Изменённые

Изменённые. Существа настолько ненавидящие свою изначальную суть, что их тела перестают отвергать чужеродную плоть и металл. Главный герой, Виктор, заперт в собственной квартире, без возможности сделать что-либо, кроме как ждать. Но мир вокруг него движется, а его убежище словно дрейфует в океане тьмы и неизвестности.

Небеса цвета любви

Трешрассказ. Кто не сторонник подобного жанра, не читайте. Откровенных сцен не содержит, тем не менее.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Настоящая Дерпи

Иногда минус на минус действительно даёт плюс.

Дерпи Хувз Человеки

Обнимашки вместо книги

Твайлайт читает. Никто не сможет ей помешать... ну, кроме Найтмэр Мун.

Твайлайт Спаркл Найтмэр Мун

Надзор

Карма. Универсальная система контроля справедливости во вселенной. Слепая, беспристрастная и... неаккуратная. Ваш борт упал в горах? Ваш пилот бил жену, вам "не о чем беспокоиться". Мост обрушивается ровно в тот момент, когда вы на нём застряли в пробке? О, вы многого не знаете о соседе по полосе. [Перевод строки] Они - Прокуратура. Они следят за работой кармы в мультивселенной. И они постараются быть рядом, когда вас (или вы) можете кого-то задеть. Но и они не боги...

Другие пони ОС - пони Человеки

Меткоискатели и Древний Храм

Меткоискатели находят странный столб в глубине Вечнодикого Леса, после чего собирают экспедицию и вместе с Лирой и Рэйнбоу Дэш отправляются к нему, но что же они там найдут?

Рэйнбоу Дэш Эплблум Скуталу Свити Белл Лира

Антрополог

Вы — пони, у которой проблемы с людьми? Или, возможно, человек, у которого проблемы из-за пони? Или, возможно, ваша проблема из-за пони, который знает человека, у которого есть кузен, у которого проблема с продавцом пончиков, и это косвенно касается вас? Есть у вас подобные проблемы или нет, пока в них вовлечён человек, Министерство антропологии готово помочь вам! Присоединитесь к ведущему антропологу, Лире Хартстрингс, пока она помогает людям и пони устаканить свои различия, и вбивает пользу в каждого, кто противится. Она знает о людях даже больше, чем люди знают о себе, и она не боится похвастаться этим, ибо её долг — помочь бедным людям, которые на регулярной основе падают через порталы, и построить мосты меж двух культур! Да пощадит нас Селестия.

Лира Человеки

Тишина

DJ P0n3 переживает глубокий кризис: постоянный стресс и творческие неудачи, кажется, берут над ней верх и она остаётся один на один с тишиной... Найдёт ли она в себе силы вернуться к жизни? Что ждёт её в будущем - забвение или взрыв?

DJ PON-3

Конец игры

Мир исчез, остались лишь две пони. Одна – сидит и смотрит. Другая – приходит и уходит. Не порознь, но и не вместе. Первая корпит над последней загадкой мироздания, вторая скитается во внешней тьме. Но они не покидают друг друга. Твайлайт Спаркл вершит невозможное. В бессчётный раз. И она непременно добьётся успеха, ведь он близок как никогда.

Твайлайт Спаркл ОС - пони

Длиннофанф на тему Fallout: Equestria

Оставшись под впечатлением от Fo:E, уже полгода пишу свой фанфик. На данный момент написано 3 главы примерно на 100 книжных страниц.

Автор рисунка: BonesWolbach
Глава XXVI Глава XXVIII

Глава XXVII

Спектральный Шторм висела, всё ещё покачиваясь от прошлых избиений, в полуметре над полом камеры. Её передние копыта были закованы в крепящиеся к потолку цепи. Подмышки уже болели от растяжения. Кобылка закашлялась и выплюнула крошки зуба вместе с кровью.

