь, уступая место для новых дальнейших воспоминаний. Войдя в дом, он начал совершенно новую, полную лишь счастья, смеха, радости и многим другим, жизнь, закончив старую, полную лишь боли и страдания. И с закрытой дверью Ланс познал истинное счастье жизни, которого лишился много лет назад. Теперь его жизнь посвящена Блади и Кайдену, и только им.