"Эплджек, прости..."

История про то, как Эплджек из-за ошибки Твайлайт попала в мир людей...

Эплджек Человеки

Истоки Эквестрии

Новая принцесса Эквестрии Твайлайт Спаркл лишь сегодня получила свою корону и титул. Каково же было ее удивление, когда принцессы Луна и Селестия пригласили ее и Кейденс на откровенный разговор, вместо того, чтобы просто отпраздновать. Царствующие сестры решили раскрыть младшим аликорнам одну тайну. Истинную историю событий предшествовавших объединению пони.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Человеки

Девочка и Королева

Всем нам довелось быть свидетелями того, что человечество не готово нести ответственность за искусственных существ, коим они в гордыне своей подарили жизнь. И, даже заполучив свободу, синтеты оказались предоставлены сами себе. Кто-то отчаянно пытается свести концы с концами, другие же пытаются вернуться к своим старым «хозяевам», а третьи стараются жить полной жизнью и не оглядываться назад. Эта история о двух одиноких сердцах, чья встреча произошла случайно, но изменила жизнь обеих…

Другие пони Человеки Кризалис

Скоростное Перемещение

Супер-герой Флэш самый быстрый человек на земле и благодаря своей скорости случайно попадает в Эквестрию

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай Эплджек Человеки

Селестия – паук и похоже, на этом всё

Однажды утром, без каких-либо видимых причин, принцесса Селестия проснулась гигантским пауком. Её стражники, её сестра, её когда-то ученица Твайлайт и остальные пони и другие существа Эквестрии были шокированы тем, что с ней произошла такая трансформация. Она же, казалось, не возражала против этого.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Герой эквестрийского времени

Гвардейская жизнь не всегда бывает лёгкой, с каждым защитником Эквестрии рано или поздно что-нибудь случается. Когда речь заходит об обыкновенном члене рядового состава гвардии, капрале Кэде Пиллсе, то эти слова буквально приобретают издевательский смысл: он вечно вляпывается в переделки, порой нестандартные, наживая себе проблемы на пятую точку, по-прежнему не меняя своего стиля жизни и отношения к службе. Чем же судьба порадует его в ближайшее время?

ОС - пони

Сверхновая

Подходит к концу победный марш Селестии, что объединяет племена и народы, несёт мир и гармонию. Единственный город, отказавшийся входить в лоно Эквестрии — легендарный Сталлионград. Гордые сталлионградцы отказались иметь дело с Селестией. Может быть, делегаты всех трёх народов Эквестрии изменят их мнение?

Принцесса Селестия

Дворяне опять просят налоговые льготы

Старая, как мир, история

Принцесса Селестия

Зов Ночи (сборник рассказов)

На первый взгляд, во вселенной MLP: FiM нет места жанру ужасов как таковому. Но это лишь на первый взгляд. Стоит лишь приглядеться, и можно понять, что далеко не всё здесь так уж и безобидно, как кажется... Какие секреты скрывает мир разноцветных пони? Какие кошмары скрываются в его глухих уголках? Жуткие вещи сокрыты тьмою, тайнами пропитаны тропы... Нужен лишь ключ, чтоб открыть дверь в этот мир. Мир серьёзных ужасов, не ограничивающихся описанием сцен насилия и обликом чудищ. Ужасов, которые берут за душу и не отпускают до самого конца прочтения. А может, и после. Ужасов, полных загадок и недомолвок, оставляющих огромный простор для домыслов и догадок, что делает их ещё более зловещими. Ужасов, что вгоняют читателя в страх одной лишь только атмосферой и стилем подачи повествования. Ужасов, которых он действительно боится, но в которые всё равно хочется верить. Нужен лишь ключ, чтобы открыть эту дверь... Но разве я когда-нибудь говорил... Что эта дверь заперта?...

Твайлайт Спаркл Эплджек Принцесса Селестия Брейберн Лира Другие пони ОС - пони Дискорд Найтмэр Мун Флим Человеки Король Сомбра Сестра Рэдхарт

Маленький рыцарь

Тандерлейн и Рамбл - самые лучшие братья во всем Понивилле. Но чем же им заняться сегодня? А что, если найти какую-нибудь веселую игру? Именно это братишки и сделают.