— Рэйнбоу Дэш. – мелодично и размеренно вещала Императрица, расхаживающая вокруг пленницы поступью, не сочетавшейся грацией с грязной темницей. – Последняя из радужных пони. Кобылка, сумевшая в столь юном возрасте провести самое успешное восстание за последнюю тысячу лет. В прошлом – одна из быстрейших летунов своего времени. – Императрица со свистом дала радужногривой пегаске пощёчину и прорычала бурлящим от ненависти голосом: — Подыхает среди крыс!

Дэш, даже сбросившая все свои маски, упрямо сжала зубы и рыкнула на Императрицу. Это были не гневные слова – это было настоящее волчье рычание, как у дикого зверя. Четыре стражника не подали виду, что у них на загривках поднялась шерсть.

— Где. Ваши. Тайники. – членораздельно потребовала аликорница и с непринуждённым смешком добавила: – Тебе они всё равно уже не потребуются.

— Я готова хоть сожрать всё, что своровала, лишь бы не отдавать это тебе! – презрительно выплюнула Рэйнбоу.

Бирюзовая магия цепью захлестнула её горло. Пегаска бессильно задёргалась на цепи и потянулась носом вверх, тщетно пытаясь вдохнуть. Рэйнбоу душили, и душили самым болезненным способом. Когда кобылка начала терять сознание, она внезапно почувствовала, как кто-то разводит её висящие в воздухе задние копыта в стороны.

Кобылка невольно посмотрела вниз. Это был один из стражников-бэтпони. При помощи крыльев он установил задние ноги Рэйнбоу в нужном для себя положении и облизнул губы, глядя на её сухую киску. Давление телекинеза ослабло, и Дэш инстинктивно сделала жадный вдох. Её глаза закатились, и она лишь почувствовала ласковое прикосновение горячего языка к своему клитору.

— Где ваши тайники? – повторила Императрица вопрос, который Рэйнбоу после всех этих часов уже могла читать по губам с расстояния пятидесяти метров.

— Сосни хуйца, — неизменно дерзко, словно не было всех этих часов, ответила Дэш.

Бэт-пони между её задних задних ног резко вывернул крылья, вонзив находившиеся на их сгибах коготки в копыта пегаски. Рэйнбоу карикатурно поморщилась, и тут с влажным звуком стражник обнажил свои острые зубы. Смутная догадка того, что сейчас случится, парализующим ужасом поразила мозг Дэш.

Через пару секунд зубы с чавкающее-лязгающим звуком резким движением откусили клитор кобылки.

Зрачки Дэш схлестнулись в точки, она чуть было окончательно не потеряла сознание, но ментальный укол в мозг со стороны Императрицы не дал этому случиться. Рэйнбоу заорала бы, если бы её горло не было снова сдавлено до хруста телекинетическим полем. Её крик взорвал бы барабанные перепонки у всех в этой камере и заставил бы поседеть обитателей соседних.

Подвешенная на цепях, она металась в невыносимой агонии, размахивая задними ногами и брызгая кровью из промежности. Рэйнбоу Дэш испытывала муку, коей не знала до этого момента никогда в жизни: сумасшедшая боль от вырванного клитора переплеталась с ощущением ломающейся трахеи. Страдание обтекало пегаску со всех сторон, по кусочку раздирало её раскалёнными клещами, от него никак нельзя было спастись. Боль снизу и сверху как будто соревновалась: кто первой доконает Рэйнбоу?

Императрица убрала телекинетическое поле и магией перерубила цепи, удерживающие Дэш в воздухе. Пегаска жёстко упала на пол, но что этот удар по сравнению с откушенным клитором? Низ живота беспощадно горел, этот огонь сводил с ума, охватывая всё существо Рэйнбоу. Истошно крича до хрипоты и выкатывая налившиеся кровью глаза, кобылка в безумии хлестнула себя по половым губам цепью, всё ещё держащейся обмотанной вокруг её передних копыт, и принялась ожесточённо елозить по ней. От ощущения того, как крупные звенья цепи скользят между лепестков её вульвы, больше не было никакого удовольствия, а облегчение от металлической прохлады было лишь мимолётным и недолгим: кипящая кровь вскоре нагрела цепь.

