Fallout Equestria: Обличье Хаоса

Эпилог

— Эш вернулся?! — Голубая пони ворвалась в комнату так быстро, что, чтобы затормозить, ей пришлось проскользить сколько-то по полу. Яркие глаза фиолетового и голубого цветов юрко просканировали комнату на лица. Рэйл Спайкс, Трафик, Роу Дил и Виджил стояли, смотря на нее, но ее внимание было приковано к стоящему среди них грифону.

Она поникла, когда тот покачал головой.
— Прости, Шейд... ничего.

Ее живая поза сменилась удрученной. Она развернулась.
— О... — Повернувшись, она покинула место, в которое так охотно зашла секунду назад.

— Мисс Трафик, — извинился Эш. Кивки остальным, затем он пошел вслед за кобылой.

Улицы полностью вычистили за последние полтора года. Пони из Блэнка, сбежавшие рабы из Нейвера и кучка выживших, разбросанных по Хорнсмиту, сплотились здесь. Землю прямо над Андерхуфом очистили, укрепили и обжили. Эш в шутку назвал ее просто Хуфом, и, несмотря на все возражения и прибаутки, оно закрепилось.

Шейд прислонилась к стене рядом с дверью, прячась от дождя. Когда Эш подошел ближе, он увидел, что она плакала. Он положил когтистую лапу на ее плечо и попытался успокоить.
— Шейд... мне жаль. Я смотрел... но на севере бардак. Клавовцы, шайки Красного Глаза, это просто небезопасно. Это безумие... искать одного пони посреди всего этого — не просто.

— Я знаю... знаю, что не должна терять надежды, но я так хочу, чтобы он вернулся. Я хочу, чтобы он увидел ее... был здесь ради нее. — Ее глаза были полны грусти. Он редко когда видел ее другой с тех пор, как спустился с горы полумертвым и без Рипла.

— Где она? — Он знал, что единственная вещь, которая способна отвести внимание Шейд от Рипла была ее дочь. После исчезновения Рипла этот жеребенок стал для нее всем. Шейд настаивала, чтобы все говорили вместо умер — пропал. Смерть это навсегда. Пропажу еще можно было найти, и она цеплялась за это.

— Она с Фластер. Я... я думаю, она будет рада увидеть тебя. — Она отвернулась, пряча от него свои слезы. Ей никогда не нравилось плакать перед кем-то, не нравилось показывать свою слабость. Эш понял это и легонько похлопал ее по спине. Ее жеребенок всегда напоминал ей о Рипле, поэтому, даже когда она весело проводила время со своей маленькой кобылкой, у нее на глазах стояли слезы.

— Как-нибудь в другой раз. Еще, не забывай, есть вести от торговцев. Такой жеребец, как Рипл, точно выделится среди остальных, так что рано или поздно что-нибудь услышим. — Эш сомневался в своих словах. Каждый раз, когда он переубеждал Шейд, часть его переставала верить чуточку сильнее. Он уходил караванами или был непосредственной частью вечеринки в честь новых заезжих. Пару вопросов там и здесь. Все, чтобы найти пропавшего друга.

Он не нашел ни единого лоскута доказательства того, что Рипл был по-прежнему жив. Спустя год поисков.

Шейд грустно кивнула и оставила Эша. Судя по виду седел на ее боку, украшенном инструментами и хламом, она работала сегодня, не покладая копыт. Ее талант в ремонте очень пригодился при отстройке этого города, и ее постоянный надсмотр тоже был кстати. Технически подкованные пони на пустошах где попало не валяются, особенно после того, как многие отправились на север с целью найти пони, одолевшего Красного Глаза и убившего Богиню. Они увидели в этом новую жизнь, чистый лист без грязи воспоминаний о Хорнсмите.

Эш говорил с пони с севера. Это не была фантастическая утопия, о которой болтают в кабаках и у пламени костров. Возможно. Когда-нибудь. Но перед этим придется проделать немалую работу.

Идя по улице, он вздохнул и задрал голову, позволив воде стечь по перьям. Он только что вернулся с охоты на рейдеров, обложившихся по дороге, ведущей на север, и просто хотел немного передохнуть. Но сперва нужно зайти поздороваться с той частью его друга, которая осталась.

Открыв дверь, он услышал мягкий голос, зовущий откуда-то изнутри.
— Шейд? Это ты?

Он улыбнулся голосу. Она всегда была счастлива, когда оказывалась среди детей. Он был рад. Фластер была совершенно сломлена после горы. Она была готова уйти из этого мира, но благодаря Ксьере и ее жеребенку их небольшая группа окончательно не умерла.

