Чувство ностальгии по вересковым пустошам на пологих холмах в пригороде Троттингема

Письмо ждавшее своего получателя несколько лет наконец доходит до адресата. Но тогда выясняется, что адресат и получатель это одна пони. Что она хотела себе сказать? И какая тайна затерялась в памяти и во времени?

Другие пони

Andere Leben

История социализации человека в Эквестрии.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Эплджек Эплблум Спайк Принцесса Селестия Зекора Биг Макинтош Другие пони Доктор Хувз Дискорд

Тихое место

Когда Рэйнбоу Дэш спозаранку прилетает на ферму Сладкое Яблоко, она никак не может найти Эпплджек, и встречает земную пони выходящей из леса. Где ее подруга ночевала прошлой ночью?

Рэйнбоу Дэш Эплджек

Твайлайт учит русский / Twilight Learns Russian

Минул год с подписания договора между Землёй и Эквестрией, и культурный обмен проходит как по маслу. Твайлайт Спаркл и её друзья одними из первых побывали среди людей, а теперь все они собираются в замке, чтобы обсудить языковые тонкости иного мира.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Старлайт Глиммер

Октавия любит потяжелее / Octavia loves heavier

Винил Скрэтч стало крайне интересно, почему её близкая подруга Октавия начала слишком часто встречаться с подругами. Не выдержав любопытства, она решает проследить за ней. Однако она не знает, что этим она откроет один из самых скрываемых секретов Октавии Мелоди.

DJ PON-3 ОС - пони Октавия

Главный герой

История о том, как с Мэри Сью сняли корону. Согласитесь, это интереснее обычной истории о Мэри Сью.

Твайлайт Спаркл ОС - пони Человеки

Voice of another world

Иногда обстоятельства меняют тебя, и жизнь наполняется новым смыслом. Правда, никто не знает, когда и с кем это произойдет в следующий раз.

Твайлайт Спаркл ОС - пони

Вприпрыжку к успеху

За всю историю Эквестрии не было никого богаче Пинки Пай. В чём же секрет её успеха? Она понятия не имеет.

Твайлайт Спаркл Пинки Пай Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Мундансер

Как у Дерпи завелся новый друг.

Берегите дружбу.

Твист Дерпи Хувз Другие пони

Небесные ноты

На что похожа жизнь со славой? Концерты, гастроли, репетиции... Но в одну прекрасную ночь Октавия понимает, что для неё действительно важно.

DJ PON-3 Октавия

Автор рисунка: BonesWolbach
Интерлюдия Интерлюдия

Глава 6

– Эй, просыпайся.

– М?

– Смотри, какая красота!

– Что, нас всё-таки не замело?

– Нет же. Смотри!

– С ума сойти. Почти как радуга, и на половину неба… Слушай, мне кажется спросонья, или правда потеплело?

– Правда. В последний час я сама чуть не уснула – до того согрелась. Ты так уютно сопишь.

– Ладно, пора вставать. Как раз осталось время до темноты – сходить за ягелем, так что я, наверное, поковыляла. Брр, до чего же не хочется вылезать!

– Давай, сбегай по-быстрому и возвращайся. Поедим и снова поспим, пока можно.

– Ну уж нет, теперь спать будешь ты. Одновременно нам спать нельзя – чайки, того и гляди, обнаглеют до того, что начнут клевать нас заживо. И потом, что значит «сбегай»? Издеваешься, да?

– Ну, ты хоть ходить можешь. У меня вот получается только... Под себя, хе-хе.

– Перестань, пожалуйста. Мы… выберемся.

– Нет бы посмеяться, правда же хорошая шутка вышла, так нет, опять за своё. Иди уже, сил нет тебя слушать. «Выберемся» – надо же было такое придумать!

– Поглядим. Нет, серьёзно. Ладно, и правда пора, пойду. На твою долю как, принести… Ну…

– Да чего там, принеси. Всё равно одним ягелем сыт не будешь, а так хоть урчание в животе не мешает спать.

– Ладно, захвачу, сколько унесу. Ты бы пока немного снег разгребла, насколько дотянешься, а то мы тут как в яме, только камня сверху не хватает.

