Моя маленькая история!

В данной истории рассказывается о простых будничных днях простого человека по счастливому стечению обстоятельств попавшему в Эквестрию и о всех выходящих из этого последствиях.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк ОС - пони Человеки

Падение разума

Даже у аликорнов есть свой лимит.

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Пони Без Лица

Есть одна легенда, о Пони Без Лица. Сказывают, будто этот пони живет в Вечнозеленом лесу, а каждые десять лет похищает из Понивилля одну пони. Откуда растут корни легенды - неизвестно, но один пони по имени Лесс решает выяснить, правдивы ли легенды. А если и правдивы - то насколько?

ОС - пони

Ноктюрн на ржавом саксофоне

Фанфик закончен. Надеюсь, он вам понравится (если его кто-то прочитал, лол :3).

Флаттершай

Безымянная

Любознательная Марта совершила невероятное, но печальное открытие, которое изменило всю её жизнь

Другие пони

Предание о Забытой Сказительнице

Есть одно поверье, что передаётся из поколения в поколение. Старая сказка о кошмарной кобыле, которой родители пугают непослушных жеребят. Но что, если я скажу вам, что предание о Забытой Сказительнице – на самом деле правда?

ОС - пони

Пришествие

В Эквестрии появляется новая книга.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Другие пони Дискорд Кэррот Топ

Заговор знаков отличия

После очередного безобразия, учинённого Искателями знаков отличия, Твайлайт и её подруги решают преподать жеребятам урок. Но как и многие розыгрыши, их шутка приводит к непредсказуемым результатам.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл

Шкатулка Скрю

Молодой доктор Стэйбл приезжает в Понивилль. Он только-только познает чудесный, волшебный мир медицины. И так получилось, что среди привычной рутины появляется пациентка, которая полностью переворачивает его взгляд на жизнь...

Другие пони Сестра Рэдхарт

Монстр Понивиля

В Понивиль пожаловал огромный монстр, по сравнению с которым Малая Медведица вместе с Большой курят где‑то в сторонке.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Дискорд Человеки Вандерболты

Автор рисунка: BonesWolbach
Зачем ты на самом деле едешь в Понивилль?

"И как меня зовут уже не помню..."

Вместо пролога.

Несколько грустных аккордов, исполненных на виолончели.

Копыто ложится на виниловую пластинку… вжжжик.

Пока аккорды повторяются, я успеваю сделать глоток из бутылки.

Копыто на пластинку. Вжжжик. Такое простое и привычное движение. Половину своей жизни я держала копыта на виниле.

Грустные аккорды, глоток.

Вжжжик. Совсем как когда-то давно, когда всё было хорошо.

— Винил…

Практически пустая бутылка, запущеная магией, рассекает воздух и разлетается веером осколков, ударившись о стену над дверью. Лемони, взвизгнув, скрывается из виду.

Вжжжик.

Грустные аккорды.

Я с трудом поднимаю налившиеся свинцом веки и левитирую к себе очередную бутылку. Которую уже по счёту за сегодня? Хотя, есть ли кому-то дело до того, сколько я выпила сегодня?

Крышка падает на пол. Октавия бы ругалась на меня-неряху.

Октавия…

Большой глоток. Вжжжик. Грустные аккорды.

За дверью происходит какая-то возня, но я слишком пьяна и тупа от выпивки, чтобы обращать внимание. Кажется, кто-то жалуется кому-то на что-то. Да, собственно, лягать я это хотела.

Вжжжик.

До меня доносятся голоса, прорываясь сквозь звуки виолончели:

— Это последняя запись Октавии, она так и слушает её, пока не вырубится от выпитого… мы уже не знаем что делать, она никого из нас не хочет видеть и никого не слушает, только кидается бутылками… я уже так устала, я не знаю как быть…

Это, очевидно, Лемони Крем. В ответ звучит голос, который вызывает у меня какие-то смутные ассоциации, которые мне слишком тяжело анализировать.

— Не боись, единорожка. У моего брата были тяжёлые моменты, так что я знаю что делать. Счас решим проблему по-эппловски. Ты лучше чайку приготовь, лады?

По-эппловски? Что-то знакомое. Что-то классное. Но я слишком пьяна, чтобы об этом задумываться.

Вжжжик…

— И чегой-то ты тут делаешь, городская?

Я оценивающе смотрю на бутылку. Пожалуй, в ней слишком много виски, чтобы бросить её в того, кто застыл в дверном проёме.

Долгий глоток… Вжжжик.

Нет, всё ещё слишком много.

