Нечаянная гармония

Глава 4

Полуденный свет постепенно заполнял комнату, пока Октавия медленно, но просыпалась. Втихаря проклиная переплет простыней, обвившийся вокруг её копытц подобно предательским лианам, серая кобылка наконец-то вырвалась из объятий своего ложа. В содрогании от столь позднего пробуждения она поспешила поскорее в ванную, собираясь прихорошиться перед первым рабочим днем.

Горячий пар разошелся по ванной, покинув душевую вместе с серой кобылкой с черной гривой, насквозь мокрой после мытья. Но эту проблему легко решило висевшее неподалеку полотенце. После, подойдя к ближайшему зеркалу, она осмотрела свою блестящую гриву черного янтаря, струящуюся вдоль спины, как и её отличительную черту стиля — розовый галстук-бабочку на белом воротничке. Весь её вид выражал умеренность и одновременно респектабельность. Покажись она так в клубе этой ночью, Октавия выделялась бы среди округи как единорог посреди толпы земнопони. Но кобылка лишь со смирением вздохнула — даже если ей и хотелось как-то преобразить себя, чтобы лучше слиться с новым окружением, у неё совершенно не было идей, с чего начинать.

«Я могу лишь надеяться, что выдержу. Да, я и раньше знала, что все это не из моей оперы, но... Что, если я и вправду опростофилюсь? Все это же для Винил мечта. Она доверилась мне, сделала частью происходящего, даже зная, что я понятия не имею, что делать. Что, если все это из-за меня превратится в катастрофу? Что я тогда буду делать?..»

Её взгляд соскочил на расшторенное окно. Судя по высоте светила, перед выходом кобылке предстояло убить ещё несколько часов. Мысли обратились к виолончели, неприкосновенно лежавшей в углу уже приличное время. Недостаток практики для Винил превратился в вечно жалящий комок вины, проходящий сквозь всю её жизнь, преисполненную усердием и преданностью своему ремеслу, сейчас выразившийся во внезапном беспокойстве за отточенность и владение её главным талантом.

Стоило ей усесться на задние копыта, её вес вкупе с весом виолончели мигом сбалансировали друг друга. Солнце тем временем, казалось, стало греть шерстку чуть сильнее. Уложив смычок в копыто, кобылка преисполнилась наслаждением с первых же исполненных нот рапсодии. Закрыв глаза от окружающего мира, она начала играть.

Октавия раскрыла глаза только с умолканием последних звенящих нот, разрушивших музыкальные чары. Вздохнув с облегчением, она вновь встала на все четыре и аккуратно вернула инструмент на свое место в отдельно выделенный уголок.

Немного мысленных вычислений позволили с уверенностью утверждать, что у неё было ещё в достатке времени, чтобы прибыть в клуб «П0Н-3» к означенным семи часам. Впрочем, можно было выдвинуться и сейчас. В последний раз неуверенно поправив свой галстук-бабочку, Октавия вышла навстречу раннему вечеру, все ещё сомневаясь в своем текущем положении.

Подойдя к месту, Октавия с изумлением увидела, что даже несмотря на ранний час у входа в клуб уже стала собираться внушительная толпа молодных пони. Она остановилась, настороженно осматривая как молодежь с разноцветными гривами, уложенными в странные шипы, завитушки и спирали, так и воистину грозного земнопони, стерегшего вход в клуб. И чем дольше она смотрела на него, тем больше душа уходила в копыта — он был огромным, почти вдвое больше неё. Мощные, ярко выраженные мускулы хорошо прослеживались по всему телу, а взгляд был будто сосредоточен на всем и ничем одновременно, излучая враждебность. Кобылка не могла не заметить, что первые в собравшейся очереди старались стоять поодаль от него.

«Октавия, давай! Тебе положено здесь быть, ты сотрудница и подруга владельца! Нет ни единой причины тревожиться!»

Проглотив свой страх, она просеменила к этой живой горе мышц. Большая тень жеребца полностью укутала её, стоило только приблизиться, а само присутствие привлекло внимание, и он опустил свой взгляд на виолончелистку.

— Могу я вам помочь, мэм? — произнес он низким и рычащим голосом, от которого вопрос в такой близи не просто слышался — он чувствовался.

— Да. Меня зовут Октавия Филармоника. Меня ожидает Винил — она наняла меня прошлой ночью, — выдавив с усилием улыбку на лице и взяв максимально уверенный тон, ответила подрагивающая от нервов кобылка.

— Октавия... — повторил жеребец с нескрываемым сомнением.

— Эм, Винил постоянно звала меня «Ключиком», если это что-то прояснит, — добавила она.

И тут глаза вышибалы раскрылись шире в узнавании.

— А, точняк. Босс говорила, что ты зайдешь. Заскакивай.

С тихой благодарностью Октавия прошмыгнула мимо охранника вовнутрь заведения. Как и в прошлый раз, кругом было темно. Только небольшие островки света в округе бара и диджейской платформы Винил служили здесь в качестве какой-то иллюминации.