– Зря ты так. Я как вспомню, что они сейчас все там… В ряд, под скалой, все четверо…

– Прости. Я же тогда без памяти лежала, а ты их… одна, сама… Прости меня, пожалуйста...

– Не плачь. Не надо. Мы выберемся. Вот увидишь. Всё будет хорошо, обещаю. Помнишь, как ты тогда сказала? Если я здесь, значит, всё будет хорошо. Слышишь? Я здесь. Всё будет хорошо.


Майлз понял, что просыпается, ещё до того, как успел упасть или обо что-то удариться, и бережно перехватил управление телом у расходившегося не в меру подсознания. Замерев и осторожно открыв глаза, он удостоверился, что лежит в безопасной позе, и медленно повернулся, вытащив из-под себя намертво затёкшую переднюю ногу. Свесив её с кровати, чтобы кровь быстрее попала в опустевшие сосуды, он терпеливо ждал, пока онемение пройдёт. Оказавшись в вынужденном бездействии, лёжа, уткнувшись носом в подушку, он снова и снова вспоминал увиденное во сне. Так значит, все члены экипажа, кроме Поул и Сноуболл, мертвы... Он повернул голову набок, чтобы подушка не давила на горло, и попытался вспомнить детали сна. Яркий закат сразу после окончания метели – тот самый, который видел он, принимая вахту. Значит, ему снится не то, что было, или что будет, а то, что было и есть практически сейчас, непосредственно перед тем, как он уснул, или около того… Нога понемногу отошла, и Майлз сел на койке, потирая висок.

В каюте царила непроницаемая темнота – перед сном он закрыл ставни, и было совершенно непонятно, который сейчас час. Дотянувшись до куртки, он на ощупь вытащил из кармана часы и посмотрел на циферблат в неярком свете собственного рога. Было шесть двадцать – почти полтора часа до начала его вахты. Сна у него не осталось ни в одном глазу, хотя отдохнувшим он себя не чувствовал, и он встал, пряча часы обратно. Натянув куртку, он открыл дверь и спустился в пустой и тёмный камбуз. Растопив печь – на сей раз он не пожалел сил, и, положив в топку вдоволь угля, разжёг его магией – он поставил чайник, с улыбкой подумав, что Пейстри наверняка порадует даже такая небольшая помощь. Пока чайник закипал, он сидел перед открытой печной дверцей, глядя в огонь. На его лиловой мордочке плясали оранжевые отсветы, выхватывая её из темноты комнаты; языки пламени, казалось, зажглись и в его глазах. Любого, кто увидел бы его в этот момент, наверное, напугало бы сочетание полной отрешённости во взгляде и этот огненный танец в глубине сузившихся зрачков, но на камбуз так никто и не зашёл, и он, дождавшись, пока чайник вскипит, сделал себе чай и пошёл на мостик.

Небо оставалось чистым, светила луна, и в её свете особенно хорошо были видны искры инея на провисших вантах, отсыревшие после метели паруса, и одинокая фигура вперёдсмотрящего на марсе. Несмотря на ясную погоду, похолодания не наступило, и Майлз задумался, пытаясь прикинуть, что могло привести к подобному парадоксальному для Заполярья положению дел. Сейла нигде не было видно, и Майлз поначалу решил, что просто спросонья не заметил его где-нибудь в тени. Приветствовав рулевого – он узнал худощавую невысокую фигуру Тома – он отхлебнул из кружки и спросил:

– А где Сейл?

– Спит, сэр! – Том весело осклабился и подмигнул. Майлз поднял бровь и уточнил:

– И давно?

– Уж часа два как. Собственно, он заступил, велел мне держать зюйд-зюйд-ост, послал Джейка в гнездо, и, наказав его будить, ежели что, ушёл к себе. Я думал, вы слышали, как он храпит.

Майлз озадаченно почесал левое ухо, отхлебнул ещё чая и ответил:

– Нет, не слышал. Видимо, он постарался не храпеть – в свою-то вахту!