— Где ваши тайники? – томно спросила Императрица. Изменившийся голос Богини заставил Рэйнбоу Дэш повернуть к ней голову. Хрипло дыша с вырывающимся на выдохе писком, пегаска агонически посмотрела на аликорницу. Та яростно мастурбировала копытом, а рядом с ней в телекинетическом поле висел раскалённый добела железный «Х» – инструмент для клеймения рабов.

Бэт-пони, откусивший клитор Рэйнбоу, не стал выплёвывать его, а с удовольствием проглотил. Он подошёл к трясущейся после немыслимой пытки кобылке и вновь развёл её задние копыта.

— Может, будешь сговорчивее на этот раз? – металл намекающее покачался в воздухе. – Это твой последний шанс ответить на вопрос.

Рэйнбоу Дэш, морщась и удерживаясь от хныканья, медленно покачала головой. Глаза Императрицы удивлённо расширились, но в следующую секунду Богиня с размаху влепила раскалённое железо между ног пегаски, сплавляя вместе её половые губы.

Небесно-голубая сорвиголова сорвала голос в пронзительном вопле.

По её щекам ручьями катились слёзы: она рыдала, как младенец. Пегаска колотила крыльями, едва не ломая их об пол и крутясь волчком от этих ударов, кричала что-то бессвязное. Однако, стоило вороной аликорнице прислушаться, это оказалось:

— Ни за что! Не скажу! Нет! Не скажу! Ни за что!

Даже не доведя себя до оргазма, Богиня рывком вскочила на ноги и зажгла рог.

— Тогда я просто вытащу это знание из твоей головы! – прошипела чёрная аликорница. – О, почему я не сделала этого сразу, спросишь ты? Также ты спросишь, почему я сразу не прихлопнула твоё восстаньице этим заклинанием и зачем подослала убийцу для Лайтнинг Даст спустя столько времени… Вот тебе мой ответ. – Императрица прижала не охваченный бирюзовым мерцанием кончик рога ко лбу Дэш и отчётливо прошептала: — Потому что это весело.

Сияние с силой горной реки хлынуло на острие рога и вломилось в череп Рэйнбоу.

Пегаска замерла и смолкла, но внутри себя она кричала и металась в новой силы припадке.

Императрица несколько секунд стояла неподвижно, а потом начала, к удивлению находившихся рядом с ней стражников, морщиться и кряхтеть.

Что-то действительно сильное, небывалое по своей глубине мешало ей пробиться к подсознанию Рэйнбоу. Не магия, не врождённое качество. Решение. Столь непоколебимое и сильное, что, как бы Богиня ни металась в просторах разума пегаски, её швыряло в другую сторону.

Императрица в ужасе поняла, что каждый бросок, знаменующийся красной вспышкой, очерчивает контур молнии.

Аликорница в ужасе отпрянула, разорвав контакт. Бэт-пони растерялись, как только увидели страх в глазах своей госпожи. Вороная кобылица не обращала на них внимания, удерживая себя от того, чтобы не размазать радужногривую на месте.

«Нет… это должны видеть все», — подумала Богиня, немалым усилием воли гася рог с уже приготовленным смертельным заклинанием. Рэйнбоу Дэш между тем смогла вернуть себе свои разум и тело, а вместе с ними – боль, и начала тихо стонать.

— Я лично подготовлю казнь для этой предательницы, — сказала аликорница и вышла из камеры, улыбаясь своей идее. Стражники – все, кроме одной кобылы – направились за ней.

Радужногривая пегаска с трясущейся челюстью посмотрела на оставшуюся распахнутой дверь. Бэт-пони, проследив направление взгляда Дэш, ухмыльнулась:

— Если ты сможешь доползти до этой двери, я тебя отпущу.

