Fallout Equestria: Хроники Дитзи Ду

Интерлюдия 1. Рождение Пустоши

Время.

Пустошь отнимает много времени, чтобы найти в себе силы двигаться дальше, а иногда даже больше, чтобы начать говорить. Если бы я рассказывала вам о каждой детали и мелочи из моих двухсот лет, проведённых в Пустоши, к концу прочтения, вы были бы так же стары, как я, при условии, что прожили бы так долго. Поскольку я хотела сосредоточиться на важных вещах, я собираюсь сократить несколько из моих историй. Не волнуйтесь, я уберу лишь самые скучные и не имеющие значения вещи.

После того, как мы закончили нашу экскурсию по Мейнхэттену, Мэй и я вернулись в Понивилль. Намерением Мэй было позаботиться о выживших беженцах, которые могут прийти сюда после прослушивания сообщения. Понивилль был для меня самым близким и родным местом, после разрушения Клаудсдейла и закрытия неба. Подниматься на облака показалось мне не очень хорошей идеей; мои крылатые братья вряд ли знали, что такое гуль, и, скорее всего, пристрелили бы меня на месте.

Не то, чтобы я сильно расстроилась; у меня появилась пара новых друзей, чтобы весело скоротать время. По возвращению в Понивилль, мы обнаружили, что Гизмо ушёл. Рейдер сказал нам, что та его вынужденная связь с АЧМТН сломала терминал Стойл-Тек и он уже не подлежит восстановлению. Гизмо ушёл с намерением найти другой офис Стойл-Тек с лучшим оборудованием, надеясь узнать как можно больше информации о Стойлах. Он, также, сделал себе новый хороший пистолет из запчастей, найденных им в Айроншод, оставив этот пистолет, как подарок для Мэй.

Мы оставались в Понивилле в течение первого года после апокалипсиса; Мэй надеялась, что к нам придут как можно больше выживших пони. Мы поселились в комнате на втором этаже “Сахарного Уголка”, и я, наконец-то, смогла испечь вкусных, свежих маффинов. К сожалению, только около дюжины других пони когда-либо останавливались. Всего несколько пони остановилось у нас. Большинство просто держали путь через Понивилль, надеясь попасть в Стойло, находящееся близ фермы “Яблочные Акры”. Одна группа попыталась пробиться в укрытие силой, но Рейдер смог остановить их безумства. Бывший надзиратель, в конечном итоге, завёл отношения с одной из кобылок, что поселилась в городе.

Через несколько месяцев после апокалипсиса, мы столкнулись с первой зимой на Пустоши. Без пегасов, управляющих погодой, она была дикой, жестокой и неумолимой. Сама, будучи пегаской, я смогла облегчить некоторые трудности, но всё равно это был тот ещё кошмар. Также, она продлилась дольше, чем любая обычная зима, которую я когда-либо видела, и закончилась она только тогда, когда сквозь облака начал просачиваться слабый солнечный свет и выпали осадки от мегазаклинаний. Снег сам по себе был радиоактивен. Все пони в городе, включая меня и Мэй, сидели в своих домах, не высовывая носа, но мы были вынуждены иногда выбегать из дома, чтобы раздать всем пакеты с Антирадином. Пожилая земнопони, которую Мэй спасла ещё в самый первый день образования Пустоши, не пережила эту зиму. Несколько раз мне казалось, что я слышу шум и крики, доносящиеся со стороны “Яблочных Акров”, но мне не хотелось покидать город, чтобы утолить своё любопытство.

Тернтейбл продолжал дарить нам новости и музыку, взяв псевдоним своей тёти, Ди-Джей ПОН-3. Однако, новостей почти не было, так как большая часть Эквестрии тихо умерла после апокалипсиса и ядерной зимы. Время от времени, появлялись сообщения о перестрелках за всё уменьшающееся количество безопасных территорий и источников пищи, но это было очень далеко от нас. К сожалению, это было потому, что пони, оставшиеся на поверхности, были немногочисленны и разрозненны.

