Последний пони на Земле

Глава 26: 3 июля

Дорогой дневник.

Успех! Хорошо иногда оказываться правой. А всегда правой быть ещё лучше. Потому что я снова оказалась права. И в этот раз это не вгоняет меня в депрессию. Мы ещё построим свой город!

Я закончила устанавливать солнечные панели, крыши и земли вокруг здания хватило на 10 киловатт, и закончила я куда быстрее, чем думала. Забавно, как за тяжким трудом время летит незаметно. Начала – и оглянуться не успела, как уже заканчиваю. Вот вам всем! У меня может и нет магии или крыльев, зато я работать умею. Попробуйте только меня остановить!

Джозеф всё ещё возился со своими компьютерными задачами, так что я решила прогуляться по городу. Хуан пошёл со мной, но я и баллончик с перцем захватила, на случай, если наткнёмся на что-то опасное. Не наткнулись, но, когда я отошла от офиса подальше, я заметила вещь, которую раньше не замечала.

Пение. Не слишком громкое, а под вечер ещё и слегка пугающее. Хорошо я не включила музыку на полную громкость пока работала. Заунывная песня старого мира о фее, которая заперта в своём лесу. Песню я никогда раньше не слышала, фолк не мой стиль. Но я прекрасно слышала, что песня не была записью. Это был пони. Лично. Ведущий меня прямо к нему своим голосом.

Слух у меня очень хороший, и мне не составило труда проследить голос до самого его источника: больницы.

Песня привлекла не только меня, дюжины белок и птиц остановились послушать, разглядывая здание своими слишком умными глазами. На меня они почти совсем внимания не обращали.

Да и чёрт бы с ними, они мне не нужны. Меня только радует, что Хуан за ними не погнался, знаю я, как собаки любят гонять белок. Моя предыдущая очень любила.

Чтобы найти певца, мне пришлось обойти вокруг всей стоянки, и то я его сразу не увидела. Там был сад, и в куда лучшем состоянии, чем любой из попавшихся нам южнее (видимо, больше дождей). Но он не был похож ни на один из ранее виденных мною садов. Он выглядел так, как будто на Землю вернулись сады Эдема.

Дорожка, вымощенная булыжником (скорее всего, сделанная до События), была единственным способом пройти сад насквозь. По периметру росли здоровенные подсолнухи, а землю покрывал ковёр незабудок, маргариток и сотен других цветов. Несколько дубов соседствовали со взрослыми яблонями и грушами, высаженными кольцом. Дорожка вела в беседку, а в беседке я нашла пони.

Он был как я, без рога и крыльев, более плотного телосложения, чем другие два (вида, породы?). Тело его было фиолетового оттенка, а грива соломенного. Конечно, мне было тяжело разглядеть его тело, так как он носил халат, такой же, какой носили доктора в соседней больнице, только обрезанный и подогнанный, с укороченными рукавами для передних ног, и притянутый поясом на груди.

Он меня не сразу заметил, и это хорошо. Я хотела дослушать песню до конца. Халат его был весь в пыли и грязи, а из карманов вместо медицинских инструментов торчали садовые. Пока я на него смотрела, он бродил между растениями и подрезал розовый куст ножницами. Песня ненадолго прервалась, когда он съел один из цветков, откусив его прямо с куста.

Вроде в Азии розы едят, да? Не помню. Похоже, мы тут их теперь тоже едим. «Мы».

«Извините,» в конце концов я решилась тихонько сказать. «Не хочу вас отвлекать.» Конечно, в итоге я его ещё как отвлекла. Не слишком удачный выбор слов, если подумать

Он подскочил, уши торчком, хвост трубой. Забавно, насколько легче различать эмоции на пони, даже когда лица не видишь. Я думаю, запах тоже меняется, но я пока не знаю, как его различать. Для меня он просто пахнет жеребцом, запах, которым уже провонял ведь мобильный дом, а от него и вся моя одежда. Одежда, седельные сумки, всё. Когда там опять химчистки открываются? Жаль, там так много разной химии. Может, для нашего поселения можно будет добыть промышленную стиральную машину. У нас есть целый мир полный эфирными маслами.

Неважно. Пони представился «Оливером Питтманом», когда достаточно успокоился, чтобы вернуть себе дар речи. Слышал ли он нашу громкую музыку? Да, и генераторы он тоже слышал. По его словам, он не хотел себя разочаровывать, отправляясь что-то искать и ничего в итоге не обнаружив. «Если там кто-то есть, они меня сами найдут. Если нет, оно само утихнет. Я знал, что всё получится.»

Мы обменялись своими историями. Оливер провёл весь месяц в одиночестве, за одним исключением, к которому я ещё вернусь. Он (во всяком случае, был) доктором, работавшим в этой больнице, хотя изначально перебрался сюда с другого конца страны. Он «не видел смысла» в том, чтобы бросить больницу, когда всё испортилось, потому что больницы превосходно обеспечены на случай катастроф. Экономил на всём, на чём только возможно, запуская генератор на несколько часов в день, и раз в несколько дней выбираясь за горючим. Его первоочерёдной задачей было не дать отключиться медицинскому холодильнику с лекарствами, поэтому он избавился от всего остального (включая электрическое освещение, воду в кране и горячую еду), чтобы сосредоточиться на ней.