Другие пони

Автор рисунка: Siansaar
Глава 8: Карцер номер "Ноль" Глава 10: И грянул гром

Глава 9: Звёзды тюремной хроники

Ах, звёзды. Тёмное ночное небо простиралось надо мной холодным и одновременно приятным одеялом. И тишина. Моим спутником была только Луна и дерево, под которым я лежал на мягкой зелёной травке. На дерево сел маленький дрозд и… Издал душераздирающий звон звонка! От неожиданности, я открыл глаза и увидел вновь серые стены камеры и открывающуюся решётчатую дверь.

— Что же, — подумал я и сладко зевнул, — новый день, новая… Что за?

В центре моей камеры лежал избитый, весь в синяках и ссадинах Лерой. Его порванная роба была частично испачкана кровью, а под глазом, словно фара, светился синяк. Я аккуратно тыкнул его копытом.

— Лерой, — обратился я, надеюсь, к спящему жеребцу, — вставай. Перекличка.

Не получив ответа, я встал с кровати, обошёл его и как только вышел из камеры, меня поймал охранник.

— Ирис, — басом обратился он ко мне, — а этот?

— А что? – словно я ни причём ответил я. – Он тут всю ночь лежал.

— А нести его я буду, да?

Блин, если бы не его броня и дубинка, я бы ему показал, кто тут кого носить будет. Что же, делать было нечего. Я погрузил тело Лероя на спину и кода он издал тихий стон, я вновь убедился, что он спит. Да чтоб тебя, какой же он тяжёлый! Я, стреноженный циклоп (скажем так) должен тащить его, этого №#%@ урода, аж на первый этаж. Интересно, можно его просто пустить катиться по ступенькам? Но чувство морали мне этого сделать не позволило и я, печально вздохнув, поволок тело своего соседа вниз на перекличку. Мы встали по росту в две линии, я же бросил Лероя на его законное место и вернулся на своё. К нам подошла Сильвер Спанч, магией держа перед собой список.

— Так… — задумчиво протянула она, — один, два, пять, восемь, десять, двадцать… Пятьдесят восемь. Где ещё один?

Видимо, она имела в виду Лероя. Мне, вновь, пришлось потрудиться поднять этот бессознательный кусок мяса, дабы продемонстрировать, что всё в порядке.

— Пятьдесят девять, — закончила пересчёт Сильвер Спанч и отправила нас в столовую. Хорошо, что Лерой проснулся. До столовой я бы его нести не стал. Парнишка жаловался на головную боль, видите ли, его, беднягу, били и обижали охранники. Нарываться не надо было. Мы пришли в столовую, Лерой брезговал есть то, что наши повара называли "едой". Ко мне подсели Тостер и Костыль.

— Ну, — ожидая чего-то экстраординарного, обратился ко мне Тостер, — рассказывай.

— Что? – спросил я у своего пернатого товарища.

— Тостер мне всё рассказал, — улыбнулся мне Костыль. — Где был? Что видел?

— Ну… Я забрал свою магию. Ещё я видел Грома, мрачный тип. Ну и вроде бы всё.

— Да ладно? – удивился Тостер. – Ну-ка наколдуй нам что-то, фокусник.

— Подумал, блин. Очень много свидетелей.

— Ладно, проблемы твои, — махнул в мою сторону Костыль. – Но учти, ты не один такой.

— Какой?

— Волшебный, скажем так.

— Есть ещё кто-то?

— Одна из пяти звёзд тюремной хроники! Но его, обычно, может видеть только Библиотекарь, да этот дед может увидеть вообще кого угодно.

Ребята, которых боится вся тюрьма? Мне бы такую группу.

— А как мне увидеть его?

— Библиотекаря?

— Да нет, одного из пятёрки.

— Оу, так стань Библиотекарем на день. Но учти, он очень хороший торгаш, глазом не моргнёшь, а карманы уже пустыми будут.

— А расскажи ка мне обо всех участниках пятёрки.

— Я могу рассказать, — напомнил о себе Тостер. – Одного ты уже знаешь, Цитрон. Толстый аферист с невероятным даром убеждать. Он может ограбить банк, сидя на лавочке напротив.

— Кто ещё?

