Страховка на троих

Глава 2

«Лягнуть дубца Дискордом мне в круп, каких параспрайтов тут произошло?». Массивное тело, медленно перебирая всеми копытами, ввалилось в проход. Точнее, неуклюже вскакало на трех, поблескивая звездой на груди – сворачивало зонтик. Земным тяжко было в этом плане, возможно, поэтому среди них больше всего изобретателей. Вот припрёт тебя за ушком почесать – рискуешь снести копытом пол головы, да ещё и гриву грязью испачкать. А единорогам все равно, магией щеточку и чик-чик! Готово. Им не нужно придумывать карманный ухокусатор-3000, с автокреплением на переднем копыте и системой наведения типа Sys… «И с яблок на улице этот вонючий дождь? Он должен прибивать запахи, а несет от него только сильнее», — поделился такой нужной сейчас бытовой мудростью начальник отдела. Коричневый понь подобострастно закивал: «Да вообще, у меня вся шерсть пропахла, а еще эти сточные ямы, в которые проваливаются копыта…» Остальные работяги презрительно покосились на него. Да, если Сёрви Тонг и собрался лизать чей-то круп, то будьте спокойны, блестеть он станет даже в темноте. «Роттариан Бис. У тебя 5 минут, чтобы явиться ко мне, и три, чтобы спасти свой плот от увольнения. Итого две минуты. Ты ведь у нас любишь вычитать»,- офицер, нахмурившись, направился в свою комнату, многозначительно взрыв пол. Зонтик у стенки упал, Сёрви поспешил вытереть образовавшуюся лужу. Я знал, что по-другому не может быть. Услышав свое имя, пришлось устало пропереться внутрь.

Бесплотные плети дождя хлестали город, как продажную кобылку, принесшую своему хозяину слишком малый доход. Все разрывалось взрывами ударов косых линий об воду, секунду назад бывшую такими же каплями. Иронично, наверно, расти в социуме воды. Мгновение ты паришь в свободном полете, и ничто не может тебя остановить – и вот ты грязь, мешающаяся под копытами. Наверное, после увольнения чувствуют себя так же. Я не знал, ведь меня же не уволили. Подумаешь Фэт поорал на полчаса дольше обычного, да расходы на содержание больного вычтут из зарплаты. Фэт, мать его, знал, что я доберусь до истины, и копыто на приказ даже не поднял. Помахал неуклюже бумажкой, да плюнул. Пусть злится. Ему полезно.

В темнеющей комнате был Рот и Лекси, которая свернулась калачиком около его правого крыла. С минуту она молча терлась мордочкой об перья, понимая, что лучше сейчас молчать. Часы оттикали без пяти двенадцать. Пегаска подняла голову и поймала желто-зелеными глазами отрешенный взгляд Биса.

— Ротти? Они нашли преступника?

Следующие десять секунд прошли в тишине, прерываемой стуком будильника. Лекси уперлась носом ему в шею.

— Но у вас ведь есть какие-то зацепки?

Размякшее крыло пегаса едва заметно напряглось. В усиливающемся полумраке, она не нашла ничего лучше, как сильнее прижаться к нему. Перья в его крыльях скатались и липли друг к другу, образуя черные комочки-стрелочки.

Хи-хик. – прыснула Лекси. – Извини, я просто ела варенье, так что как-то вот так… Ты же знаешь, я люблю варенье. Но ты же меня обязательно-обязательно простишь?

Часы начали отбивать двенадцать часов. Ножи с креплениями, валявшиеся на тумбочке, отзывались легким дребезжанием, вместе с отголосками уходящей грозы, образуя тихую, но такую знакомую мелодию. По улице шел фонарщик. Каждый следующий свой шаг он надеялся, что маячившая впереди лампа обязательно исправна, и его священный долг безупречного работника выполнен. Но порой он натыкался на мертвые столбы, и тогда, выглядывая из-под зонта и тихонько матеря «дискордов нескончаемый дождь», подливал туда масло, поджигал фитиль и накрывал стеклянным куполом обратно. Металлические нити дождя создавали его темницу, с редкими переходами от одного светильника к другому.

Я перевернулся и уткнувшись носом в подушку буркнул.

— Помнишь Бичи Хэда?

— Алкаша-свидетеля, которого ты отмахал до бессознательного состояния?

Я поморщился.

— Хоть ты то не напоминай.

— Извини. Все равно все земнопони заслужили это. Грязные животные. – она грациозно взмахнула крыльями и посмотрела на меня снизу вверх, обнажая кьютимарку, на которой был изображен шаловливый ярко-красный язык с неестесвенно заостренным кончиком. Куда моей грязно серой, с жалкими оттенками позолоты, подкове.

— Вчера вечером он сбежал по пути следования конвоя в больницу. Ключи от дверцы фургона были только у наших. Да и сам бы он не ушел после…побоев.

Я продолжал тупо глядеть в подушку. Лекси вжалась в меня, заставляя крылья дрожать уже не только от воспоминаний о прошедшем дне. Я, не поворачиваясь, обнял ее перьями, механически поглаживая ближайшие кудри гривы копытом.

«Простил за варенье-то. Раз обнял – значит, простил», — Лекси мирно засыпала в пернатых объятиях угольного, как будто бы обгоревшего за сегодняшние события, пегаса. Фонарщик матерился – наверное, нашел новую неисправность.

-
Пегаска встала, и, не удивившись откинутому одеялу и пропавшей амуниции, молча прислонилась к окну. Часы продолжали бессмысленное хождение по кругу, большой стрелкой указывая на отметку «5». На стекле появились испарины от взволнованного поняшьего дыхания. В беснующихся огоньках горящего дождя, виднелась темная фигура, расправляющая крылья, будто готовясь к решительному полету, и тут же отчаянно машущая ими в прыжке и стремительном крене направо. На мостовую, обласканную нежными, струящимися каплями, собирающимися в городские, маленькие, но все-таки водопады, гулко упало тело пегаса. Неуклюже поднявшись, он проковылял наискосок улицы, поправляя шляпу и плащ, с которыми не расставался, и крепления под одним из крыльев. Щелчок, и мелкий огонек, нет, не сигареты — тлеющих успокоительных трав в мешочке на груди — скрылся за поворотом. Лекси медленно провела копытом по стеклу, оставляя смешные полоски в осевшем дыхании, ворсинками своей серой шкурки, и съежилась на холодном полу, слабо подрагивая от неслышных рыданий. Второй месяц Ротти не мог летать, после перелома крыльев на заброшенном винном складе.