В поисках эмпатии

Глава 3. Много вопросов и много ответов

— Откуда ты меня знаешь и почему ты ждал меня на вокзале, если ты не проводник?

— Ну что же, — пересел Банджо в кресло-качалку и начал ритмично раскачиваться. –Расскажу немного о себе. Начну с того, что я пишу стихи. Мне 22 года и я уже как два года работаю в Понис Интерсити Ньюс.

— А, что, интересно, поэт делает в ПИНе?

— Зарабатываю на хлеб насущный. Кушать-то хочется, – усмехнулся поэт. — Так вот. Наши осведомители узнали об истории связанной с Малыми Уздцами. Там происходит что-то странное, и меня отправили выяснить, что же. Так же мне сказали, что туда Кантерлот отправил опытного хирурга, владеющего таинственной техникой лечения. Так я узнал твоё имя. Это была единственная зацепка. Я думал ты знаешь что-нибудь об этом городе.

Тут пришла очередь смеяться Хило.

— Да, правда? – ржал он. – Серьёзно? Опытный хирург? Таинственная техника лечения? Так и сказали? И что же странное происходит в Малых Уздцах? Дай угадаю, там в болоте булькают пузыри… Или нет! Вот! Лучше! Таинственное исчезновение маффинов с прилавков! Хочешь, я скажу тебе, что случилось? Под покровом ночи загадочным образом начала исчезать совесть у сотрудников вашей жёлтой газетки — вот что!

— Ну, надо же как-то привлекать внимание, — хитро улыбнулся Банджо, — скажи, а ты правда не тот, о ком мне рассказывали? Не опытный хирург с сакральными знаниями древней философии медицины?

Единорог давно так не смеялся. Дома наверное ему сделали бы замечание за некультурное и столь бурное выражение своих эмоций. Но он не мог себя сдерживать. Он ржал и бился и даже упал со стула.

— Я? Ваххахаха! Я – опытный! Ахахах! Я позавчера прощался со своим наставником, а на прошлой неделе защитил свой диплом!

— Ну хотя бы для статьи ты можешь представиться таковым? — Банджо с надеждой посмотрел на друга.

— Нет, — улыбнулся Хило. — Ни за что. Когда об этом узнают в Кантерлоте (а они обязательно узнают) поднимут на смех и я уже тогда точно не смогу стать доктором.

— А ты разве итак уже не доктор? — удивился Скриптор.

— Нет, я прохожу здесь что-то вроде ординатуры.

Банджо был сегодня удивительно смелым. Обычно он не был настроен разговаривать с незнакомцами, впускать их в свой дом и вести долгие распросы. Но сейчас было что-то необычное. Он преодолевал свою робость, потому что ему был крайне интересен его новый знакомый. И вот он настолько осмелел, что решил задать мучивший его уже давно вопрос.

— Прости, может я чего-то не понял? Для ординатуры нужна медицинская академия или что-то вроде того, — предположил хозяин дома. — А в Малых Уздцах ничего такого нет. Там даже больницы нет. Тогда зачем тебе туда?

— Вот, ты прям мои мысли читаешь, — вздохнул Хило. — Если бы я знал!

— Ладно… — Банджо подумал, что учёный не хочет раскрывать каких-то секретов. Ясное дело. Научная тайна. Но увы он был неправ.

Они помолчали некоторое время, налили себе ещё чаю. Ливень, казалось, и не думал прекращаться. Снаружи с монотонной периодичностью сверкали молнии, на гром жеребцы уже перестали обращать внимание.

Медик начал присматриваться к обстановке в комнате. Аккуратно сложенные пластинки. Погодите-ка? Чьи это? Не может быть! Понис Жеребенщиков!

— Ты слушаешь Жеребенщикова? — просиял Инсепт.

— Конечно! У меня и папа его слушал! Это, практически, мой любимый бард, — так же загорелся Банджо. — Его идеи… Такие безумные и одновременно такие адекватные… Он поёт о любви, и об отсутствии условностей… О любви такой разной… Я бы даже сказал о всеобщей любви и личной любви единовременно. Как будто об эмпатии…

— Да, да, да. Именно за это я его и люблю. Слушай! Банджо, может сыграешь, что-нибудь из него? Не знаю… Может быть из его последнего альбома “Пони белая”^*? — предлагал наперебой Хило. — Например “Селестии видней” или “Марш священных аликорнов”? А может чего-нибудь более раннее? Из альбома “Пониология”? Например, “Партизаны принцессы Луны”, “Эквестрийская нирвана” или “Две сестры”?

— Боюсь, я не смогу сыграть эти песни, — смущённо улыбнулся Банджо.

— Ну, а может тогда “Десять прекрасных лам” или “Беспечный Эплузский Поняга”?