Рэйнбоу Дэш понимала, что это ложь. Пегаска по себе знала, что в академии «Шэдоуболтс» верность Императрице вбивается глубже подкорки. Но она должна была попытаться, потому что это была свобода, это был шанс обрести свободу, это был шанс!

Задние копыта онемели от боли в промежности, каждое движение становилось самой концентрацией муки, крылья отказали из-за стресса, а левое было сломано после агонического припадка, но у пегаски всё ещё были её передние копыта, одно из которых пусть и получило растяжение, но всё равно двигалось.

Рэйнбоу, кряхтя и мыча от боли, поволокла своё тело к выходу, опасно кренившемуся в её глазах. На пегаске не осталось живого места: синяки и кровоподтёки, один глаз заплыл, губы вдоль и поперёк рассечены ударами и её собственными зубами, пряди благородной радужной гривы клоками валяются на полу; но она всё равно ползла вперёд.

— Ты упустила свой шанс, — безапелляционно заявила стражница, когда спустя долгие минуты Дэш пересекла камеру и уже почти достигла цели. Бэт-пегаска копьём захлопнула дверь.

Радужногривая медленно обернулась и одарила её таким взглядом, что стало понятно: будь Дэш в состоянии стоять на ногах, она бы голыми копытами проломила стражнице череп. Однако та, ощущая свою безнаказанность, продолжала глумиться над Рэйнбоу до самого возвращения Императрицы.

— Я создала для тебя твой собственный компактный ад в благодарность за былую службу, — почти любовно сказала Богиня пегаске, небрежно схватила её телекинезом за хвост и потащила за собой, слушая осипшие вскрики, когда рвала за собой хвост особенно жестоко.

…Всё было не так в воображении Рэйнбоу, когда она заходила на плаху. В своих мыслях «на-случай-если-ничего-не-получится» пегаска ступала с гордо поднятой головой, презрительно окидывая жаждущую крови толпу взглядом, насмехаясь над ней и смело порицая Императрицу. Но реальность оказалась совсем не такой. Богиня, к всеобщему веселью, втаскивала Дэш на лобное место, будто пегаска была чем-то тяжёлым: постоянно останавливаясь, упираясь копытами в землю и так дёргая головой, словно вместо рога с магией у неё была верёвка в зубах.

Единственное сопротивление, оказываемое избитой до полусмерти сорвиголовой, было теми взглядами, что заставляли в безмолвном страхе замолкать ловивших их пони в толпе.

Императрица говорила какую-то пышную устрашающую речь, которую Рэйнбоу не слушала. Она водила глазами по толпе, желая отыскать хоть одно знакомое лицо.

Но нет.

Все её друзья и соратники полегли на поле битвы.

Мыслями Дэш была устремлена к Тандерлейну. Он рьяно убеждал её в необходимости этого сражения, а сам в итоге даже не показался. В горьком разочаровании пегаска закрыла глаза.

Самый верный друг предал её.

Рэйнбоу услышала голос Императрицы над самым ухом, предназначающийся только для неё:

— Однажды Дискорд уже уничтожил радужных пони, и я до конца пыталась его остановить. Сегодня я лично убиваю последнюю из них. Какая ирония, не правда ли?

Легенды о причастности Дискорда к истреблению её рода, который выделили в отдельный вид в память о тирании Бога Хаоса, были известны Рэйнбоу. Зрачки Дэш на секунду расширились после того, как она осмыслила, что когда-то Императрица пыталась противостоять злу. У пегаски сложилось навязчивое впечатление, что по кусочку таких откровений доставалось каждому осуждённому на смерть. Следом возникло уходящее в полное веры в Императрицу прошлое желание выслушать их все.