— Ещё есть Татуировщик. Настоящее имя Вуден Вренч, вот его ты знать просто обязан. Террорист, торговец оружием, прекрасный инженер, на данный момент работает на складе, поставляет нам всё, что Спанч у нас отбирает. Татуировщиком его назвали из-за плохой привычки рисовать углём. Некоторые бумажки прилипают к нему, оставляя отпечатки, похожие на татуировки. Третий – это тот самый колдун. Светлячок его кличка, хотя зовут его Колд Флейм или как там? Ну, что-то в этом роде. Сел сюда из-за массовых поджогов. Огонь очень любит, взгляда оторвать не может. Говорят, что его даже арестовали при помощи свечи. Так, кто там ещё? Медик! Точно, этот маньяк просто не контролируемый. Рот у него не закрывается. Сел из-за того, что резал других пони, смеялся из-за этого, да и утверждал, что пытался вылечить больных. Даже отсчёты вел по своей методике, представляешь, лечил простуду, вырезая гланды. И ещё один, последний. Страшный мужик. Даже тут он убивает, если ему кто-то не понравился. Как же его кличка? Козёл?

— Да ну тебя! – испугался Костыль. – Козырь его кличка. А зовут Хеви Стоун. Никто не знает, что он вообще такое. Были теории, что он универсальный солдат, какой-то там инострашка или чудо чернокнижников, но его даже охранники боятся.

— Всё? – спросил я, отодвигая тарелку каши.

— Всё, — вздохнул Тостер и добавил. – Козыря ты найдёшь либо в столовой, где он реже всего появляется, либо в качалке. Пока он там, туда почти никто не заходит.

Что же, это было интересно, познавательно и теперь я знаю самых непредсказуемых обитателей тюрьмы. Осталось только с Библиотекарем договориться. Звонок, пришло время работать. Думаю, вселенная простит меня, если моё место будет припадать пылью минут так десять-пятнадцать. Я пришёл к Библиотекарю и только тогда понял, что задержусь на час. Библиотекарь, лысый старикашка, оказался ещё тем аферистом: пони-инвалид, без памяти, с самыми добрыми намереньями предлагает поменяться работой на один день, а он за это ещё чего-то хочет. С горем пополам, лишившись полутора часа времени, трёх пачек вафель, пакета с печеньем и рулона туалетной бумаги, я таки смог стать развозчиком книг на сегодня. Пришло время отправляться на работу! Библиотекарь отдал мне блокнот с записями пунктов назначения книг и послал меня работать. Ближе всего ко мне был Колд Флейм, или Светлячок. К нему я и направился. Первый блок, третий этаж, восьмая камера. С трудом я доволок тележку с книгами на нужный этаж и подъехал к той самой камере. За решёткой сидел неизвестный пони болотно-зелёного цвета. Он сидел ко мне спиной, поэтому я смог рассмотреть только пару ожогов на шее, выглядывающих из-под воротника его дырявой от ожогов робы, и полоски ткани на его лысой голове. Я аккуратно постучал по прутьям его клетки и ужаснулся, когда он повернулся ко мне лицом. На его лицо была надета железная маска с отверстиями для глаз и рта. Ко рту на маске были приварены три железных стержня, а из отверстий для глаз светились два маленьких красных пятна, напоминающих маленькие лампочки. На лбу у него было что-то напоминающее лампочку, но от лампочки осталась только колба. Под колбой светился его рог. Я заметил, на что он смотрел ранее: маленькая свеча на ржавом подсвечнике доживала свои последние часы жизни. Светлячок взял подсвечник и подошёл ко мне. Я пролистал блокнот и даже не знал, давать ему книгу или нет. Если дам книгу — случится поджёг и влетит мне, потому что дал топливо, не дам книгу – нарушу правила и мне опять влетит. Но в блокноте так написано, поэтому выбора нет. Я протянул ему книгу и он тут же схватил её и, что-то прохрипев, сел на кровать, поставил подсвечник и погрузился в чтение. Поговорить я с ним не смог, я просто не понимал, что он говорит. Хрип да хрип, и больше ничего. Я раздал остальные книги в блоке и поехал дальше искать всю остальную "Пятёрку". Далее я заехал к Татуировщику. Как и говорили, в рабочее время я нашёл его на складе. Старый бледно-жёлтый дедок-пегас в грязной от угля робе и маленькой шляпке из газеты таскал тяжёлые ящики, и время от времени рассматривал их содержимое. Я подъехал к нему и он тут же обратился ко мне.