Том пожал плечами, и сказал, понизив голос:

– Хотите начистоту? Кому б он тут был нужен, сэр. Нет, правда, вот вам ребята завсегда рады, и когда вы с нами сидите, если вахты совпадают, то даже как-то на душе спокойнее. А его, сами понимаете, терпеть желающих мало.

Майлз кивнул и сказал:

– Не дело это – вахта без офицера.

– Да вы не боитесь, сэр, мы все своё дело знаем. Все, кто надо, по местам, ни на миг глаз не смыкаем, оно и нетрудно – четыре часа всего, а потом меняемся; на старом-то флоте по восемь стояли, и вот это, доложу вам, было да-а… А так-то что, с новыми порядками куда как легче стало. И пороть нас перестали…

Майлз поёжился и сменил тему:

– Отстояли спокойно?

– Ага. Сделали два замера, скорость не менялась, курс тот жеж, погода – сами видите, короче, порядок, так-то.

– Берег не показался?

– Не, иначе Джейк давно бы уже мне шумнул, луна светит, видать далеко…

Майлз поднял взгляд и увидел едва различимые в лунном свете поднимавшиеся, казалось, прямо из моря треугольники вершин Уздечки. Они были хорошо видны даже без бинокля, и ему показалось на миг, что он даже видит тонкую белую полоску берега у их подножия. Достав бинокль, он направил его на приближавшийся берег, но так толком ничего и не разглядел. Убрав бинокль и подойдя к карте, он посмотрел на отметки, сделанные кем-то из вахтенных матросов. Получалось, что до берега оставалось не больше десяти миль, и за час, остававшийся до начала его вахты и рассвета, они преодолеют почти всё это расстояние.

В его поле зрения внезапно попало осторожно потянувшееся к лежавшему перед ним вахтенному журналу копыто, и одновременно с этим он ощутил на своём ухе чьё-то дыхание. Он дёрнулся было, но тут же овладел собой и повернулся к довольно улыбавшемуся Сейлу со вполне невозмутимым выражением.

– Доброе утро! Не спится? – первый помощник шагнул назад, открыл журнал и начал быстро переносить в него записи с какого-то листочка. Майлз подавил желание сказать, что он думает по этому поводу, и сдержанно ответил:

– Встал чуть пораньше, спокойно проснуться и чаю попить. А вам, я гляжу, наоборот, очень даже спится?

Сейл ухмыльнулся, закрыл журнал и положил его на место.

– Ага. Такие моменты, знаешь ли, нельзя упускать. Впрочем, когда вы спуститесь на берег, можно будет ещё немного отдохнуть…

Майлз отошёл на пару шагов и отвернулся, чтобы переждать приступ отвращения к самодовольному белому единорогу; он сделал вид, что смотрит на клотик фок-мачты, оценивая направление и силу вымпельного ветра. После метели воцарилось затишье, и вымпел указывал строго на ют, давая знать, что на него влияет только набегающий за счёт движения корабля поток воздуха. Сейл молчал, наблюдая за ним. Выждав немного, Майлз повернулся обратно и сказал:

– Вы можете продолжить отдых. Всю необходимые сведения я получил от вахтенных матросов. Доброго сна, сэр.

Сейл посмотрел на него, но ничего не сказал; вскинув копыто в шутливом салюте, он скрылся в подпалубном помещении. Майлз проводил его взглядом, отвернулся и вдруг увидел, что Том смотрит на него с молчаливым сочувствием. Нахмурившись, он уже собирался открыть рот, но Том перебил его:

– Сэр, если что, вы только намекните. Кое-кому из наших давно не терпится ему рог пообломать.

Майлз покачал головой и сказал:

– Не надо. Пока – не надо, но не своди с него глаз. Мне он тоже не нравится. Очень.

Том кивнул.