— Знаешь, Винил, это всё зашло слишком далеко. И я намерена прекратит твоё безумие.

А-а-а, конские яблоки! Резкий рывок опрокидывает меня на бок, ещё почти полная бутылка падает на пол, и виски, булькая, льётся на паркет. Меня дёрнули за хвост! Я пытаюсь сопротивляться, но силы явно не равны: фермерша вытаскивает меня из комнаты. Нет! Куда?! В панике я упираюсь копытами в пол, но ей удаётся затащить меня в ванную комнату. Я в ванной! На мгновение в моей голове вспыхивают воспоминания о том, что когда-то давно, миллион лет назад, я стыдливо загоняла фантазии об Эпплджек в дальние уголки своего сознания — и посмотрите, мы вместе в душе…

РАЗОРВИ ТЕБЯ ДИСКОРД!

Холодная вода упругой струёй бьёт мне в мордочку. Что ж ты делаешь, коварная земнопони?! Ледяная вода на мгновение сменяется обжигающе горячей, но не успеваю я испугаться ожогов, как из насадки душа снова хлещут холодные струи…

Я пытаюсь убежать, но фермерша зубами крепко держит меня за гриву. Поняв, что сопротивление бесполезно, я без сил падаю на дно ванной…

— Лучше? — спрашивает желтогривая, сочтя экзекуцию законченной. Не могу сказать, сколько мы так барахтались. По моим ощущениям — несколько часов. Хотя что теперь значат мои ощущения?

Я молчу в ответ. На меня обрушивается вес всех тех дней, что я провела, слушая записи Октавии и выпивая бутылку за бутылкой виски. Оскорбляла своих близких. Вела себя, как последнее дерьмо. Нет, мне не лучше. Ни капельки не лучше. Теперь я трезва — и мне куда хуже. Состояние, от которого я так упорно бежала, наваливается на меня тяжким грузом. Непрошенные слёзы наворачиваются на глаза. Я пытаюсь сдержать их, те, что не были выплаканы в своё время, но это выше сил пони. Я рыдаю. Обессиленная. Опустошённая. Совершенно не к месту я думаю о том, что Эпплджек вся вымокла из-за меня, дуры… Я и не надеюсь на поддержку, но Эпплджек обнимает меня, ревущую в голос, и прижимает к себе. Я хватаюсь за неё, как за соломинку, за последнюю надежду утопающей в самой себе пони, утыкаюсь мордочкой в крепкую грудь фермерши, и забываюсь в рыданиях…

— Она… она… она ушла от меня, Эпплджек… — выдавливаю я из себя между всхлипами.

— Я знаю, знаю, Винил, я знаю… — шепчет рыжая, ласково поглаживая меня по гриве. — Твои друзья мне всё рассказали. Мы это переживём, городская мисс…

Ласковый голос фермерши словно баюкает меня, успокаивая и внушая мысль, что, наверное, всё ещё будет хорошо. Наверное. Когда-нибудь.

Порой бывает так, что самые, казалось бы, простые вещи становятся безумно сложными. Среди ночи заглянуть под кровать, из-под которой слышится странное шуршание и хриплые вздохи. Сказать искренне любимому пони о своей любви…

Или войти в комнату, в которой тебя ждут друзья, с которыми ты последние несколько дней вела себя по-свински. Ругала, била, кидалась в них пустыми бутылками.

ЭйДжей терпеливо дождалась того момента, когда я закончила рыдать, и оставила меня одну, предупредив, что они будут ждать на кухне. Смыв с себя слёзя и сопли, я пошла к лестнице, но не смогла удержаться и не заглянуть в свою комнату. Там царила чистота. Не было больше бутылок, ни пустых, ни полных, а в распахнутое окно задувал лёгкий ветерок. Сёстры-аликорны, могу себе представить, как там пахло после моего многодневного запоя, во время которого я не утруждала себя походами в ванную… Краска залила мою мордочку, и так и не сходила с неё, даже когда я спустилась на первый этаж к ожидавшим меня пони…

По дороге я размышляла о тех пони, которые ждут меня. Их немного, но я могу представить их всех очень чётко и наверняка не ошибусь.

Лемони, молодая кобылка-технарь из моего клуба, в свойственной ей манере сидит с растерянным и чуть напуганным выражением мордочки. Я не так давно знаю её, но она — одна из настоящих моих друзей. Бесконечно верная и настоящая фанатка своей работы. Добрая и милая. Даже странно, наша малышка Лемони всего на пару лет младше меня, но я чувствую себя куда старше её.