Самая лучшая новость из трансляций Тернтейбла, была вскоре после окончания зимы. Гизмо-таки пробрался в бывшую штаб-квартиру Стойл-Тек в Филлидельфии, где он получил доступ к их центральному мейнфрейму. Согласно тому, что он обнаружил, 96 из 101 Стойла, построенного Стойл-Тек, были успешно опечатаны, и, по предварительным оценкам, 85000 пони спаслись внутри них. Больше мы ничего  не слышали о Гизмо, что приводит нас к мысли о том, что радиация от мегазаклинания, уничтожившего Филлидельфию вскоре забрало его жизнь в обмен на ценную информацию о Стойлах. Мы были благодарны ему за такую жертву.

После того, как прошёл ровно год, Мэй стала волноваться. Стало ясно, что больше ни один пони не хочет (или не может) прийти к нам в поисках убежища, поэтому она решила отправиться и помочь всем тем, кого сможет найти. Я решила пойти вместе с ней, не желая оставлять её одну на растерзание Пустоши. Рейдер остался присматривать за Понивиллем. Он и Ханидью, кобыла, которую он избрал спутницей своей жизни, обещали сберечь город в целости и сохранности, как убежище для выживших.

В течение следующих нескольких лет, мы с Мэй путешествовали по небольшим поселениям в поисках выживших и беженцев. По всей Эквестрийской Пустоши мы  нашли несколько десятков деревушек, хотя большинство из них имели население до двадцати пони. Многие стреляли в нас, заставляя убегать, и, соответственно, у нас не было возможности помочь им. Но также были и те, кто принимал нас такими, гулями. За счёт медицинских навыков Мэй и моих знаний об управлении погодой (я, конечно, не учёный-метеоролог, но хоть что-то, да знаю), нам удалось обеспечить выживание нескольких маленьких групп пони.

Дни превращались в года, а затем и в десятилетия, а мы с Мэй всё так же бродили по Пустоши. Большинство тех, кого мы встречали, были гулями, как и мы. Многие из них оказались дикими, как тот жеребец, запертый в холодильнике кафетерия Мейнхэттенского госпиталя. Это, в конечном итоге, привело Мэй к решению изучить, и, надеюсь, когда-нибудь вылечить гулификацию. По крайней мере, она хотела найти способ остановить умственную деградацию, которая приводит к тому, что гули становятся дикими.

Но в то же время, наша мутация позволяла нам посещать такие места, куда обычный пони не смог бы попасть без видимых последствий. Каждый раз, когда мы натыкались на неповреждённый (или почти неповреждённый) объект МинМира или МТН, Мэй использовала всё доступное оборудование для дальнейших исследований. Прогресс исследования был мучительно медленным, хотя она обнаружила, что мутация замедлила наш процесс старения. Конечно, пони после сорока лет просто необходимо задуматься над тем, почему она ещё не состарилась.

Посетив каменную ферму семьи Пай, в том же году, мы узнали, что Блинки Пай умерла. Мы похоронили её в полях и молились, чтобы она воссоединилась со своей потерянной семьёй. Ферма, в отличие от большей части Эквестрии, всё еще была относительно безопасной, и колодец был достаточно глубоким, чтобы отравить воду радиацией. В конце концов, какая-то другая семья придёт и сделает это место своим домом.

Следующий большой этап нашего пути начался тогда, когда Мэй решила оставить свои исследования гулификации. Она начала изучать долгосрочное воздействие радиации на флору и фауну Эквестрии. После нескольких поколений, большинство зоологических видов животных Эквестрии либо вымерли, либо мутировали. Двумя особенно живучими видами были крупнорогатый скот (предшественники браминов, но с одной головой) и свиньи. Мэй хотела увидеть, как же радиация меняет жизнь в Эквестрии, но вскоре я поняла, что последствия времени могут быть гораздо более разрушительными.

Перевод: Julia_Craft93

Редактор: Shade Past