Автор рисунка: Stinkehund
На плечи взял я отца и безропотно двинулся в горы

Предотвратить новые расстройства

Биг Мак

Дорогая Эпплджек,

Зачем я пишу это тебе, спросишь ты? Почему не Флаттершай, своей жене? Справедливый вопрос. Лучшим ответом на него, думаю, будет просто промолчать и продолжить мой рассказ.

Ты знала, что зебрахарские наёмники кричат, когда несутся в атаку? А они кричат. Этот кошмарный вой, от которого кровь стынет в жилах. Такие звуки, как мне кажется, должны доносится из Вечнодикого Леса безлунными ночами, однако их издают они, простые пони. Ну, не совсем пони. Они выглядят как пони, временами разговаривают, как пони, но они не пони. Знаю, Эпплджек, это трудно, но ты должна мне поверить.

Вчера мы объединились с силами царя. Хорошие зебры, хотя наши им не доверяют. Мы следим за каждым их движением, а они – за нашим. Я это знаю. Они выглядят точно так же, как и воины этого безумного царя-бога на Скалах. Единственное отличие, впрочем, лишь в расцветке: зелёные и жёлтые – хорошие, красные и чёрные – плохие. И те, и другие, как правило, раскрашивают лица одинаковыми завитками с небольшими точками и стрелками. И те, и другие одинаково ужасно вопят.

Сестра, я просто хотел помочь пони.

Как видишь, мы загнали их в угол. На это ушло несколько месяцев, но в итоге нам удалось. Ты даже представить не можешь, на что это похоже – сражаться с мятежниками в песках. У них нет чести, они не знают ни доброты, ни даже обычной порядочности. Они убьют кого угодно, сожгут что угодно, если понадобится. Они выскакивают прямо из-под земли и столь же быстро исчезают. Теперь я понимаю, почему в старину земные пони ненавидели магию. Я и сам начинаю её побаиваться, ибо они все до единого используют колдовство. Зелья в маленьких склянках, которые мы находим на их телах.

Прости. Опять продолжаю отвлекаться. Просто не могу...

Извини. Мы сделали так же, как ты с Вайноной иногда сгоняешь коров. Я объяснил всё моим ребятам, и в ответ каждый не преминул ухмыльнуться. Совсем чуть-чуть.

Но в конце концов им удалось добраться до той небольшой деревушки. О таком никто из нас не подумал. Она была не настолько велика, чтобы всем хватило места спрятаться или укрыться. Думаю, они просто хотели убивать. Какая-то часть меня, наверное, удивилась бы, если бы вдруг это оказалось не обычной животной яростью. Им, истовым поборникам безумного бога, нравится кровь, понимаешь? Так они сами мне сказали. И я верю. Это помогает засыпать.

Мы ступили внутрь. Мои накопытные клинки были извлечены и готовы к бою, а наши парни растянулись длинной линией и выстроились в шахматном порядке, чтобы нас не разбили на отдельные группки. Те зебры, что на нашей стороне, заходили с другого края города – мы сомкнулись на них, как зубы на куске сельдерея. Я же, дорогая сестра, надеялся, что нам удастся раздавить их, как и раньше. Я был так взволнован тем утром. Думал, они стремительным рывком выйдут наружу – и тогда эта необъятная пустыня наконец станет нашей. Это была одна из последних бесноватых банд, Эпплджек! Сама Принцесса пообещала мне отставку, когда со всем будет покончено. Она выглядела такой печальной, Эпплджек. Удивляюсь, почему.

Мы продвигались. Я пылал праведным негодованием, разгорающимся всё сильнее – да как они посмели прятаться в таком месте?! Мои солдаты получили строжайший приказ позаботиться о невинных – поступать так, как не поступили бы они. Должны быть лучше. Мы схватились с чудовищами, Эпплджек. Должны были поверить, что мы – не они. Пони хорошие, Эпплджек. И мы собирались это доказать. Я собирался это доказать.

И тогда посыпались стрелы. Они до сена отменные лучники. Я слышал, как стонут пони. Чувствовал, как пот струится по лицу. Чувствовал тепло от металлических доспехов и взбудораживающий прилив адреналина: он, будто волна мурашек, прокатился по моей коже. Но я не кричал. Ты знаешь, я не шумный.

Затем я оказался в переулках. Я сразил одного, второго. Они так широко раскрывают глаза, когда умирают. Эпплджек, я вижу их, умерших чудовищной смертью, распухших, бессмысленно пялящихся на нечто безымянное и кошмарное, и...