Околачиваясь вокруг бара, Октавия принялась тихо наблюдать за Винил, сейчас сидевшей с двумя пони: златошкурым жеребцом-земнопони и зеленой кобылкой-единорогом. Сама же диджей заметила её практически мгновенно, начав энергично подзывать к себе копытом.

Октавила поспешила к ним и осторожно подсела, обменявшись дружелюбными кивками с пони, которых не знала.

— Вечер добрый, Винил. Надеюсь, я не заставила вас ждать.

— Вообще нет! Я тут как раз предфинальную летучку с остальными работничками веду, давай представлю. Эт Фреш, — молвила Винил, указывая на земнопони. — А эт вот Кадия, ещё одна моя вышибала, — продолжила она, указывая на единорожку. — Уверена, Хэвисета ты снаружи уже видела. А это, поняши... Эм, это... — умолкла она, в растерянности смотря на Октавию.

Чувствуя нарастающую нерешительность Винил, виолончелистка поспешила на помощь:

— Я Октавия. Приятно с вами всеми познакомиться. Винил, полагаю, тебе так понравилось называть меня Ключиком, что ты в итоге не успела спросить настоящее имя, м-м?

— Похоже, так... Тави, — молвила Винил с озорной ухмылкой.

— Ох, во имя Селестии! Мне стоило догадаться об этом, нежели думать, что ты будешь использовать мое настоящее имя как цивилизованные пони... — выдохнула Октавия, закатывая глаза.

— Похоже, стоило, Ключик. Или лучше Тави.

— Эх, ладно... Полагаю, у нас сейчас есть дела и поважнее — произнесла Октавия спокойно. — Во-первых: Винил, мне бы хотелось услышать от тебя, что именно ты от меня ждёшь. Ты же знаешь, я незнакома с подобной обстановкой, и мне не хотелось бы создавать ни единого повода, чтобы весь этот клуб, вершина твоих стараний, канул в Лету.

Винил подалась вперед, выражение её мордочки и тон голоса стали серьезнее и деловитее.

— Не создашь, Тави, я в тебя верю. А вот к чему все сводится: я тут диджей. Я стою за установкой, делая клиентуру счастливой и веселой. Я не могу тратить время на слежку за ситуацией, помощь или разборки с проблемами Фреша, Кадии или Хэвисета. И тут на сцену выходишь ты: если Фрешу нужна помощь с замешиванием выпивки или надо ещё чего заказать, ты это делаешь. Ты следишь за толпой и говоришь вышибалам впускать или не впускать ещё пони. Кого-то надо вышвырнуть? Ты следишь, чтобы вышвырнули. Ближе к концу ночи ты помогаешь мне подсчитать, сколько мы потратили и сколько заработали, потом помогаешь нам все подчистить и приготовить к следующей ночи. В каком-то смысле, ты позволяешь остальным работать их работу, а сама следишь за всей картиной и подаешь копыто помощи там, где надо. Ты моя зам, моё правое копыто. Ты разбираешься со всем, пока это не чересчур важно, чтобы звать в это меня. В общем, всё. Знаю, звучит как тот ещё загруз, но я уверена, что ты справишься.

С каждым услышанным словом в Винил нарастало волнение и неуверенность.

— Но... Винил, я ведь не знаю, как делать большую часть из этого! Просто не представляю, как я со всем этим справлюсь, — произнесла виолончелистка, покачивая головой. — Может, такое стоит поручить кому-то еще? Я ведь все испорчу...

— Тави, завязывай, — сказала Винил, положив копыто на плечо кобылки. — Я не выбрала тебя случайно, не выбрала потому, что просто пожалела или что-то типа того. Для порученной тебе работы нужен ум, внимание к деталям и самоконтроль. Я почувствовала, что ты, как мастер-про классической музыки, подходишь по всем статьям. Остальное приложится. Я знаю, что ты всего этого не умеешь и не против того, чтобы показать, откуда какие концы выходят. Я уверена, как ты возьмешь себя в копыта, с тобой все будет окей. Расслабься, наслаждайся и пытайся делать то, что делаешь. Вот и все, о чём я прошу. Ну и помни — я вот новичок во владении и управлении чем-то своим, мне тоже хватает, чему учиться.

— Спасибо, Винил. Если не в себя, то в тебя я верю. И раз уж ты думаешь, что я справлюсь, я сделаю все, что в моих силах, — ответила Октавия с благодарной улыбкой, адресованной своей начальнице и подруге.

— Ну, раз с этим покончили, может, уже начнем эту вечерюгу?! — выпалила диджей, выдвигаясь, чтобы занять свое место среди музыкальной аппаратуры. — Тави, смотайся и скажи Хэви начать впускать пони. Где-нибудь по тридцать поней в пять минут, пока не скажут иного.

Кивнув в знак понимания, Октавия припустила выполнять свою первую задачу. Позади неё Фреш скользнул за барную стойку, а Кадия растворилась в тенях незримым наблюдателем.

Стоило новоиспеченному мененджеру положить копыто на входную ручку, чтобы передать указания вышибале, электронное звучание синтезатора и пульсирующие огоньки софитов, которые она уже ожидала, ожили, наполняя клуб энергией вместе с заходящими внутрь первыми посетителями.

Это будет занятная ночь.