— Эм… Хило… Я только месяц назад достал банджо и начал потихоньку учиться. Так что…

— Стоп… Серьёзно? Его зовут Банджо и он не умеет играть на банджо? — проскочила у Хило странная, но весёлая мысль.

— Ну хорошо… Ладно. Не страшно. Когда научишься сыграешь, — улыбнулся ординатор.

— Боюсь тебя огорчить, но я сомневаюсь, что когда-то научусь. Кому бы я не пел, все говорят, что у меня отвратительный музыкальный слух, как будто тимбервульф на ухо наступил. И у меня совершенно нет чувства ритма. Так что, я вряд ли буду когда-нибудь кому-нибудь петь песни.

Хило подумал, что совершил ошибку, затронув эту тему и видя как его новый друг погрустнел, решил больше не спрашивать его о банджо, только решил дать Скриптору совет, которым Кайндхил всегда помогала ему самому в похожей ситуации:

— Знаешь что? Ты только продолжай пытаться и не сдавайся. Пусть кажется, что цель недостижима. Уныние только и ждёт, что ты опустишь копыта после неудачи. А вот если ты не сдашься, то когда тебе уже покажется, что ты испробовал всё и удача невозможна, именно в этот момент откроются новые возможности и произойдёт качественный переход на новый уровень.

Скриптор подумал над этой новой для него мыслью секунд десять.

— Спасибо за то, что веришь в это, — ответил он странно. — Я буду стараться.

— Хорошо, — улыбнулся Хило. — Слушай, а почему ты всё-таки догнал меня?

Кажется ординатор опять не угадал с темой для разговора. Банджо вновь нахмурился. — Я имею в виду, ты здорово поступил, что не оставил меня под дождём, просто почему ты решил вернуться?

Банджо слез с кресла качалки и поставил чайник кипятиться ещё раз прежде, чем ответить.

— Видишь ли, — начал Скриптор. Было видно, что ему трудно говорить, — я не очень люблю общаться с посторонними пони. Я и от тебя бы убежал. Просто мне почему-то показалось, что у нас с тобой много общего. Обычно я так не делаю. Но тебя я искал, и я около минуты раздумывал, а ты ли это? И тогда я решил вернуться, подумав, что если это ты, то тебе будет нужна помощь. Раз уж ты тоже отправляешься в эту дыру, было бы здорово сделать это не в одиночку.

В этот момент из окна ему в глаза посветил жаркий лучик солнечного света, показавшийся из кусочка лазурного неба.

— Вот так обычно и случается! — улыбнулся Банджо. — Сильный дождь не бывает долгим, а долгий дождь не бывает сильным. Через минут десять небо будет чистым. Ветер отгонит тучи от города и мы отправимся в путь. У тебя есть плащ?

— Нет, только зонтик, — показал ординатор свою гордость — потрясающий кантерлотский зонтик трость.

— Э не, брат! Зонтик у тебя улетит или порвётся на первой же минуте матча, — рассмеялся Банджо. — Держи. Это тебе, — сказал он, протянув Хило прорезиненный плащ.

Он вышел в прихожую, отворил дверь, а с другой стороны ему в морду пахнуло свежестью.

— Да! Этот день будет просто за-ме-ча-тельным! — нараспев проговорил он, надевая сомбреро. Она до этой минуты висела на крючке рядом с плащами и гость никак не мог бы подумать, что это не предмет декора, а повседневный атрибут одежды гостеприимного хозяина.

— У вас принято носить такие шляпы? — с беспокойством спросил Хило.

— Нет! — рассмеялся Банджо. — Это моя оригинальная идея. Дело в том, что сейчас по дороге будет лупить солнце, и нет ничего лучше шляпы с большими полями. И плевать на мнение окружающих!

— Что?! Но ведь только же что была гроза!

— Погода в Санкт-Понисбурге и его окрестностях — это ещё одна “изумительная” вещь, о которой я не успел тебе рассказать. Как и о некоторой особенности жителей нашего славного города, — многозначительно кашлянул он. — Я жил здесь всю жизнь, но много времени проводил с приезжими, а потому знаю чем отличаются повадки южан от наших. К сожалению, — вздохнул он, — не в выгодном для нас свете. Ладно, в путь! В дороге ещё будет время поболтать!

^* — вот то пояснение которое я обещал. это всё пародии на названия альбомов и песен группы Аквариум. Да простит меня Борис Борисович. Думаю, он был бы не против...

В порядке упоминания в тексте это были названия следующих песен: “Господу видней”, “Марш священных коров”, “Партизаны полной Луны”, “Русская нирвана”, “Три сестры”, “Десять прекрасных дам”, “Беспечный русский бродяга” и альбомы: "Лошадь белая" и "Ихтиология"