— Ты, видимо, новый библиотекарь, шинок? – прошепелявил Татуировщик и подарил мне улыбку, в которой не хватало пары-тройки зубов, — Подожди немного, шас дам вшё, шо тебе надо.

Он погрузил мне в телегу несколько пакетов, набросил сверху несколько книг и отправил меня работать дальше.

— Но я же… — пытался я заговорить с ним, но он меня не слышал и я даже не заметил, как уже стоял на пороге склада. Ещё один промах. Дальше я отправился к Медику, который, как утверждают источники, сжигал тела в морге. Блин, за заключёнными не наблюдают, оставлены на произвол судьбы в закрытом помещении, красота. Ладно, продолжим. Я оставил тележку в библиотеке и пошёл без всякого груза в морг. С каждой секундой мой шаг замедлялся, а вдруг я не выйду? Мой труп будет лежать в морге, а его даже не потрудятся убрать или, не знаю, сжечь хотя бы. В морге было очень холодно. Я даже не знаю, это из-за атмосферы или тут просто не от чего греться. Эхом из глубины коридора доносился свист и какая-то странная песенку: "Будь на чеку, ведь один из них – маньяк, псих! Будь на чеку, ведь во всём виноват цирк!" Я вошёл в помещение морга и мне стало намного теплее: в центре стояла громадная доменная печь, напротив неё стояли столики на колёсиках с телами мёртвых заключённых. В воздухе пахло палёной шерстью и перьями, но моё внимание привлёк ярко-красный жеребец, чуть ниже меня, с седой гривой, от которой осталась только щетина. Он толкал столик с очередным телом и пел эту мрачную песню: "Билет приобретая в этот цирк, — пел он, — будь внимателен, присмотрись получше, гость, к его обитателям!"
— Здравствуйте! – неуверенно поздоровался я, видимо, с тем самым Медиком. – Я Вернер. Вернер Ирис и я…

— Алхимик! – радостно произнёс своим скрипучим голосом Медик и затолкнул тело в печь. – Хоть я и живу в подвале, но уши у меня есть, не то, что у этого парня.

Медик, посмеиваясь, махнул копытом в сторону пегаса, у которого были два уродливых шрама на месте ушей. Он сам их отрезал, что ли?

— Не волнуйся ты так, — продолжил Медик, — тут у меня всегда мрачно. А вот ко мне, допустим, Смерть приходила. Такая говорит: "Я за тобой пришла" а я такой "Занялась бы ты лучше спортом", а она мне "Это как?" а я ей "Греби отсюда!" Понимаешь?

Я кивнул. Он совсем сошёл с ума.

— Знаешь, я вот рад, что ты ко мне зашёл. Как видишь, аудитория у меня большая, да вот только они очень неразговорчивые.

— Ладно… — задумчиво протянул я, — а почему тебя "Медиком" назвали?

— Так я ранее медработником был! Да, хороших пони лечил, богатых. Но однажды я отправил одного пациента на детальное обследование. Знаешь, что потом показало вскрытие? Больной умер от вскрытия! Кто бы мог подумать, скажи?

— А если серьёзно, ты знаком с традиционной медициной?

— Я знаком только со скальпелем, выданным мне лично Гиппократом. Допустим, ты знал, что ты родился одноглазым, а копыто потерял во время несчастного случая на заводе?

— Откуда вы знаете всё это? – спросил я, поднимая упавшую челюсть с пола.

— Ха, так у тебя глаз впал, но не сильно, значит, там было что-то, что не позволят твоему веку впасть вовнутрь, то есть специальный стеклянный протез. На месте копыта осталась рана, ты прям как кукла. Осталось только тебе шрам поставить и бирку о месте изготовления. Хотя бирки у меня есть! – мне стало не по себе, когда Медик помахал перед моим носом бирками с покойников, от которых воняло гнилью.

— То есть в один прекрасный день ты начал резать хороших пони?

