Как мы призывали пони
Ответ.
«Если что-то слишком хорошо выглядит, чтобы быть правдой, то, скорее всего, так и есть».
Мутная пелена заслонила мой взор. Тело ныло так, словно я всю ночь бухал. Или таскал ящики. Или таскал ящики с выпивкой.
ноги будто говорили мне : "Ну не на-а-адо вставать, ну поспи ещё немного", однако я не хотел их слушать. В моей голове засела 1 упорная, чёткая идея.
Чейнджлинг!
Я, наконец, смог разглядеть потолок. Комната освещалась неярким дневным светом, проходящим через окно. Голова трещала, однако я предпринял попытку подняться.
Перевернувшись, я осторожно встал на четвереньки. Ме-е-едленно, осторожно. Руки сильно дрожали, и я чуть было не грохнулся лицом в пол. Так, нужно встать, осторожно. В голове медленно всплывали образы вчерашнего...
Опираясь на кресло, я начал осторожно вставать. Всё-таки я оказался сильнее, чем мои ноги, а потому теперь стоял, немного покачиваясь. От резкого распрямления голова закружилась, туман перед глазами усилился, а я чуть не грохнулся обратно.
Чёрт, да почему же так болит голова?
В комнате царил Бардак. Кресло, на которое я опирался, это единственное, что стояло на своём месте. Один из шкафов лежал на полу, стол, что стоял раньше в центре комнаты, теперь составил компанию Алукарду, и лежал в дальнем углу. Весь пол был измазан то ли тортом, то ли кремом, понять было сложно. ВСЁ! Всё было в чёртовом конфетти. Я тяжело вздохнул, и медленно начал ковылять к лежащему в куче торта Степвею.
С горем пополам, кряхтя и охая от масштаба "вечеринки", я таки добрался до своей цели. Спит, как убитый. Я, стараясь не упась, осторожно попинал этого наркомана. Нет, я его точно не разбужу. Мой взгляд случайно выхватил торчащую из кладовки ногу. Нога в сапоге. Медленно, стараясь не подскользнуться на чём-то кремовом, я пробирался к кладовке. Это что, дыры от пуль? Да что тут, чёрт возьми, творилось? Я упорно не мог вспомнить ничего из того, что происходило вчера. Какие-то обрывки, никакой чёткой картины.
Несмотря на то, что лицо Меломы скрывала маска, я с уверенностью мог сказать, что он не спит. Почему? Потому что он дышал подозрительно ровно. Черезчур ровно.
— Э-эй, Мелома, какого чёрта тут вчера было, э? — мой язык заплетался; Мелома же на мою фразу никак не прореагировал, — встатвай уже, ленивая жопа.
Итак, кто там ещё? С кухни раздался какой-то грохот, а затем мат.
— Аликорн?
— Что-о?
— С добрым утром, блеа. — я не смог удержаться, однако хорошо, что кто-то встал раньше меня. — Нет, ну это уже перебор!
Что? Нет, ну как можно умудриться разжечь в доме костёр? Весь угол выгорел и покрылся чёрной копотью. Я схватился за голову и плюхнулся на пол. Ёлы, это что ж мы такое...
Мои мысли прервало ворчание вставшего уже Меломы, что пытался стряхнуть с себя конфетти. Безуспешно. С кухни вернулся Аликорн, по одному его внешнему виду можно было сказать: ночка удалась. Синяк под глазом, вздыбленные волосы, вся футболка была чем-то заляпана.
Прекратив его разглядывать, я решил сделать то, с чего стоило начать утро. Я включил свет и зашёл в комнату умных мыслей.
— ХА-ха-ха-ха-ха-ха!!! — мой дикий ржач заполнил тишину квартиры. Я плюхнулся на пол и продолжил истерично ржать.
— Эй, да что с тобой, совсем... А-ха-ха-ха-хахахах! — Аликорн составил мне компанию, и теперь мы вдвоём катались по полу.
— Не-е, ну, пххаха, ну как так можно?!?
— Хаха, ты посмотри на него! Он дрыхнет!!
Да, на унитазе, со спущенными штанами, сидел Вовчик. Спящий Вовчик. Рядом дрых Вайки, что выбрал ванну своим местом для сна. Вот наглец, даже подушку взял! Однако Вовчик... Он побил все рекорды по странности места сна.
— Ха-ха, буди их уже! — я подошёл к Вовчику и сильно потряс его за плечо.
— ПИЛОТ! НЕ СПАТЬ! ОТКРЫТЬ БОМБОЛЮКИ! — Вовчик вскочил как ошпаренный и наткнулся на мою улыбающуюся рожу. Ха, вы бы видели его лицо! Меня снова накрыл приступ смеха, пока пытающийся соориентироваться Вовчик натягивал штаны.
Проснулся Вайки, посмотрел на нас сонным взглядом, посмотрел на Вовчика и лёг обратно. Нет, так дело не пойдёт.