Жеребенок Ксьеры вытащил Фластер с края. Пегаске как-то были ближе жеребята, и она много времени проводила с ними. Даже если ее собственное тело не способно, она будет невероятно счастлива, заботясь о городских детях и жеребенке Ксьеры. Когда за маленьким зони нужен был присмотр, она превращалась в прирожденную сиделку. Шейд тоже пополнила круг обязанностей пегаски маленькой кобылкой. Дети были для нее величайшим доверием и спасительным милосердием.

— Это я. Я вернулся. — Он зашел за угол в главную комнату, переоборудованную в офис. Здание, в котором некогда жили Шейд и Фластер, когда-то давно было туристическим агентством, насколько они могли судить, и имело просторную главную комнату. Выцветшие плакаты далеких земель украшали стены.

Фластер посмотрела на него, ее шрамы сияли в мягком лампочном свете. Она сняла свою мантию полгода назад и полностью исцелилась от приключений. Ее шкура приобрела здоровый оттенок, а глаз сверкал. Эти жеребята спасли ей жизни. Ее лицо слегка помрачнело, когда она посмотрела мимо него в коридор и кивнула. Она постепенно теряла надежду увидеть Рипла снова и все меньше и меньше расстраивалась, когда Эш возвращался с пустыми когтями.

На столе в углу лежал миниган. Одной ночью Фластер вернулась в туннели, пару месяцев спустя после того события. Она в одиночку похоронила свою лучшую подругу и вернулась с увесистым оружием, привязанным к спине. С тех самых пор оно лежало в этой комнате, неподъемное и посмертное напоминание о жертве Айвори.

Тихий лай из угла привлек его внимание к Ферну, который стал уже взрослым древесным волком. Несмотря на природную тягу к охоте на пони, он нес свой дозор в одном из углов, наблюдая, как его хозяйка играет с двумя детьми. Он стал слишком большим для кармашков, которые Фластер уже не носила, но он по-прежнему везде следовал за ней. Он даже убил, защищая ее, одного или двое. В обществе свирепый зверь приобрел немало уважения за счет своей скромной и покрытой шрамами хозяйки.

— Как дети? — Эш присел на корточки, и его протез слегка скрипнул. Маленькая белая кобылка играла на полу и, когда увидела Эша, радостно пискнула. Делая неуверенные шажки к грифону, она обняла его распростертые когти, которыми он старался не поранить ее.

— Привет, малышка. Как поживает моя маленькая девчушка? — Воркование, которое она издала, стоило недельного возвращения домой с зоны боевых действий. Он улыбнулся ей, и тогда вмешался второй жеребенок. Маленькая зони нахмурилась на него, и тот рассмеялся. — И моя маленькая надирательница задниц тоже.

— Эш, ты же знаешь, что Ксьера не любит, когда ты ругаешься в присутствии детей. — Фластер зачерпнула маленького зони себе под крыло, где тот начал пинаться, чтобы вернуться назад на пол. — Особенно в присутствии Зьель. Она и без тебя нахваталась тут плохих слов.

Из пернатой тюрьмы раздался тихий голосок:
— Натирательница затниц! — Тогда Фластер вторым крылом начала тереть ей краешек носа.
— Видишь? И как я буду объяснять это ее матери.

Эш пожал плечами.
— Прости. Скажи, чтобы Ксьера на меня накричала. — Тогда, щекоча маленькую кобылку в своей лапе, Эш наконец посмотрел на Фластер. — Как ты тут?

Пожав плечами, она поставила пинающуюся кобылку назад на пол и начала играть с ней своим покрытым шрамами крылом.
— Хорошо. Правда. — Она улыбнулась. — Думаю, тебе больше не стоит волноваться обо мне.

Он рассмеялся.
— Ну, я никогда не перестану. Это моя работа. — Эш пожал плечами, чувствуя на плече вес Зрячего Ока. Он в последний раз щекотнул своими опасными, но в то же время нежными когтями юную зони. Поднимаясь, он натянул край капюшона, как шляпу. Формальным тоном он откланялся: — Дамы.

На улице дождь начал постепенно ослабевать, и пони повываливали из своих домов. В этом месте всегда найдется, чем заняться. Вещи, которые надо починить, и опасности, с которыми надо встретиться. Сверху и снизу. Пустоши все еще были опасным местом, для всех без исключения. Эш кивнул Белым Плащам, рассредоточенных среди большой кучки беженцев.

Грифон во всех смыслах был их братом, правда неофициальным. Как бы они сказали, он никогда не носит белое. Просто он так часто сражался бок о бок с ними, что они начали видеть в нем своего. Он был другом их главного тренера, а еще он помог их лидеру, Виджилу, помочь их вытащить из-под обломков после Битвы за Блэнк. Теперь у них был дом, место, за которое стоит сражаться. Некоторые из них завели семьи. Бродячая армия, которой они когда-то были, теперь в прошлом, и они легко примерили на себе роль областных стражей.