— Ой, если бы ты знал, сколько проблем причинили эти "хорошие пони" и выходили сухими из воды. К примеру, когда открывали Мейнхеттенский зоопарк, какой-то миллиардер решил прославиться и подсадил жеребёнка, который хотел покормить льва печенюшкой. И что я тебе скажу, мальчик хотел покормить льва – мальчик покормил льва, правда печенька осталась. Потом этот миллиардер забросил все обвинения в яму и закопал их своими деньгами, которые он же получил из этого зоопарка. Эх, толстенький товарищ был… Мне даже пришлось удалить ему не только желудок, чтобы ел меньше, но и девять килограмм жира. Как же я не люблю этих богачей.

— Почему?

— К моей жене как-то приехал один такой. Сказал, что сделает нас богатыми, если она с ним… ну ты понимаешь. Она отказалась, я попытался вывести его из дома, но его мордовороты, они… — Медик отвернулся от меня и засмеялся безумным смехом, — они побили меня. Я очнулся и… И увидел её, лежащую на кровати. Она истекала кровью, она мучилась. Я обнял её, не хотел отпускать, но она ушла от меня.

Жеребец посмотрел на меня, но на меня смотрел уже не маньяк: на меня смотрели заплаканные лаза самого грустного пони, под этими глазами не хотела расслабляться безумная улыбка до ушей.

— Ты же меня понимаешь? – всхлипнул он и снова засмеялся. – Я только хотел как лучше. Мне тут не место.

Он набросился на меня и крепко обнял. Я не ожидал такого, но ему просто нужна поддержка, всё время быть среди тел, в одиночестве. Я вытер ему слёзы.

— Тебе лучше? – спросил я у него, ощущая неловкость момента. Он по-доброму улыбнулся мне и направился к своей не совсем живой аудитории.

Я вышел из морга и понял, что даже чересчур задержался. Скоро дневная перекличка! Я со всех копыт добежал до холла и не понял: либо всё закончилось, либо всё ещё не началось. У меня упала гора с плеч, когда я услышал звонок на перекличку. Перекличка, Библиотекарь жаловался, что я не отдал всё, что должен был и ему теперь придётся всё это самому таскать. Ну ладно, удачи ему, шулеру. Перерыв. Хоть я и не отправился на своё законное место, это никого не удивило. Я подходил к спортзалу, в котором что-то гремело и слышалось чьё-то ворчание. Когда я зашёл внутрь, то ужаснулся: в центре лежал и жал от груди громадную штангу не менее большой земнопони, тёмно-серого цвета и в разорванной по швам робе. Блин, это просто гора мускулов, одно только его копыто было размером чуть больше моей головы. Я медленно подходил к нему и разобрал, что он там бормотал.

— Продажные чиновники, — в ритм себе говорил, видимо, тот самый Козырь, — грязные магнаты, коррумпированные полисмены. Да как они вообще посмели? Сидят в своих виллах-дачах и, бедняги, не знают, куда им запихнуть собственные миллионы. А я знаю куда. Они ещё пожалеют о своей жадности.

— Простите, — неуверенно обратился я, и в меня полетела та самая громадная штанга. Ещё бы секунду, и меня бы просто прихлопнуло, как муху. Когда Козырь встал, я чуть не грохнулся со своих копыт: покрытый щетинистой шёрсткой великан, где-то на две головы выше меня, стоял передо мной, почёсывая свой подбородок, покрытый густой щетиной.

— Ещё одна блоха пожелала острых ощущений. Или ты не хочешь мучиться на глиняном карьере? Быстрой смерти пожелал?

— Нет, я просто… — но я не договорил, поскольку мне пришлось уврачеваться от двадцати килограммовой гири, которая летела прямо на меня. Ещё одна гиря полетела в меня, и ещё, ещё, пока гири не закончились.

— Да стой ты смирно! – разозлился Козырь и попытался уже просто взять и раздавить меня своими громадными копытами.

— Да успокойся же ты! – кричал я, но, по-моему, для него это был комариный писк. Громила, тяжело дыша сел на пол, решив передохнуть.

— Ладно, блоха, — отдышавшись, прогремел он своим басом, — чего тебе?

— Скажи ка мне, за что ты сел? – спросил я, присев рядом с ним.

— Это допрос? – скептически посмотрел на меня Козырь.

— Это просто вопрос.

— Это просто тебя не касается.