— МОРЯК! ПОДЪЁМ! — проорал я, пуская холодную воду из душа, — Пришло время драить палубу!
— БЛЯЯТЬ!!! — всё-таки пробудка холодной водой — самое эффективное средство после электрошока. — КАКОГО ЧЁРТА?!?
— Смирно, моряк! Палубу драить! — я из всех сил старался не заржать, — Или ты думаешь, что на моём корабле можно просто так ничерта не делать?!
Несколько секунд ничего не понимающий Вайки смотрел на моё почти невозмутимое лицо. Я не выдержал и заржал.
— Смешно... Что надо?
— Ха-ха-ха!! Вставай уже, бардак убирать будем.
— А? А что вчера было вообще? Голова, будто неделю беспробудно пил. — он, наконец, вылез из ванны и начал вытирать мокрую голову.
— Вот вот, та же проблема, Аликорн, а у тебя как?
— То же, — он поморщился, а затем пошёл на кухню. Я, тем временем, вышел из ванной, поднял один из стульев и сел около спящего Степвея.
— Ну и что с ним делать будем? — Проснувшиеся сидели по комнате и пили чай. Хороший чай, Аликорн молодец. — Его ведь хрен разбудишь.
— Ждать, что ж ещё, — хмыкнул Алукард, — могу пальнуть ему в жопу, для здоровья полезно.
— Потом, а сейчас будем разбираться, какого чёрта тут вчера было. Кто что помнит? — Мой вопрос заставил работать извилины всех находящихся в комнате. — Можно кусками.
— Как Алукард кидался своими чёртовыми шашками, — подал голос Вовчик, — а ещё какую-то непонятную светящуюся хреновину.
— Точняк! Синенькая такая, ага? — радостно воскликнул Вайки. — А ещё пентаграмму на полу помню.
Я посмотрел выгоревший угол.
— Парни, никто не помнит, какого фига мы тут жгли? Алу, и какого чёрта ты с собой припёр ружьё? Весь пол в дырах, мать твою!
— Не ори, — он картинно схватился за голову, — сам попросил принести.
— Парни, мы тут походу это, пхаха, занавески жарили! — Вовчик рядом с дверью и откровенно угарал. Да какого же чёрта тут вчера было?
— По-моему мы пытались того, — Мелома покрутил пальцем у виска, — Пинки призвать.
— Точно, точно! — с ликом озарения произнёс Вайки, — ты ещё какие-то песни на латыни, вроде, пел.
— Шутишь? Откуда мне латынь знать? — Нет, ну латынь — это уже перебор, — Мать вашу, да сколько мы выпили? Я вообще чейнджлинга помню. Совсем, походу, угашенные были.
— Вот этого? — Аликорн с ехидной улыбкой поднял с пола похожую на решето пеньяту. Все дружно захохотали, включая меня. Нужно будить Степвея, срочно!
— Алу, пальни-ка этому дебилу в задницу!
— М-м-м-мыы... — раздалось с пола.
— Вставай, ленивая жопа! — ясно и понятливо донёс я до Степвея. Ногой по ягодице.
— М-м-а-ама! Я уже встаю! — Всё-таки мои методы пробудки весьма эффективны. Степвей приподнялся и на четвереньках пополз в сторону входной двери.
— Ку-у-уда?! — Мелома перегородил ему путь. — Вставай, сейчас мы будем тебя пытать! — Железношлемый схватил Степвея за ворот. — Колись, что за дурь ты вчера припёр?!
— Что, какую дурь? Ничего не знаю! — верещал зажатый Степвей.
— Да прострели ты уже ему жопу, — кричал из другого конца зала Аликорн, — или это я сделаю!
Алукард прицелился и приготовился было стрелять, но ситуацию разрядил громкий железный грохот.
— Зырьте! — Вовчик поставил мангал на пол и поднял шампур. На шампур был аккуратно нанизан кусок занавески.
— СТЕПВЕЕЕЙ! Что ты вчера принёс?
— Всё скажу! Не бейте!
— Ну нас вчера и понесло, — после недолгих пыток Степвей таки раскололся. Дурь принёс он, а затем решил, по-видимому, приколоться и поджёг весь кулёк. В закрытой комнате. С людьми. — сильно так, качественно. Конфетти даже у меня в трусах!
После допроса мы всё-таки решили прибраться. Ну, как решили, я и Аликорн заставили. Вдвоём убрав комнату, мы теперь обсуждали события прошедшей "весёлой ночки".
— Бывало и хуже. Пойду выкину мусор.
— Угу, я пока передохну.
Я плюхнулся в кресло и попытался расслабиться. Себе на заметку: никогда не употреблять наркотики, никогда! Таких чудес мой мозг ещё не вытворял.
Да что ж так неудобно сидеть то?! Я встал с кресла и начал искать объект своего раздражения. Что?
Фотаппарат. ФОТОАППАРАТ!!! Это ведь чёртов фотоаппарат! Да! Я судорожно стал просматривать фотографии.
— Алико-о-о-орн!