Огородничество всегда было в числе его хобби, и взялся за него чтобы было чем скрасить время (то, которое не было посвящено охоте на топливо и батарейки). Я поинтересовалась (как ты, наверное, догадался), почему больница не следила за садом и позволила ему так зарасти. Он ответил, что она не позволила, когда он начал там было всего несколько цветков и саженцев плодовых деревьев.

Я даже не знаю, как это правильно сказать. «Все растения слушают», что-то вроде этого. Если верить доктору Питтману, потребовалось совсем немного внимания, и растения начали расти так, как будто они сбежали из лаборатории по генетической модификации. Он рассказал, как ему надоела сухая овсянка, и он попробовал есть растения из сада, и обнаружил, что без труда переваривает почти любые.

Не знаю, подходит ли к этому пони определение «трудный». Щедрый? Не знаю. Он не успокоился, пока не заставил меня попробовать несколько растений из сада, части разных цветов и кустов… он их собрал, помыл и смешал во что-то вроде салата. Чёрт побери, доктор, я уже смирилась, что до конца дней буду есть консервированные овощи.

Никогда в жизни не ела такого вкусного салата. Большую часть его ингредиентов люди вообще есть не могут, по крайней мере, я так думаю. Некоторые листья были прямо на ветках. В общем, это была просто помытая нарезка с кустов, с несколькими каплями сахарной воды.

Многие из овощей в супермаркете тоже были на вкус примерно такие же, но с момента, как я их последний раз ела, прошёл уже почти месяц. Слишком долго. Надо было с огородом поторапливаться.

Я рассказала Оливеру о нашем маленьком поселении, и он сразу дал понять, что ничто из того, что я могу сказать, не заставит его даже подумать о том, чтобы бросить больницу. Знаешь, что его в итоге уломало?

Да, стоило упомянуть Морию. Раненная пони, которая может нормально не восстановиться без вмешательства настоящего доктора. Я, возможно, немножко преувеличила серьёзность её состояния (совсем немножко!), но неважно. Он нам нужен. Он не может провести жизнь в одиночестве, присматривая за пустой больницей пустого города! Как он от одиночества ещё с ума не сошёл?

Впрочем, у Оливера есть условия. Он хочет забрать лекарства с собой, те самые, которые он хранил всё это время. Для этого надо найти и приспособить фургон-рефрижератор. Он может повести мобильный дом, а я поведу грузовик, и мы можем таким образом уехать назад к «цивилизации». Я бы и сама это хотела проделать. Потребуются ли нам эти лекарства до того, как испортятся, или нет, я не знаю, но жаль будет выбрасывать работу, на которую он убил целый месяц.

Оливеру нужно ещё несколько дней, чтобы собраться. Нам это время потребуется, чтобы переоборудовать грузовик и нагрузить его лекарствами. Кроме того, Джозеф ещё не закончил. Он сказал, что ещё несколько дней займёт обзвон всех номеров в сети, и кто-то при этом должен постоянно присутствовать – на случай, если кто-нибудь ответит. Ещё он хочет отправить на все телефоны «системное» сообщение, статусную строку до 128 символов длиной. В это влезет куча полезной информации, даже если ничего длиннее мы не можем.

Только одна вещь, рассказанная Оливером, меня взволновала больше, чем его рассказы о невероятно быстро растущем саду. Это была одна из причин, по которой он нами не заинтересовался. Иногда он слышал над головой двигатели, и видел «военные самолёты» высоко в небе. Может ли это быть правдой? Не знаю, с чего ему может вздуматься соврать. У нас, конечно, есть наше собственное доказательство, что пони может (плохо) управляться с самолётом. Некоторые из них «звучали как вертолёты». Могут ли пони надеяться справиться с таким сложным аппаратом?

Мне они за всё время, пока мы тут, на глаза ни разу не попались, но мы, возможно, не услышали их за еженощным рёвом нашей музыки. Ошибка, которую я намереваюсь исправить.

Странно, но все пони, какие нам пока что попадались, обладают каким-нибудь полезным навыком. Да, да, даже Джозеф. Почему нам не попались люди, занимавшиеся жаркой картошки в общепите, продавцы недвижимости, мелкие чиновники? Одна фермерша (повар), один механик (на все руки мастер), один программист (хакер), и теперь доктор (садовник). Эй, там, наверху, если кто слушает, можно нам ещё архитектора и химика? Может, ещё кого-нибудь, кто разбирается в 3D-принтерах. Стоп, нет. Это наверняка Джозеф умеет, надо спросить. Хм… инженер-механик? Учёный-материаловед? Бюрократов просьба не беспокоиться.

Случайно ли это? Просто совпадение? Или это намекает на присутствие направляющего разума? Может, знай мы больше о критериях отбора оставшихся, мы бы смогли понять мотивы учинившей это силы?

Оливер так не думает. Как я поняла из разговора с ним, он считает, что что бы это ни сделало, эта сила настолько выше нас, что мы никогда не сумеем её понять. Как хирургия. Иногда можешь спасти пациента, иногда нет. Всё, что можно сделать – стараться изо всех сил. Знание причин не изменит того факта, что оно уже произошло.

Ну тут он прав, пожалуй. Не знаю, смогу ли я так просто отказаться от поиска причин. И от поиска способа всё вернуть назад я отказываться не собираюсь.

Мам, Дженифер… я вас не забыла. Я приду. Надеюсь, скоро. Я вас люблю.

— А

А вот и Оливер. Он куда больше похож на жеребца, чем Джозеф. Может, качается?