Аликорница телекинезом подняла кобылку в воздух – на этот раз как пушинку – и стремительно обнесла над толпой, показывая всем. Рэйнбоу впервые с пор жеребячества затошнило от скорости. Пегаска едва успевала следить за пролетающими снизу размывающимися лицами. Она перевела взгляд вперёд и увидела что-то вроде большого очень низкого ящика, сделанного из тёмно-синей блочной магии.

— Она будет гнить там, не в силах пошевелиться, вынужденная смотреть… — громогласно объявила Богиня, но дальнейшую фразу Рэйнбоу не услышала. Аликорница бросила осуждённую на казнь в тесное пространство ящика, в котором нельзя было сдвинуться с места.

Дэш застряла в тесноте между полом и потолком. Сзади щёлкнула крышка, погрузив ящик с каким-то шевелением невдалеке в непроницаемую тьму. Пегаска, несмотря на боль, попыталась пошевелиться, но нет: она даже не могла повернуть голову.

Ледяной приступ клаустрофобии накрыл её, обездвиженную, избитую и абсолютно беспомощную. Рэйнбоу начала кричать и по-жеребячьи плакать.

Внезапно прямо перед её глазами зажглось что-то вроде свечи, но сделанное из магии: он светил, но не грел и не жёг, огненные оттенки имели более чёткие границы, каждый язычок пламени извивался сам по себе, да и вообще этот огонь был словно снят с единорожьего рога – очевидная магическая плазма. Плазма растянулась перед ней по длине её тела, отгораживая от остального пространства.

Приказывая себе не поддаваться истерике и продолжать попытки шевельнуться, Рэйнбоу сжала зубы и почти остервенело сосредоточилась на разгоравшемся всё ярче огоньке. После того, как он несколько раз содрогнулся от её пыхтения, пегаска стала дышать осторожнее.

А в следующий момент она перестала дышать вообще.

Совсем рядом на неё смотрела отрубленная голова Лайтнинг Даст.

Огонёк разгорался ярче и ярче, и через несколько минут осветил чуть дальше лежащее отдельно от головы тело бирюзовой пегаски, в котором жадно копошились крысы. Вот что было тем шевелением.

Одна из крыс побежала было к Рэйнбоу, но, натолкнувшись на огонёк, издала рассерженный писк и вернулась к трупу Лайтнинг. Обняв своими розовыми лапками мёртвую голову пегаски, она тошнотворно вцепилась резцами ей в приоткрытый глаз.

Дэш почувствовала, как её горло заходится от рвотных рефлексов. Шокированный происходящим разум с тупым стуком метался по черепу.

Рэйнбоу, заливаясь слезами, молча смотрела на то, как крысы дожирают её любимую прямо у неё под носом. Они были… ненасытными.

— Я не могу смотреть на это, — прошептала радужногривая самой себе, не в силах больше выносить тишину, наполнявшуюся сладковатым запахом трупа. Ещё несколько крыс сунулись было к ней, но, наткнувшись на магическое пламя, как и первая, отступили.

Пегаска тоскливо перевела взгляд на спасительную стенку огня. У неё был вариант досмотреть до того момента, как крысы начнут обгладывать скелет Лайтнинг, и был вариант задуть пламя и позволить им сожрать также и себя. Или со временем задохнуться, когда кислород закончится. «Я не могу даже голову повернуть», — подумала Рэйнбоу Дэш, и это стало решающим аргументом.

Однако инстинкт самосохранения до последнего не давал ей задуть огонь. Пегаска лежала с закрытыми глазами, слушая писк крыс и влажные звуки отрывающихся кусочков гниющей плоти. Знание о том, чья эта плоть, стало для небесно-голубой сорвиголовы худшим знанием из возможных.

Она решилась.

Не открывая глаз, Рэйнбоу втянула в лёгкие почти весь имеющийся воздух, стараясь не закашляться от мгновенно появившегося во рту трупного вкуса, и мощным выдохом затушила участок плазменной стены перед собой. За ним стали гаснуть и все остальные.