– Понимаю. Я сказал. Если что…

Майлз подошёл ближе и тихо сказал:

– Том, когда я и Роуз сойдём на берег с поисковой партией… Поддержите Пейстри. Может так случиться, что… Что ей очень пригодится ваша помощь. Боюсь, может случиться так, что вам придётся даже… – он замолчал и многозначительно посмотрел в сторону капитанской каюты. Том проследил за его взглядом и так же тихо ответил:

– Сэр, я вам доверяю; поначалу вы мне казались каким-то недотёпой, да и что греха таить – опыта у вас поменьше, чем у старика Грейхуфа, но сейчас видно, что пони вы славный. Но не подведите нас – если по возвращении команду обвинят в бунте…

Майлз помолчал, глядя себе под ноги, и сказал:

– Прости, но я ничего не могу вам обещать, кроме того, что сделаю всё, что в моих силах. Но если вы откажетесь, могут погибнуть мисс Эпплбарн и мисс Коут. Я очень надеюсь, что всё обойдётся и я сумею повести партию коротким путём, а Пейстри убедит капитана последовать за нами немного погодя, но если что-то пойдёт не так… Понимаешь, я, кажется, знаю, где они сейчас, и они очень плохи. Остальной экипаж воздушного корабля уже погиб, и они тоже скоро могут…

Том внимательно посмотрел на Майлза и спросил:

– А вы-то откуда это знаете, сэр?

Тот грустно усмехнулся и, сощурившись, ответил:

– Я вижу их во снах. Каждую ночь, – помедлив, он прошёл мимо Тома к фальшборту и добавил через плечо: – Только не вздумай болтать.

Том потрясённо посмотрел на него, но тут же, спохватившись, кивнул и сказал, перекрестив грудь:

– Могила. Вы ж меня знаете, я не из болтунов.

– Насчёт могилы сплюнь, ты нам ещё пригодишься. Ладно, где там мои вахтенные, в конце концов? – он тряхнул головой и сбежал по лестнице, направившись в сторону кубрика.

Уже светало, когда перед «Морским коньком» показалась низкая бело-голубая полоска берега. К этому моменту вершины Уздечки, казалось, уже нависли над кораблём – величаво поднимавшиеся к самому небу, полностью укрытые снегом исполины стояли молча, плечом к плечу, показываясь из-за горизонта где-то на востоке и так же неспешно уходя за горизонт на западе. Вахтенные, которых возглас «Земля!» оторвал от подготовки к высадке, столпились на баке, глядя во все глаза; Майлз остался на мостике – ему и оттуда прекрасно было видно, как восходящее солнце зажгло макушки похороненных под снегом каменных великанов, окрасив их в розовый, невероятно красивый на фоне серо-голубого неба, цвет, и постепенно начало спускаться ниже, сгоняя тени к подножиям и наконец оставив их только в укромных ущельях между отрогами. Вот горы из розовых стали золотистыми, потом, светлея – будто раскаляясь добела – ненадолго оказались бледно-жёлтыми, и, наконец, слева от Майлза из воды показался верхний край огненно-жёлтого, цвета жидкого железа, солнечного диска, горы засияли чистой белизной, а небо за ними сделалось прозрачно-голубым. Майлз тряхнул головой и скомандовал:

– По местам! Готовиться к высадке!

Вахтенные засуетились, и вскоре на палубе не осталось ни одного не занятого делом пони – таскали из трюма провиант, паковали походные укладки, кто-то раздавал палатки и спальные мешки, а Мик аккуратно и деликатно, как умел только он, рассортировывал по отделениям специального ящика астрономические и метеорологические приборы. Майлз перепроверил курс по компасу и ещё раз осмотрелся. Море оставалось чистым, насколько хватало глаз, и, удовлетворённо кивнув, он сложил бинокль и стал ждать, наблюдая за тем, как край припая вырастает из океана, становясь всё выше по мере приближения корабля. За его спиной скрипнула дверь, и он услышал хриплое покашливание капитана:

– Кхм-кхм, доброе утро, Майлз. Сейчас ваша вахта?

Майлз развернулся и, вытянувшись, отрапортовал:

– «Морской конёк» подходит к берегу, капитан, сэр! До швартовки осталось порядка двадцати минут, вахтенные пока заняты подготовкой к высадке, край припая вот, прекрасно виден невооружённым глазом, – он махнул копытом в указанную сторону и закончил: – За время вахты происшествий не было.

Грейхуф покивал и, достав свою подзорную трубу, внимательно осмотрел линию прибрежных льдов. Не опуская трубу, он спросил:

– Разведку уже выслали?

