Эпизоды типичного шиппинга

Эпизод 022

— Дэши, я... я... я люблю тебя!

Выпалив свое признание, Пинки уставилась в пол ничего не видящими глазами; сквозь ее разум пробежали миллионы возможных ответов от ее любимой кобылки — все отрицательные.

Ее опасения рассеялись, однако, когда голубое копыто приподняло ее голову, а обладательница этого копыта подарила ей очаровательную улыбку.

— Я знаю, Пинки, — сказала Дэш, ее улыбка становилась все шире. — Я тоже тебя люблю.

Крошечные солдатики, живущие в мозге Пинки, питающиеся тем несчетным количеством сахара, что она поглощала, были в состоянии обработать тысячи мыслей одновременно и невероятно быстро; все они резко остановились, когда до них дошла эта новая, доселе неизвестная, информация. Тысяча солдатиков одновременно пожали плечами, не в силах придумать должного ответа. Так что, они распорядились выполнить основную, рядовую и наиболее распространенную операцию.

«Улыбнись».

Но улыбки не получилось, совсем. Получился луч. Луч света, который мог разрезать ее лицо на две части, луч, отразившийся сотнями искр прямо в мозг, что заставило бедных солдатиков снова застыть от перегрузки.

— Ох, Дэши!

Она прыгнула вперед и прижалась своими губами к губам пегаски в страстном поцелуе. Дэш ответила ей взаимностью; их глаза закрылись. Как и в случае с любой другой парой, в их первый поцелуй вся природа, и все вокруг них привычно инстинктивно замерло, для того, чтобы создать ощущение остановившегося вокруг влюбленной парочки времени. Затем — микроскопическая черная дыра – с гравитационными свойствами, идентичными таковым у сверхмассивной черной дыра, но неспособными поглотить что-либо По-причине очевидной магии и все такое — временно появилась рядом со всеми живыми существами во вселенной, кроме двух целующихся пони, эффективно и действенно замедляя ход времени для всех так, чтобы парочка чувствовала, будто их поцелуй длился вечность, хотя, на самом деле, прошла лишь пара секунд.

Стандартная процедура для каждой новой пары во Вселенной была выполнена, две пони решили продолжить свой простой поцелуй, превратив его в нечто большее. Их языки переплелись и исполняли чувственный танец.

Ну, по-крайней мере, так было сперва. Вскоре, Рэйнбоу Дэш заметила, что танго их языков быстро превратилось в дегустацию леденца — с ее языком в роли леденца, разумеется. Дэш открыла глаза и удивленно подняла бровь от увиденного — лицо Пинки так и источало концентрацию и сосредоточенность. Затем, глаза Элемента Радости открылись, солдатики скреблись в уголке ее взгляда, будто пытаясь ей что-то напомнить.

Рэйнбоу отпрянула, прервав поцелуй.

— Пинки, ты чего делаешь?

— Молнии? Нет... звуковых волн, наверное? Нет... — Бормотала Пинки.

— Пинки?

— Я пытаюсь определить, какого ты вкуса, Дэши, — ответила Пинки. Направление ее взгляда по-прежнему определялось как "в далекие дали".

— Какого я... Чего?

— ... Свежего воздуха? — продолжила Пинки свои размышления.

— Но... Блин, ничего из этого не имеет вкуса!

— ... Может, как утренняя роса?

— Это просто вода! Почему не сказать просто — вода?

— ... Как небо?

— Да в любом случае — как ротовая полость может быть со вкусом воды? Если уж так, тогда со вкусом слюны.

— Приключений! — воскликнула Пинки, переключая свое внимание обратно на пегаску. — Вот какого ты вкуса. Вкус Дэши — вафельный и приключенческий! Вкус приключений!

— Вафе... приключений? — повторила Дэш с оттенком иронии в голосе. — Ты не можешь попробовать приключения на вкус, Пинки; "Вкус приключений" — это такое выражение, невозможно, чтобы такое абстрактное явление обладало действительным вкусом.

Пинки лишь пренебрежительно покачала на это головой; счастливая улыбка не сходила с ее лица. — Не-а, ты на вкус — как приключения, Дэши! Я точно уверена.

Копыто Рэйнбоу встретилось с ее лицом, полным раздражения. — Но у приключений не может быть — ну, ты знаешь. А, забей, — сказала она и опустила копыто на землю, — ты — это просто ты, Пинки Пай, как и всегда. Просто... Иди сюда и обними меня, а?

Счастливо улыбаясь, Пинки оплелась копытами вокруг Дэш, уткнувшись мордой в радужную гриву, а ее обладательница положила голову на плечо Пинки.

Недавнее раздражение покинуло Рэйнбоу. Она вздохнула и закрыла глаза, наслаждаясь объятиями кобылки, которую любила.

До тех пор, пока до нее не донеслись звуки по-собачьему шумного дыхания.

— Пинки, ты чего делаешь? — спросила Дэш, снова открывая глаза.

— Твоя грива пахнет как ветер и Солнце, Дэши, — ответила Пинки и сделала глубокий и шумный вдох. Наполнив легкие предполагаемым ароматом, она довольно вздохнула.

— Пинки! — простонала Дэш и оттолкнула розовую пони от себя. Теперь они вновь стояли друг против друга. — Такие явления не могут пахнуть! У них нет запаха! Ветер может нести с собой определенные запахи, но сам по себе он не пахнет! И Солнце тоже!

— Откуда ты знаешь? А вдруг Селестия добавила запах солнечному свету?

— Потому что это невозможно! — выкрикнула Дэш. — Свет от Солнца — это ничто иное, как поток фотонов — маленьких частиц, обладающих корпускулярно-волновым дуализмом, что справедливо для любого другого электромагнитного излучения. И оно не пахнет! Химические вещества, из которых состоит Солнце, будучи звездой, могут иметь свой собственный запах, но даже если и так, то мы никак не можем его почувствовать, потому что Солнце, блин, летает в космосе!

Пинки Пай моргнула. — Откуда ты все это знаешь?

— Провожу много времени с Твайлайт, — ответила Дэш, небрежно махнув копытом. — До нее или все никак не дойдет, что она в меня втрескалась, или наоборот, и тогда она проводит со мной столько времени не просто так. И я, конечно, слишком недогадливая, чтобы понять ее чувства и все такое, так что у нас тут, походу, намечается большой, дремучий и трагичный любовный треугольник. Но сейчас это все неважно!

— ... А знаешь, сейчас я подумала — грива Флаттершай пахнет свежестью и грацией.

Рэйнбоу осталась невозмутимой. — Ладно. Я сваливаю, — сказала она, отворачиваясь, после чего взмыла в воздух, повыше и подальше от пони с поврежденными сенсорными чувствами. Или мозгом.

Когда она уже достигла облачного слоя атмосферы, до нее донесся крик.

— Хлопанье твоих крыльев звучит, как кексики! Дэээшии!