Большинство из них. Некоторые Плащи взбесились от "дезертирства" из-за их бродячего образа жизни. В первые дни добрая половина из них отсеялась. Больше года от них не слышно вестей, и многие горожане уже совсем позабыли про них. Эш знал, что Шейд все еще волновалась. Лидер отколовшейся ячейки угрожал ей, угрожал Риплу, давным-давно.

— Привет, Эш! Живой, смотри-ка! — Грифон вышел из раздумий, когда рядом с ним возникла пони. Посмотрев вниз, он увидел шершавую кожу и впаянный в лицо противогаз Виолы. Кобыла чего-то ждала, наверное, ответа.

— Прости, что?

Она вздохнула и снова повторила.
— Ты слышал про последнее нападение?

Он остановился и повернулся к ней, положив когти на револьвер.
— Нападение? Где?

Махая копытом, она показала ему спрятать пушку. Он всегда на взводе, когда речь заходит про нападения. Улыбка на ее глазах подсказывала, что она нарочно сформулировала свой вопрос так, чтобы вывести его из себя.
— О, оно была три дня назад.

Затем глаза ее больше не смеялись. Они стали угрюмыми и серьезными.
— С каждым разом все серьезнее. С гнашерами мы еще можем справиться... но с этими тварями? Они какие-то не такие... совсем не такие.

— Подземники? Сколько наших? — После Мэйрмэка монстры хлынули с горы. Без Эпифани они разбрелись и достигли глубоких и темных зон Хорнсмита.

— Всего один. Кэннон. Затянули в вентиляцию, когда он защищал ремонтную бригаду. — Она вздохнула, но они оба понимали, что это значило. Жеребца забрали. А это значит, что его съели и... не использовали. Они оба видели, что произойдет, если заберут кобылу. Лучше быть съеденным.

Грифон и гуль одновременно содрогнулись и продолжили идти.

— Торк, кстати, кое-что придумал, — снова улыбнулась Виола. Даже остепенившись эта кобыла буквально лучилась эмоциями. — Мы послали еще одну спасательную бригаду на Мэйрмэк. Взяли пару повозок, надо унести как можно больше турелей. Пересобачим их, проведем патроны, и сможем без труда отражать их атаки. — Для апломба она пристукнула копытом. — Отгоним их отсюда и пусть они жрут кого-нибудь еще.

— Нейвер?

— Очень на это надеюсь. Пусть сожгут и пережрут друг друга с потрохами, — пожала плечами Виола, надеясь, что ее работа хоть когда-нибудь станет легче. Рэйл Спайкс оставил позади охранную жизнь, посвятив себя помощи в адаптации андерхуфофцев и пони на поверхности. С тех пор всей защитой заправляет Виола, и работа отнимает у нее большую часть времени. Эш помогал, где мог, но он тоже занятой грифон. Он понял, что Виола заговорила об этом не для того, чтобы ввести его в курс дела.

— Ладно, Виола, я на охоту за припасами. Держи меня в курсе. — Она радостно кивнула, когда он принял ее неозвученную просьбу, и поблагодарила его. Гуль исчезла в переулке, направляясь в один из спусков под землю.

— Покуда не надо спускаться в туннели... — пробормотал он про себя. Идя по улице, он приветствовал знакомых ему пони и опасливо поглядывал на незнакомых.

Он подошел к большому зданию, одному из нескольких, чьи первоначальные задачи не изменились со времен войны. Это был склад. Оружие, еда, припасы всех сортов и расцветок. Почти все добро город держал здесь, и это было на поверку самое защищенное здание во всем поселении. Двое Белых Плащей в тяжелой броне стояли возле главной двери со стволами на боках на всякий случай. Они носили противогазы с целью добавить устрашения, как безымянные стражи. И это работало: не предполагалось ни единой попытки кражи с тех пор, как их поставили.

Эш кивнул им, и его пустили внутрь. Пространство внутри было необъятным, но загроможденным. Кучи припасов, добытых или выторгованных, в некоторых местах достигали потолка. Ряды оружия аккуратно тянулись вдоль одной из стен. Большинство вооружения они успели спасти из обломков Нейвера, пока выжившие рейдеры не вытеснили их.

Шорох сбоку заставил Эша подпрыгнуть, и мимо него прошел недовольный Гризл.
— Еще что-нибудь для каталогизации? Я занят. Торк попросил меня найти самофланж. Я сто процентов уверен, что он выдумал это слово... но я попробую поискать. Просто кинь сумку вон туда и свободен.