Майлз помедлил и ответил:

– Нет, сэр.

Грейхуф опустил трубу и покачал головой.

– Майлз, вы собрались швартоваться прямо у припая, не потрудившись даже отыскать более-менее защищённое от волны и ветра место? Я понимаю, что мыслями вы уже на берегу, но «Конёк» вам, поверьте, ещё пригодится – а уж как он пригодится нам, тем, кто остаётся на борту!.. – он насмешливо посмотрел на Майлза, и тот, слегка покраснев, повернулся в сторону бака и прокричал:

– Крейг Мак-Миллан, на мостик, живо!

Крейг откликнулся моментально, бросив недопакованную сумку и поднявшись в воздух. Приземлившись на мостике, он сложил крылья и сказал:

– Крейг Мак-Миллан, сэр, слушаю, сэр.

Майлз указал ему на приближавшуюся береговую линию и спросил:

– Успеешь за пятнадцать минут присмотреть подходящее для безопасной стоянки местечко?

Крейг недоверчиво ухмыльнулся и ответил:

– Чтобы Мак-Милланы да не успевали? Сэр, я ж не зря ещё вчера сюда летал. Вблизи я лёд не разглядывал, это-то верно, но вот то, что прямо тут нам делать нечего, могу прям с палубы, не взлетая, сказать. Велите взять к западу – там виднелись очень уютные заливчики, а я пока туда сам слетаю да гляну, что к чему. Разрешите?

Майлз кивнул, и крупный, ширококостный пегас – видимо, его родители всё-таки были земными пони – поднялся в воздух, развернулся над мачтами и вскоре скрылся из виду на юго-западе. Майлз махнул рулевому – Тома у руля сменил Смит, не уступавший это место никому из своей вахты, и скомандовал:

– Право руля на пять румбов, курс зюйд-вест-тень-вест!

– Есть! – откликнулся Смит, и, навалившись на штурвал, закрутил спицы деревянного колеса, приводя «Морского конька» на указанный курс. Майлз проверил результаты манёвра по компасу и остался доволен. Грейхуф тем временем набивал трубку, исподлобья поглядывая на занятых сборами матросов. Закончив, он неспешно закурил и, затянувшись, указал трубкой на бак:

– Вы уже решили, кого выберете для пешего перехода, Майлз?

Майлз кивнул и ответил:

– С вашего позволения, сэр, я предпочту взять побольше мачтовых; пегасы более привычны к движению и меньше весят; к тому же, при необходимости их можно отправить на разведку с воздуха.

Грейхуф затянулся и спросил:

– А вы уверены, что они смогут всё это время тащить на себе четырёхсотфунтовые сани? Это, знаете ли, не паруса при смене галсов перебрасывать – тут совсем другое дело. Пегасы очень сильны, но быстро выдыхаются, когда речь идёт о постоянных, изматывающих нагрузках. Словом, я бы очень советовал вам не забывать о земных пони. Мы, знаете ли, борозды не испортим.

Грейхуф замолчал, пряча усмешку за клубами дыма из своей трубки. Майлз почувствовал себя неловко, но, собравшись с духом, кивнул и сказал:

– Прошу прощения, сэр. Я помню, что лучшие полярники – земные пони.

Грейхуф расхохотался и закашлялся, поперхнувшись дымом. Отдышавшись, он похлопал Майлза по спине и сказал:

– Я рад, что у вас пока нет склероза. А теперь я советую вам пойти и поработать над обновлённой версией списка – я постою за вас ходовую.

– Есть, сэр! – Майлз развернулся и заторопился вниз по лестнице, а Грейхуф, всё ещё посмеиваясь, встал рядом с нактоузом и, посмотрев на компас, крикнул Смиту:

– Левее держи, левее! Ты нас обратно к зимовью решил вывести?

Когда Майлз вернулся на палубу, «Морской конёк» всё так же неторопливо полз вдоль берега к западу. Поднявшись на мостик, он подошёл к капитану, который курил с подветренного борта, разглядывая проплывающую мимо стену старого, иссечённого трещинами льда, и спросил:

– Разрешите уточнить, капитан, сэр – на какую максимальную численность береговой партии я могу рассчитывать?

Грейхуф сощурился и, затянувшись, глянул на хронометр.

– Никак не больше десятка, Майлз. Вдруг с вами что-то случится?

Майлз кивнул и глянул в список.

– Собственно говоря, капитан, я хотел попросить у вас семерых, считая меня и Роуза. Остальные – это Мик, братья Мак-Милланы, Смит и… Сэр?

Грейхуф смотрел куда-то в сторону и вверх, явно не слушая Майлза. Тот повернулся в том же направлении и увидел, что с востока прямо к кораблю летят три огромные птицы. В свете недавно взошедшего солнца они казались слепяще-белыми, яркими, как пламя, и их ярко-жёлтые клювы дополняли сходство.

– Альбатросы… – протянул Грейхуф. – Но почему такие огромные?

Майлз не ответил. Птицы летели, не шевеля крыльями, и их бесшумный величественный полёт завораживал. Приблизившись к «Коньку», альбатросы одновременно накренились влево и начали облетать корабль по кругу.

– Это уже интересно, – озадаченно сдвинул капюшон на затылок подошедший к Майлзу и Грейхуфу Роуз. – Сначала киты, потом альбатросы… Интересно, эти тоже…

Он не успел договорить: вожак тройки издал громкий крик, и птицы закончили облёт – так же синхронно, не делая ни единого заметного движения, они выровнялись и потянулись к западу, почти сразу пропав из вида.

– Делааа… – выдохнул Роуз.

Грейхуф посмотрел себе под ноги, покачал головой и, махнув, сказал:

– Ерунда. Майлз, список ваш я утверждаю, берите команду и – как только пришвартуемся – на берег! Роуз, в полдень произведёте наблюдения и определите наше положение.

– Слушаюсь, сэр! Только… ну… я и так каждый день это делаю.

– Роуз! Оставлю на корабле! – капитан ухмыльнулся в усы и продолжил: – В соответствии с планом, воздушная экспедиция должна была совершить посадку вот тут, – он подошёл к карте на нактоузе и ткнул в неё лежавшим рядом карандашом. – Мы вышли к берегу в двух милях от места запланированного приземления – если я ещё не разучился делать триангуляцию и если вон та вершина – действительно пик Перри.

Роуз подошёл ближе и внимательно посмотрел на карту.

– Непохоже, что вы ошибаетесь, сэр, но всё равно надо подтвердиться. Смотрите, до полудня у нас ещё почти три часа – но до той поры береговая партия всё равно не высадится, разве что погрузиться прямо сейчас в шлюпку, не дожидаясь, пока «Конёк» пришвартуется.

– Не говорите глупостей, Роуз, у вас половина партии – земные пони, и ещё вот единорог, – он указал на Майлза копытом, – а высаживаться из шлюпки на такой лёд без крыльев – задача невыполнимая.

Майлз внутренне покивал, соглашаясь с капитаном: высадиться на такой припай можно было только с высокого борта «Конька» – льды отвесно поднимались из воды на высоту никак не меньше десятка футов, а местами громоздились так высоко, что, казалось, их верхний край был выше мачт.

Корабль шёл вдоль берегового льда на расстоянии около кабельтова от него, сбавив ход и тихонько тарахтя машиной. Спокойная зеленоватая вода казалась совершенно непрозрачной, и в ней отражались редкие айсберги. Ветра почти не было, и вымпел на фок-мачте уныло повис, слегка трепыхаясь в набегающем от движения корабля потоке. Майлз подошёл к левому борту и встал, глядя на узкую полоску берега, зажатую между морем и круто уходившими к небу предгорьями Уздечки. Где-то тут совершил последнюю посадку дирижабль Поул. Где-то здесь они все в последний раз погрузились в гондолу, и воздушный корабль вылетел навстречу своей гибели. Майлз тряхнул головой, прогоняя острую тоску, которая граничила с отчаянием, и заставил себя сбежать с мостика, чтобы собрать тех, кого согласился передать в его распоряжение Грейхуф.