Последние слёзы срывались с ресниц пегаски. Крысы двинулись к ней, почти смеясь. Но вдруг им по глазам ударила узкая полоска белого света, и они, испуганно вскрикнув, бестолково загребли лапками и скрылись в останках Лайтнинг.

Рэйнбоу Дэш болезненно повернула глаза к источнику света. Кто-то открыл дверцу её персонального ада. Привыкнув к свету, пегаска с холодным удивлением обнаружила смотрящего на неё Фэнси Пэнтса.

— Ты всё-таки решила задуть свет? – заметил единорог. – Что же, умереть – твой выбор, однако я могу вытащить тебя оттуда, если ты скажешь мне… где Рэрити?

Ожидавшая очередного вопроса про тайники радужногривая пони вытаращила на Фэнси Пэнтса глаза. «Снова Рэрити? Да кто же она такая?», — подумала Рэйнбоу, но вместо этого ответила вопросом на вопрос:

— А где Свити Белль?

Фэнси нисколько не выглядел удивлённым. Более того, создалось впечатление, что ответ на этот вопрос он готовил заранее.

— Свити Белль у меня. Она сыта и даже одета. С ней занимаются.

— Ч-чем? – выдохнула Дэш. Её рёбра отчего-то снова разболелись.

— Письмом, чтением, счётом, природоведением. Ничего плохого. Ей нравится, — легко пожал Фэнси Пэнтс. – Но она так скучает по своей сестричке. Так куда же делась Рэрити?

— Рэрити мертва, — глухо ответила пегаска, зажмурившись. Но на внутренней стороне век словно навеки отпечатались образы тех, кто погиб в этой битве, и Дэш рывком открыла глаза. Она гневно посмотрела на белого жеребца: — Погибла в этой дискордовой битве. Сгинула после того, как её взорвала Смерть.

— Очень поэтично, — рассеянно сказал Фэнси. Дэш в гневе не заметила печали в его глазах и залпом продолжила:

— Зачем тебе потребовалось всё это?! Я знаю, это твоих копыт дело! Чего ты пытаешься доб…

Мощный взрыв сбил единорога с ног, из-за чего он резко улетел из поля зрения скрюченной внутри магического ящика пегаски. Та успела только непонимающе моргнуть перед тем, как каждая шерстинка на её теле засветилась ослепительно-чистым белым светом, напомнившим ей шерсть Рэрити. Засветилась и её тюрьма: тёмно-синие блоки зажглись на своих стыках чёрными лентами, а затем резко распались и исчезли, но Рэйнбоу не упала на деревянный пол эшафота, а осталась висеть в воздухе. Белый свет фонтанировал из каждой точки её тела, принося чуждое и непонятное чувство, однако вместе с непривычностью Дэш ощущала… выздоровление. Все эти странные чувства были вызваны моментальным сращиванием костей, разглаживанием синяков и ссадин. В считанные секунды Рэйнбоу оказалась полностью вылеченной – и только тогда мягко опустилась на пол прямо перед испуганно-поражённо смотрящим на неё Фэнси Пэнтсом.

— Как ты сделала это? – его глаза лихорадочно блуждали по лицу, шее, груди и передним ногам пегаски. – Как ты разрушила камеру, как смогла восстановить тело, как…

— Да пошли нахуй и твоя камера, и моё тело!!! – вскричала Рэйнбоу, выбросив моментально выздоровевшее копыто за плечо Фэнси Пэнтсу. – Какого Дискорда творится с небом?!!

Белый единорог резко обернулся.

На потемневшем небосклоне опускалось солнце и поднималась луна. Через несколько секунд после того, как они остановились на одном уровне, к ним с земли взлетели два аликорньих силуэта – тёмный и светлый, – зависли примерно напротив центров светил и схлестнулись в битве.

Земля волной содрогнулась от первого удара.