Нефоновая пони: A Song of Twilight

Предисловие автора

Когда я наткнулся на «Фоновую пони», я слегка удивился: как можно про одну малоизвестную жительницу Понивилля столько написать? Что же, в конце концов, могло побудить автора (ShortSkirtsandExplosions) создать такой монументальный труд о побочном персонаже канона, про которую ходит больше шуток, нежели серьёзных мыслей?

Ответ, на самом деле прост. «Фоновая пони» — совершенно не про Лиру Хартстрингс. И нет, не потому, что она немного расходится с нынешним каноном (как минимум в отношении позже вышедших эпизодов про Мундансер и про Дискорда). Она и не про Алебастра, не про Твайлайт, и даже не про принцессу Арию. Она — про совершенно определённую философскую концепцию, и разумеется, не менее сильное произведение можно было бы написать, например, в сеттинге «Звёздных войн», Средиземья (того самого, про которое писал Толкин) или вообще Touhou Project (собственно говоря, они существуют — можно привести в качестве примеров, соответственно, трилогию приквелов по отношению к оригинальной, «Чёрную книгу Арды» и фанфик «Когда зацветёт сакура»).

Разумеется, эта концепция не нова. Её отголоски можно увидеть в множестве других произведений: самопожертвование Лиры в финале «Фоновой пони» весьма похоже на самопожертвование Мадоки Канаме в финале сериала «Puella Magi Madoka Magica»; обитель потерянных душ, «Небесные тверди» (Firmaments) вызывают ассоциации с варпом из «Warhammer 40000», а сама идея бескорыстных помощников, в той или иной мере незаметных для живущих, находит своё место во многих источниках — от разнообразных древних верований (будь то кельтские, греческие или скандинавские) до комиксов Marvel или DC.

Но то, что отличает «Фоновую пони» от всего этого — это то, как эти линии там сплетены. Именно это и придаёт ей ту самую законченность, и именно это заставляет переживать трагедию Лиры вместе с ней самой, видя, как разные идеи сплетаются воедино в одном уникальном, характерном только для этой истории сюжете.

На месте Лиры мог бы быть любой из нас; для автора не принципиально, пони она или нет. Именно это заставляет нас так сопереживать ей — и именно это отличает хорошее художественное произведение, в котором первичен не сеттинг и персонажи, а его идея.

Идея о существовании этих незримых помощников преподносится со стороны одного из таких помощников — и оттого, что на протяжении многих глав читатель жил с образом Лиры, слова Арии о том, что таких же, как Лира — неисчислимое множество, становятся не просто статистикой, а грандиозной трагедией бесконечно несправедливого мироздания. После множества произведений с хэппи-эндом «Фоновая пони» воспринимается, как нечто особенное, до боли реалистичное.

Разумеется, в существование этих «неспетых» бессмысленно верить: это нефальсифицируемо, и если мы никогда их не увидим — по крайней мере, пока сами не станем такими же, — то это не что иное, как самообман. Однако так же глупо верить в их отсутствие. Всё что угодно может существовать (но, разумеется, вовсе не обязательно существует) — это следствие ограниченности объёма наших знаний, — разве что за исключением конструкций в какой-либо области понятий, чьё существование в данной аксиоматике запрещено её же законами. Не может, например, существовать абстрактный треугольник на декартовой плоскости с суммой углов, отличной от 180 градусов; а Эквестрия или какое-нибудь Генсокё — вполне. Разумеется, я не говорю о вероятностях; существование Эквестрии гораздо менее вероятно, чем существование, например, внеземной жизни или кардинальных чисел между алеф-нуль и мощностью континуума (хотя в последнем я не уверен, если честно). Но вопрос не в этом.

Вопрос в том, что если есть хоть малейшая вероятность того, что существуют такие же незаметные для нас «помощники», которых мы забываем, как забывал Лиру Понивилль — то нам стоит их поблагодарить за то, что они делают. Скорее всего, эта благодарность будет адресована лишь пустоте; и тогда мы ничего не потеряем, сказав эти слова впустую. Но вдруг нет? Понимая, насколько было бы тепло Лире от этих слов, хотелось бы дать таким же, как она, почувствовать, что они если и забыты, то не совсем — и хотелось бы посвятить этот фанфик им.

Если вы есть, то мы никогда об этом не узнаем, но это не мешает нам сказать вам «спасибо».

Теперь несколько слов о нижеследующем фанфике.

Разумеется, я не пытаюсь и никогда не буду пытаться «переиграть» концовку оригинала (и уж тем более создать что-то сравнимое с оригиналом; это — не более, а скорее всего, гораздо менее того, чем был, например, «Rebellion» для сеттинга «Puella Magi Madoka Magica»). Меня самого часто разочаровывают попытки превратить печальные концовки в типичные беззаботные хэппи-энды: это, пожалуй, уничтожает всю суть исходного произведения. Однако я пытаюсь донести некую идею, которая пришла ко мне в процессе размышлений над смыслом «Фоновой пони», и на возможность которой, как мне кажется, есть много намёков в оригинале.

Ни для кого не секрет, что то, что мы знаем о вселенной My Little Pony G4 после восьмого сезона, заметно отличается от тех предположений, что были сделаны в «Фоновой пони»; это вполне объяснимо, если учесть даты написания оригинала и очевидную невозможность для автора знать будущее. В этот же фанфик я постарался вместить максимум новых каноничных фактов — до тех пор, пока они не начинают противоречить собственно сюжету «Фоновой пони». То есть, для меня здесь первична именно «Фоновая пони», а не канон G4. Как правило, я такие случаи рассматриваю, как альтернативные, но близкие по сюжету таймлайны — и тут как раз такой вариант.

«Фоновая пони» очень «симфонична», в ней многое завязано на традициях классической музыки. У меня же будет много важных моментов пересекаться с ирландской традиционной музыкой (да-да, все эти рилы, джиги, эйры, хорнпайпы и всё такое), одно из свойств которой и определит финал истории.

Название должно быть игрой слов: с одной стороны, «A Song of Twilight» — это «Песнь сумерек», нечто, должное быть реинтерпретацией «Ноктюрна Твердей» (Nocturne of the Firmaments). С другой — это буквально песня Твайлайт, её личный вклад в историю мира Эквестрии и Твердей, её ответ на песнь Творения, как аликорна, не сотворённого в момент создания мира, а рождённого после — со всей спецификой того, что могла бы чувствовать она, зная, что на неё судьба быть бессмертным аликорном «свалилась» буквально внезапно.

И насчёт языка: поскольку наиболее известный (а возможно, и единственный) завершённый вариант перевода «Фоновой пони» на русский язык, с которым наверняка знаком читатель (ну или мне хотелось бы, чтобы был знаком) — авторства Allottho, я постарался по максимуму сохранить те русские варианты слов, какими они были в оригинальном переводе, за исключением тех мест, где я вот прямо совсем не согласен с транскрипцией (да, например, та же «Рарити» вместо «Рэрити»).