Автор рисунка: MurDareik
Глава 1. Чужой город.

Магистика. Пролог.

Магистика. Наука о распределении магии по Эквестрии. Многочисленные артефакты, магические элементы, всевозможные возмутители чар – все это сочеталось в большой миролюбивой стране без особых усилий. Пони не представляли себе жизни без магии в повседневности – это и контроль погоды пегасов, и обширные плантации земных пони, и, разумеется, любые магические изыскания единорогов. Которые, порой, заходили слишком далеко в ее исследованиях…

Селестия стояла около громоздкого дубового стола, поверхность его слегка светилась, а постоянные завихрения то и дело морщили мордочку правительнице Эквестрии. Со стен свисали гобелены с узорной вышивкой исторических событий, а бордовые шторы были плотно завешены. Селестия что-то шептала себе под нос, опираясь на кромку обоими копытами. Взгляд ее скользил от одного конца до другого, а копыто иногда срывалось и водило вдоль каких-то линий. Это была карта, но не такая, какими пони привыкли их видеть – ни гор, ни рек, ни долин здесь не было. Она легонько подрагивала, будто сливаясь со столиком краями грубоватого пергамента. Всю поверхность испещрили разноцветные пути, переплетающиеся то в большие толстые узлы, то наоборот, расползающиеся едва заметными полосками. В некоторых местах линии фонтанировали вверх – те самые завихрения, что мешали аликорну, склонившейся над столом. Над Понивиллем висели три заметных утолщения: желтое, нежно-салатовое, и постоянно меняющийся разноцветный шарик. Линии тянулись то ли от них, то ли к ним, это было похоже на больших светлячков, с лапками, раскинувшимися по окрестностям. В некоторых местах похожие «светлячки» выцвели, один из них попеременно мигал около Королевского Сада, второй, тусклым зеленым светом подпитывал линии на Великой Пустоши. