Возрождение Имперца

Я не помню своё прошлое. Абсолютно. Начисто. Я не знаю своего призвания, по той же причине у меня нет кьютимарки. Я хочу узнать, что случилось раньше. Я должен. Пусть на это для меня даже уйдёт большое количество времени.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Бренные останки

Разбирая обугленные останки своей библиотеки, Твайлайт находит довольно странную и жутковатую вещь. Стремясь узнать о ней больше, она опрашивает жителей Понивилля и своих подруг, попутно узнавая о них много нового...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк

Малышка

Две кобылки - мать и её дочь пересекут Эквестрию в поисках безопасного места.

Долой царя Селестию

Такого попаданца мир ещё не видывал...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Принцесса Селестия Человеки Стража Дворца

Хроники новой Эквестрии

Сборник информации о "Новой Эквестрии"

Другие пони ОС - пони

Печать Овиноманта: Тучи над Финсмутом

Городок Финсмут лишь недавно вошёл в состав Эквестрии, буквально появился из ниоткуда, но уже снискал печальную славу. Сможет ли одинокий и усталый ветеран Кровавого Кутёжа на реке Спрейнед Энкл справиться с тем ужасом, что творится там?

ОС - пони

Предание о Забытой Сказительнице

Есть одно поверье, что передаётся из поколения в поколение. Старая сказка о кошмарной кобыле, которой родители пугают непослушных жеребят. Но что, если я скажу вам, что предание о Забытой Сказительнице – на самом деле правда?

ОС - пони

Left4Pony

Хранители попали в будущее человеческого мира. Только вот будущее это не так прекрасно.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна

Фокус-покус

Эквестрия - волшебная страна. Магия здесь порой проявляется самым неожиданным образом и может легко застать врасплох. Особенно - немагических существ.

Трикси, Великая и Могучая Другие пони Человеки

Скрытая реальность.

Серая пегаска с пузырьками на боку - всем известная Дерпи. Немного странная, немного милая - но что, если и у нее есть свои тайны?

Принцесса Селестия Дерпи Хувз Доктор Хувз

Автор рисунка: Devinian

Страховка на троих

Глава 1

Утро встречало редких прохожих перекатами боязливого грома. Под мерные удары нестареющего дождя, гроза и правда казалось испуганной – что есть она, сумма мгновенных вспышек, против этой водной громады зловонного потопа? Благо сейчас они были союзники, и можно было только изредка будоражить темные проулки, отдаваясь блеском в окнах и отзвуками в тысячах консервных банках этого квартала-помойки, на краю Триксвилля. Но там, за стенкой, при свете лампы, которой не очень-то и нравилась ее работа, а уж работа полицейских тем более, был совсем другой мир. Высушенный бюрократией и закрытыми делами, он намокал намного реже улицы. По крайней мере, если не брать кровь в расчет.

Круговая траектория и… Хрррясь! «Не помню! Не понмю! Епоийю!» С каждым последующим ударом крики становились истошнее, а стенки отделения, и без того маслянистые и неопрятные, красились случайными местами в багрово-красные тона. Черный пегас шумно вдыхал воздух, готовясь для очередного удара. Его жертва напоминала скорее узника каких-нибудь подземелий, чем просто очередного заплутавшего воришку или незадачливого карманника. Безвольно обвисшая на стуле, она лепетала одну и ту же фразу, повторяя время от времени немного громче, наверное, для пущей убедительности. Скрипнули подковы. Пегас привстал на передних копытах и ударил задней левой в челюсть рыжего земпнопони. «Йэйомню!» Шамканье становилось еще менее внятным, да и невысокая результативность побоев начинала надоедать. Я понюхал мешочек с травой, висевший у меня на шее, пытаясь успокоится. На меня грустно глядели искренние глаза избитого в полусмерть заключенного. Искренние не в сочувствии или желании помочь, а в своей боли, пронзившей каждую крапинку их карей мутноты.