Когда Мак-Миллан вернулся, они вытаскивали на палубу последние фунты провизии. Майлз, зная, что у них ещё будет возможность вернуться на «Конёк» перед выходом в поисковую экспедицию, отложил свои сборы на потом, и наблюдал за остальными с тем, чтобы ничего не было забыто. Крейг приземлился прямо на мостик, и начал отчитываться перед капитаном. Грейхуф покивал, и, подойдя к переговорной трубе, отдал какой-то приказ. Вскоре дым из трубы пошёл гуще, и корабль увеличил скорость – Майлз ощутил это по холодку от набегающего ветра на коже и шуму заплескавшейся под форштевнем воды. Поднявшись на мостик, он спросил:

– Капитан, сэр, что сказал Крейг?

– Тут где-то паре миль на восток есть отличное место для стоянки – что-то наподобие залива в береговом льду; с широким входом, так что замёрзнет не сразу, и довольно уютными бухточками, где можно не бояться ветров и прибоя.

Майлз кивнул. Грейхуф помолчал и добавил:

– А ещё я спросил его, видел ли он тех альбатросов.

– И как?

– Говорит, не видел.

Почти ровно через полчаса лёд по левому борту ушёл в сторону, и «Конёк» оказался в устье широкого и просторного залива, где, при желании, мог бы встать на рейд целый флот таких корабликов. Грузно завалившись на правый борт, он взял курс вглубь залива, к врезавшейся ещё глубже в лёд бухте, вход в которую охраняло два высоких тороса. Роуз, всё это время проторчавший на мостике и возившийся со своими приборами, поднял голову и весело крикнул:

– Эй, мачтовые, смотрите, чтобы мы не оставили реи на этих красавцах!

Грейхуф покосился на него, поднял ко рту рупор и скомандовал:

– Мачтовая команда, по местам! Брасопить реи по курсу!

Пегасы – и те, кто собирался на берег, и те, кто оставался на корабле – дружно взмыли в воздух, бросив все дела, и над палубой закипела работа: пони спешно перебрасывали такелаж, протягивали брасы и, закончив, тут же, дружно навалившись на противоположные концы рей, повернули их параллельно продольной оси корабля. Как раз вовремя – «Морской конёк» вошёл в узкий проход между торосами, скользнул по нему, и осторожно привалился к припаю в глубине бухты. Тарахтение машины смолкло, и в наступившей тишине все услышали негромкий плеск волн, потрескивание льда и – тихое, но отчётливо слышное теперь – клокотание воды в паровом котле, который только начал остывать. Шипение, с которым механики стравили излишки ненужного больше машине пара, показалось оглушительным, и все, вздрогнув поначалу, дружно рассмеялись. Мачтовые, опустившись на палубу и подхватив швартовые концы, тут же перелетели с ними на берег. Капитан вышел на край мостика и поднял копыто, требуя внимания.

– Поздравляю всех с прибытием на Южный континент! – Грейхуф улыбался, и поднявшийся на палубу со своими седельными сумками Майлз снова увидел сильного, опытного командира, который уверен в том, что всё получится, и заражает этой уверенностью всех вокруг. – Первая часть спасательной экспедиции позади, несмотря на все трудности, и я знаю, что мы справимся со второй ничуть не хуже. Береговая партия, ваша задача на сегодня – найти место посадки дирижабля и указания относительно его дальнейшего курса. Майлз, можете приступать.

Палубная команда закончила помогать мачтовым крепить швартовы и сбросила на берег трап. Отобранные в береговую партию пони, не дожидаясь приказа, подобрали свои седельные сумки и выстроились на палубе. Майлз, подойдя к ним, скомандовал:

– На берег сходят Мак-Милланы, Мик и я. Остальные во главе с Роузом – займитесь подготовкой саней. Вам предстоит проверить их исправность, спустить на берег, погрузить провиант, палатки, и полевые наборы. Погрузка инструментов лично на тебе, Роуз! – последнюю фразу Майлз крикнул, повернув голову к мостику, и штурман рассеянно покивал в ответ – он глядел в секстант, держа в зубах карандаш и что-то быстро черкая в блокноте время от времени.