— Но я же…

— Заткнись.

— И вот зачем из себя клоуна тут строить?

— Какого клоуна? – заметно занервничал Козырь. – Ты вообще о чём? Понятия не имею о чём ты. Ладно, никакого цирка.

Вот его ахиллесова пята, осталось придумать что-то, связанное с цирком и развести его на разговор. В этот момент я вспомнил ту песенку, которую напевал Медик. Хоть мой мозг вместе с инстинктом самосохранения хором кричали, что это глупая затея, но прислушаюсь ли я к ним?

— Билет, приобретая в этот цирк, будь внимателен, — напевал я, довольно таки неплохо, — присмотрись получше, гость, к его обитателям. Будь на чеку, ведь один из них – маньяк, псих. Будь на чеку, ведь во всём виноват цирк.

— Да как ты смеешь обвинять цирк?! – взорвался Козырь и ударил своим громадным копытом по полу, оставив след, — Мы дарим этому миру смех, а ты обвиняешь нас в том, чего мы не совершали?!

— Так что было в цирке?

В этот момент Козырь успокоился и печально вздохнул.

— У меня никого не было. Я был один, один трёхлетний мальчик, которого родные родители забыли в бродячем цирке. Когда меня нашли, отца мне заменил директор, а моей новой матерью стала гимнастка. Мы ездили по всей Эквестрии, демонстрируя всем свои таланты. Никто этого не ценил, мы стали скучными, неинтересными. Тогда я был уже достаточно взрослым, поэтому дал обещание, что достану денег для своей новой семьи. Я таскал грузы, тяжёлые телеги, а когда стал больше, то таскал вагоны, а порой даже небольшие составы. Потом я ввязался в одно не совсем хорошее дело. Я должен был охранять вагон с чем-то, о чём шеф знал, но мне не говорил. Когда я узнал, что в вагоне была взрывчатка, то было уже поздно. Из-за меня погибло столько невиновных пони, столько хороших душ. Когда я пришёл разбираться в происшедшем, меня схватили и запихнули сюда. Видите ли, я – террорист-подрывник. Теперь как я смогу исполнить своё обещание? Как?

Из его глаз потекли слёзы. Я честно не ожидал, что он заплачет. Он вытер слёзы копытом и фыркнул, придя в себя.

— Ты не должен был этого видеть, — прогремел Козырь.

— Не переживай, — успокоил его я, — всё будет в порядке.

— Всё будет в порядке, когда я положу твою голову себе по подушку. Так лучше?

— Нет, — неуверенно ответил я, — а скажи, а дверь камеры ты выломать сможешь?

— Очень смешная шутка.

— То есть не можешь?

— То есть я могу сломать стену, от меня отскакивают стрелы, а топоры оставляют лёгкие царапины, что мне какая-то там дверь. Ладно, иди уже, скоро перекличка.

Козырь подтолкнул меня и, подняв штангу, продолжил качаться и что-то бормотать. После переклички, за мной пришли двое охранников, которые поволокли меня куда-то. Место, куда меня вели, было кабинетом Сильвер Спанч, которая лично ожидала меня возле кабинета.

— Не подпускайте сюда никого, — скомандовала она охране и затянула меня в свой кабинет.

— Я ничего не делал такого противозаконного, — начал оправдываться я, но ей нужно было что-то другое.

— Наконец-то мы одни, — прижалась она ко мне, но я начал пятиться.

— Вы это о чём?

— Разве ты не знаешь? – продолжала наступать она и прижала меня к стене.

— Слушайте, это не правильно.

— Тише, мой сладкий, — прошептала она и облизала свою верхнюю губу.

— Ну, вы серьёзно, да? Я не могу вот так, если вы думаете о том, о чём я думаю.

— Строишь из себя недотрогу? – со смешком спросила она и магически бросила меня на стол. Я попытался встать, но она положила копыто мне на грудь и начала медленно расстёгивать пуговицы на своей рубашке.

— Так, отпустите меня или… Или я буду жаловаться (я же должен был сказать ей хоть что-то)!

— Никаких разговоров, — нежным прикосновением своего копыта она закрыла мне рот и начала медленно его опускать. – Я знаю, тебе это нравится, — но вот теперь она опустила копыто чересчур низко.