— То есть все, что ты можешь сказать про тот вечер, это то, что ты нажрался в круп и ничего не помнишь? – я угрожающе вскинул копыто.

Крылья било мелкой дрожью, выпрямленные вверх уже около часа, они больше физически не могли находиться в таком положении. С другой стороны, я был так напряжен, что чувствовал пульсацию в каждом кончике, в каждом бескровном перышке, лишенном нервов, она умудрялась отдаваться болью утраты там, где просто нечему было чувствовать; грива тоже, чуть ли не шевелилась от негодования, негодования и леденеющей ненависти. В своем полувставшем положении мои конечности, наверное, выглядели ужасно, но мне было не до этого. Я повторно помотал увесистой подковой, с намотанной на нее тряпкой. – Пожалуй, сниму, а то она совсем промокла.

— Нет, нет, нешт! – отчаянно забился рыжий кусок мяса.

Танцующие в истерике копыта оттарабанили целый концерт, пока я приближался к нему, связанному на стуле. Грязная комната, с заколоченными окнами и закрытой дверью в правом дальнем углу, единственный источник света, готовый вот-вот потухнуть и кошмарное копыто – неудобная «стульная» поза, добавляла к этому еще и затекший круп. Так называемое вычитание – все элементы комфорта убирались по порядку, и снабжались парочкой живительных тумаков, для бодрости духа и красноты щек. Да, чего таить, я знал свое дело, и этот раз ничем не отличался от других. Ну, почти ничем. Этим «почти ничем» была моя племянница, лежавшая с сотрясением и сломанным крылом в ближайшей больнице, да пара переломанных ребер у допрашиваемого – возможно, я абсолютно случайно погорячился, по совершенно непонятным мне причинам.

— Слушай, а ты хороший парень, — завел я свою шарманку.

Дождь, которого мы оба не видели, но слышали, казалось, прислушивался к моему монологу. Капли стучали медленнее, отсчитывая и без того вялотекущие секунды. Наверное, они тоже хотели, чтобы их назвали хорошими парнями. Понь перебирал копытами, в попытке отползти куда подальше.

– Ты прекрасно понимаешь, что я не хочу тебя бить. Работа такая. А она ведь была моей племянницей.

Глаза земного забегали вдвое быстрей, он явно смекнул, что к чему. Судороги копыт усилились.

– Ты взял самый дешевый виски, — я старался отстукивать слова, чувствуя его все нарастающую тревогу, — пошел в самый дешевый бордель, — дождь исступленно вторил моим шагам, — и видя как избивают самую безобидную поняшу, — казалось, стены трясутся не от бури снаружи, а от его сумасшедше дергающихся глаз, — сделал самую мразотную вещь. Ничего.

Я остановился. – ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, НЕДОЛОШАДЬ, ЧТО ЗА КАЖДУЮ БАБОЧКУ НА ЕЕ БОКАХ Я ТЕБЯ НА РОГ СЕЛЕСТИИ НАМОТАЮ, ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ИМ ЖЕ ТЕБЯ ДОСТОИНСТВА ЛИШИВ?!

Косые молнии разрезали туман, который бело-серыми взбитыми сливками лежал на тортиках крыш домов. В одном из них сейчас на пол упала последняя ниточка дела, которое полиции предстояло раскрыть в ближайший уик энд. Не выдержав удара пепельного пегаса, «ниточка» гнусно воя распласталась по деревянному подгнившему полу. Треснувший стул и обрывки веревки, пропитанные кровью, валялись рядом, напоминая о не лучших методах допроса слуг правосудия в наше время. Пегас направился к выходу, проклиная весь преступный род до седьмого колена. Синющий рот недвижимой фигуры приоткрылся: «Отыезиеняабыальницу. Я саажу сёштозааю. Зекооавидеа ее. Зекооаеозаает». Обернувшийся крылатый удивленно посмотрел на пол. Он искренне не понимал, зачем молчать, чтобы в последний момент расколоться. Наверное, он просто никогда не бывал в состоянии, когда хочется просто выжить. Выжить любым способом.