По левое копыто от неё сидит Инсурджент Файр, мой учитель, ставший впоследствии менеджером. Он наверняка ласково улыбается, а в глазах его скачут озорные дракониксы — когда всё уляжется, он не раз и не два напомнит мне о недавних событиях. И он наверняка сделает именно в те моменты, когда с меня потребуется сбить спесь…

Следующая — Эпплджек, фермерша из Понивилля. Эта, в хорошем смысле, попроще первых двух, поэтому у неё на лице искренняя обеспокоенность и забота. Если задуматься, то её не назвать иначе как случайной знакомой, но тем не менее, она сильнее многих повлияла на мою жизнь и всегда принимала мои проблемы очень близко к сердцу.

Мои друзья. Моя семья.

Я осторожно присаживаюсь на стул перед ними и принимаюсь ковырять скатерть кончиком копыта. Помимо того, что я испытываю дикий стыд, в моей голове начинает шевелиться головная боль, разгоняя мысли по разным углам черепной коробки.

— Простите… ребята… — выдавливаю я из себя, не в силах придумать ничего лучше. Голос звучит сипло и никак не хочет восприниматься, собственно, моим голосом.

— Чаю попей и иди спать, городская. Тебе, видать, не до разговоров сейчас, — с едва заметной усмешкой говорит Эпплджек, и я впервые решаюсь поднять на неё взгляд.

— Да нет, я в порядке, — выдавливаю я из себя, но обмануть моих друзей у меня не получается, и я не в том состоянии, чтобы демонстрировать упрямство.

На стол прямо перед моей мордочкой опускается чашка горячего крепкого чая. Запах экзотических масел, придающих напитку непередаваемый аромат, щекочет ноздри и заставляет меня чувствовать себя самую малость бодрее. Прихлебнув горячий напиток, я выдавливаю из себя новую порцию слов, и на этот раз фраза звучит куда осмысленнее:

— Спасибо, друзья, я… я, кажется, сорвалась и доставила вам всем массу неприятностей…

— Брось, Винил, сейчас не время, — перебивает меня Инс, чуть взмахнув крыльями. — У всех бывают тяжёлые моменты, мы все всё понимаем.

Чашка пустеет очень быстро, я стараюсь влить в себя чай до того, как я потеряю над собой контроль и старательно сдерживаемые слёзы хлынут неудержимым потоком. Торопливо допив последний глоток, я извиняюсь, ещё раз благодарю своих друзей, и быстрыми шагами ухожу к себе в спальню, где, улёгшись на кровать, размеры которой теперь, когда я осталась одна, кажутся явно избыточными, я даю, наконец, волю своим эмоциям.

Скорее всего, друзья отчётливо слышат мои рыдания, но сил сдерживаться у меня уже нет…

Я не могу точно вспомнить, когда же я уснула в тот день. Слёзы вымотали меня, и на смену истерике пришла бесконечная тупая усталость. Я ещё какое-то время пролежала, тихонько подвывая и покусывая уголок подушки — да так и заснула. Впервые за последние дни я спала глубоко и без сновидений, от которых я со стонами вертелась в кровати, комкая мокрую от пота простыню.


Когда я открываю глаза, первое, что я чувствую — это колоссальный прилив сил и отличное настроение. Я уже настолько привыкла просыпаться, страдая от тяжёлого похмелья, что отсутствие головной боли походит скорее на чудо, чем на норму. Воздух в комнате напоен свежестью, а лёгкий сквозняк, залетающий в приоткрытую форточку, колышет мою гриву, словно ласково поглаживая по голове… но чудо длится лишь пару мгновений — силы покидают меня сразу, как только я вспоминаю всё, что со мной произошло.

Расставание с Октавией, запой, помощь моих друзей, которую я даже не смогла принять с достоинством… Ужасно. Слабость снова накрывает меня, и я засыпаю, несмотря даже на дискомфорт от переполненного мочевого пузыря, простите уж за подробность…

В следующий раз я, судя по всему, просыпаюсь уже глубокой ночью. В комнате темно, за окном, которое закрыл кто-то заботливый, слышится стрекотание сверчков. За несколько часов, прошедших с того момента, как я просыпалась в первый раз, муть в моей голове рассеялась окончательно, но смутное желание облегчиться и лёгкий дискомфорт превратились в режущую боль где-то в задней части моего живота. Тихонько ойкая и нелепо припадая к полу, я на цыпочках добежала до туалета. Справив естественную нужду, я побрызгала себе на мордочку ледяной водой из-под крана и с удовольствием растёрла щёки полотенцем. После нехитрого ритуала я почувствовала себя куда лучше, но меня уже поджидала новая беда — зверский голод дал о себе знать, едва я вышла из ванной. Ну, ничего удивительного — сколько дней я уже ничего не ела? Страшно подумать, что стало бы со мной, если бы мои друзья не пришли мне на выручку…