Эш снял сумку с припасами с плеча и кинул на стол, наблюдая, как маленький голубой жеребчик мечется по кабинету с запчастями. Эш знал, над чем работает Торк, еще даже не взглянув на заднюю часть склада.

Оторванная голова одного из тех гигантских роботов, которые использовали Рейнджеры, его оптика по какой-то причине давно удалена. Прошло полгода после Мэйрмэка, когда Эш наткнулся на робота, застрявшего в овраге. До того, как он нашел его, у того уже кончилась энергия, и тот сидел без движения. Он заметил его только благодаря тому, что он летел в тот момент. Самого робота было крайне сложно вытащить оттуда, но они открутили ему голову и попытались пристроить в нее тяжелые пулеметы.

С тех пор голова и пулеметы все также таятся где-то в закромах склада. Торк превратил его в свой любимый проект в попытке понять, как там все устроено, на случай если Рейнджеры когда-нибудь решатся сунуться на город.

Рейнджеры забрали все, что могли, и вернулись в Орчард. Они в основном забирали тела и броню своих павших товарищей, но они забрали из комплекса слишком много оборудования, когда Эш первые пошел на гору в составе спасательной бригады. С тех пор Рейнджеров как будто никогда не существовало в Хорнсмите. Если какой-нибудь тупоголовый пони подойдет близко к Орчарду, его убьют на месте, но до тех пор они сохраняют пассивность.

Торк был наполовину погружен в голову через сервисный люк и его бормотание отчетливо отражалось от стенок механизмов. Эш не любил прерывать его за любимым занятием, так что он развернулся, чтобы уйти. Он сделал то, зачем пришел сюда. Гризл исчез в очередной куче экипировки, так что Эш ушел, так ничего и не сказав обоим жеребцам.

На улице, пройдя мимо охраны, он поднял взгляд на затянутое облаками небо. Подбирались сумерки, и он почувствовал, что заслужил немного отдыха. Он все решил, развернулся и зашагал по улице к главным воротам.

Эш остановился под навесом, заглядывая каждому проходившему в лицо. Через ворота шел идущий с востока караван, если судить по их происхождению. Пока он наблюдал, он пробежал когтем по лапе, там, куда недавно прильнула дочь его друга. Он вздохнул, открывая дверь, на которую опирался, и взбираясь по лесенкам. Верхний этаж он называл домом. В комнате было несколько памятных сувениров и наград, которые грифон насобирал за чуть больше года, но самую важную вещь он спрятал подальше. Вытерев капли дождя с Зрячего Ока, он поставил огромную винтовку на стойку.

В неверном свете он зажег свечу, предпочитая потрескивание огня гулу лампочек, которые он складировал в углу. Он бросил сумку на пол, пообещав разобраться с ней позже, и снял свой походный плащ. Убрав с головных перьев влагу лапой, он обвел взглядом комнату. Когда он уходил, он не запирал дверь, на случай если девочкам захочется зайти. Все было на своих местах, как обычно.

Он рухнул на собранные на подобие гнезда кучи матрасов и простынь, позволяя накопившемуся за последние несколько недель стрессу и усталости уйти прочь. Потянувшись в тайное место под столом рядом с ним, он достал потрепанную книгу, оттесненную побледневшей кожей. Перо и чернила уже ждали его на столе, и он начал писать.

«Привет, Кик.

Твоя дочка очень смешно выглядит. Прямо как ты. Она напоминает нам о тебе... у нее один глаз твоего цвета. Мне бы хотелось, чтобы ты увидел ее, но давай начистоту... ты мертв. Я пишу это в последний раз. Нужно двигаться дальше... Нужно встретиться с реальностью. Без тебя уже никогда не будет как прежде, но я должен смириться с тем, что ты больше не вернешься. Пони сейчас надеются на меня. Это была твоя работа, и я очень сильно надеюсь, что заставлю тебя гордиться мной.

Ты хорошо постарался. Пустоши теперь лучшее место.

Прощай, Рипл».

Он смотрел на письмо несколько минут, ожидая, пока впитаются чернила. Он пришел к заключению. Ему нужно перестать писать мертвому другу.

Вырвав страницу из книги, он держал письмо перед собой и еще раз перечитал его. Легким движением он сунул край бумаги в огонек. Старая бумага быстро подхватила пламя, но он держал, даже когда огонь танцевал вокруг его когтей. Сгоревшая бумага развалилась и мягко опала на пол.

Закрыв блокнот, он задумался над тем, чтобы сжечь все остальное. Решив, что нельзя сжигать историю, он вернул книгу в секретное место и задул свечу. На город опустилась ночь, и он позволил тьме закрасться в комнату.

Смотря в потолок, он грустно улыбнулся сам себе. Звук дождя по крыше единственное, что он слышал. Дождь был одной из немногих постоянностей нашей жизни.