– Ого, уже полдень! – пробормотал себе под нос Дилан, старший из братьев Мак-Милланов.

– Да, поэтому поторопимся. Вперёд!

Пони из береговой партии по одному сошли с корабля, осторожно балансируя на узком трапе. Майлз перебрался последним, изо всех сил не глядя вниз и надеясь, что доски не вывернутся из-под его копыт и он не полетит в узкую щель между бортом корабля и припаем, на дне которой плескалась вода. Глянув на карту с помеченным на ней местом посадки дирижабля, Майлз повертел головой и указал копытом куда-то влево:

– Так, сейчас нам предстоит часа два ходьбы в ту сторону. До места посадки отсюда… Где мы точно, Роуз?

Пегас откликнулся с мостика, где он как раз вносил результаты наблюдений в вахтенный журнал:

– Восемьдесят градусов сорок две минуты южной широты, семьдесят три градуса сорок восемь минут западной долготы. Отсюда вам прямым ходом около шести миль, плюс-минус.

– Ага. Получается, да, около двух часов.

– Да, не меньше, и добавь время на поиски на месте, да ещё обратная дорога. Слушай, давай я с пегасами слетаю, а ты пока поруководишь сборами? Всё равно ты зачем-то отобрал себе одних пегасов, так логично же, чтобы вся партия была с крыльями! Ну и уж что-то, а сборы – это твой конёк! – Роуз подмигнул товарищу, и подпрыгивая на месте, чтобы согреться после неподвижного сидения за секстантом, поддразнил его: – Ну что, что, давай, оставайся!

Для Майлза, который действительно разрывался между желанием самому поискать место высадки экспедиции на Южный континент, и желанием проследить, чтобы всё было собрано и упаковано как надо, это стало последней каплей. Тряхнув головой и фыркнув, он воскликнул:

– А вот и останусь! Давай, собирайся и дуйте по-быстрому, вы со всеми делами максимум за час обернётесь.

Роуз кивнул и скрылся в подпалубном коридоре на юте. Майлз, поднявшись обратно на корабль, спустился туда же и, занеся сумки в свою каюту, столкнулся с навьюченным Роузом уже на выходе.

– Что-то ты больно быстро собрался! Кто-то, мне кажется, был готов заранее.

– Ага! – широко ухмыльнулся Роуз и спросил: – Слушай, там чего-то особенное искать, или ограничимся поиском указаний насчёт их дальнейшего маршрута?

– Особенное? – непонимающе посмотрел на друга Майзл. – В смысле – особенное?

– Ну, ты же у нас ясновидящий, там, все дела, зебромагия, ага, – Роуз покрутил копытом около головы, так что Майлз не понял – был ли это общепринятый жест для обозначения поехавших, или штурман просто показывал нечто неопределённое и мистическое. Он грустно улыбнулся и ответил:

– Нет, ничего особенного искать не надо. Сегодня ночью я видел, что весь экипаж, кроме Поул и Снежинки, погиб.

– Ох, вот же…

Майлз помолчал и продолжил:

– А ещё я уверен, что они сами где-то на берегу. Нам не надо следовать их маршрутом, если мы хотим спасти их, мы должны как можно быстрее идти на восток, прямо по этой полосе между морем и горами. Хотя я подозреваю, что они всё-таки на северном берегу пролива – не зря киты пытались увести нас к западу ещё у мыса Рог.

Роуз медленно покивал и сказал:

– Хорошо. Постараемся не терять времени даром. Просто слетаем, найдём пирамиду с запиской и тут же назад.

Майлз кивнул.

– Жаль, что не получится выйти прямо сегодня. Сборы займут время до самой темноты, и после них мы все будем уставшими. Придётся выходить завтра на рассвете. Ладно, давайте, удачи вам там.

Роуз улыбнулся и вышел на палубу. Майлз вышел следом как раз вовремя, чтобы увидеть, как он махнул ожидавшим на берегу пегасам, и они, дружно поднявшись в воздух, скрылись из виду на востоке. Поглядев им вслед, он повернулся к оставшимся на борту членам берегового отряда, вдохнул и громко скомандовал:

– Так, а теперь за санями в трюм, живо!