На кухне горел свет. Я тяжело вздохнула и помотала головой, стараясь справиться со стыдом, начавшим грызть меня с новой силой. Если бы не безумный голод, я бы, наверное, сейчас развернулась и спряталась в спальне, оттягивая тот момент, когда мне придётся встретиться с теми, кому я обязана своим возвращением к жизни. А-а-а, не стоять же мне тут до голодного обморока…

В очередной раз тряхнув головой, я набралась смелости и медленно вошла в освещённое помещение. К моему облегчению, там была только Эпплджек.

— Голод замучал? — улыбнулась соломенногривая, увидев меня.

— А? А. Да, просто непоньский голод. Не есть даже, а жрать хочется. Стог сена — и то мало было бы.

— В холодильнике ромашковый салат, и, наверное, пара пирогов с яблоками есть ещё, — снабдила меня инструкциями фермерша и кивнула в сторону банджо, стоящего на соседнем с ней стуле: — Ты не против, что я взяла? Не спалось, вот я и решила…

— Пофуфся! — ответила я, уже успев влезть головой в холодильник и затолкать в рот не меньше половины яблочного пирога. Очень, к слову, вкусного.

— Хотя, по поводу пирогов я сомневаюсь, Лемони успела их забыть на столе на солнце, и начинка могла испортиться…

Когда смысл сказанного, наконец, дошёл до меня, я перестала было жевать… хотя, если уж мой организм пережил многодневный запой — вряд ли его убьют забродившие яблоки. Да и потом, половина уже проглочена, так что, в принципе, терять нечего. И даже если меня вдруг настигнут какие-нибудь печальные последствия этой трапезы, лишнее очищение моему организму пойдёт лишь на пользу… Короче говоря, в поедании испорченной еды я усмотрела исключительно плюсы, так что со спокойной душой продолжила жевать.

— Запивай, а то подавишься, — с этими словами рыжая подтолкнула ко мне чашку чая. Благодарно кивнув, я сделал глоток и переключилась с пирога на салат, а моя рыжая подруга снова подала голос: — Не против, если деревенская девчонка споёт песню?

Не отрываясь от еды, я согласно кивнула и помахала копытом, мол, давай играй уже, интересно послушать.

Честно говоря, я никогда не понимала, как вообще земнопони могут извлекать какие бы то ни было звуки из музыкальных инструментов: со стороны их копыта кажутся слишком громоздкими и неуклюжими, чтобы работать с такими нежными предметами, но как показывает практика, им доступны и диджейские пульты, и гитары, и даже… даже виолончели, да. А ЭйДжей, как оказалось, мастерски управлялась с банджо — в копытах фермерши инструмент запел, выдавая совершенно дивные звуки…

— Как говорит моя бабуля… — проговорила моя собеседница, задумчиво глядя на копыта, скользящие по ладам. — Моя бабуля много чего говорит. Но она и много не знает, не так ли?..

Я так и не нашлась, что ответить фермерше. Все мы многого не знаем. И все мы много чего говорим.

— Если дорога кажется прямой… — нараспев проговорила Эпплджек.

— Что? — не сразу поняла я, а моя подруга, улыбнувшись, запела, наконец, в полную силу:

— Если дорога кажется прямой,

Если вечер не принес усталость,

И если не пугает новый день,

Об одиночестве ты ничего не знаешь.

Если бы дома любимая ждала,

И если б слышал я как сердце её бьётся,

Если бы рядом со мной она легла,

Тогда бы я к себе ещё вернулся.

Своё не вижу отражение в воде,

Без стона не могу сказать ни слова,

Не слышу эха собственных шагов,

И как меня зовут уже не помню…

И как меня зовут уже не помню…

Мы до утра просидели на кухне, слушая банджо — удивительный инструмент, то стонущий, то хохочущий в ловких копытах моей подруги. Как бы то ни было, мне предстояло решить ещё очень много проблем. Я упустила из копыт свою жизнь, а значит, мне предстоит ещё много работы. Мне в принципе предстоит решить, что мне делать с моей жизнью дальше.

AJ исполняет песню Tomorrow is a long time авторства Bob Dylan.