Извини. Рэд Кловер. Да, следовало хотя бы на мгновение подумать. Со мной был Рэд Кловер. Мы очутились в переулке. После четырёх трупов мы начали оттеснять их разведчиков. Нет. Это было позже. Даже не знаю. Всё будто слилось в одно. Луна побери, но я ненавижу песок, Эпплджек. Однако было слишком поздно. Это не сработало, что-то пошло не так. Я знал это. Мог буквально почувствовать, что где-то что-то пошло совсем не так – некоторые зебры не умирали, и это лишь приводило меня в бешенство. Они смеются, когда пляшут – зовут это «боевым танцем». Думаю, они тупые. Вообще не собираюсь танцевать. Танцевать – это со своей особенной пони, а не какими-то проклятыми зебрами с широко распахнутыми глазами и полосами, измазанными красным.

И тогда я лягнул одного в лицо, чувствуя, как трещат его кости – это заставило меня вспомнить о доме. Время течёт так медленно и так быстро, Эпплджек. Ничего в деревушке не имеет смысла. Ничего из того, что ты делаешь, не имеет смысла. Ты должен просто продолжать скакать, кричать, пытаться держать себя в копытах. Но не можешь. Ты опустошён. Где все? Что случилось? Где Рэд Кловер? Рэд Кловер мёртв – они взорвали ему голову. Взрывное зелье. Они бросают их – и всюду свистят осколки стелка, всюду царит чудотворная смерть. Всё ужасно. Всё горит...

Прости.

Я был разгневан. Они все были чудовищами. А это была преисподняя. Они все были в преисподней, и я был там вместе с ними. Я ощущал запах крови. Так много крови. Из-за поворота какой-то зебра швырнул зелье и увернулся; не знаю, что произошло, но он умер и уставился на стену хижины широко открытыми глазами. Я звал хоть кого-нибудь, но никто не пришё – мой голос и впрямь очень громок, когда я кричу – они должны были заметить, но либо не услышали, либо просто погибли. Тогда я бегу и слышу чьи-то шаги и один из этих душераздирающих воплей, знаю, что всё сгинет в преисподней, что никогда не увижу мою Флаттерс. И ненавижу их. Ненавижу всем сердцем. Я кричу в ответ. Мой вой не отличается от их воя. Я вижу, как он показывается в дверном проёме с накопытным клинком; я бросаю своё тело вперёд, вцепляюсь зубами ему в глотку, он верещит и заваливается назад, и мы оказываемся в доме. О богини, Эпплджек, есть ли на листке слёзы? Я не могу видеть. У меня нет времени, чтобы переписать всё заново. У меня всего тридцать минут, и это всё. Так они мне сказали. Я стараюсь.

И тогда я услышал ещё один вопль – этот более высокого тембра. Я подумал, это ещё один враг, и прыгнул; я почувствовал, как пинаю что-то мягкое, пронзаю это клинком, дважды, трижды – оно начало визжать. Я запаниковал, упал на спину – оно затихло.

Я заметил её милую гриву и симпатичную мордочку. Я уничтожил её, ЭйДжей, у неё ничего не было, ни единой Луной проклятой вещи. Ничего не было. Она была молодой. А это – её дом. Это мог быть и мой дом. Он принадлежал ей, но, несмотря на это, я убил её. Меня даже не озаботило, что я расправился с ней; я догадывался, что первый зебра был ей мужем – он даже не знал, был я пони или зеброй. Думаю, он услышал взрыв, а я просто набросился на него и прикончил. Или это Апостолы специально обратились к убийству, чтобы сделать нашу победу пустой. Не знаю.

Впрочем, они все животные, ЭйДжей. Просто животные. Я повторяю это про себя. Думаю, я смотрю на Царя зебр гневным взглядом и ненавижу их всех. Не знаю. Я хочу. Хочу поистине ужасного. Они все просто животные. Всё в порядке. Они убивают.

Думаю, сегодняшней ночью все будут молчать.

Скажи Флаттершай, что я в порядке.

Она выглядела как Флаттершай. Совсем чуть-чуть. ЭйДжей, мне кажется, я схожу с ума: при свете факелов тускло, я просто не смог хорошенько разглядеть гриву и подумал, что она розовая.

Я больше не хочу спать. Не думаю, что она захочет видеть меня.

Биг Мак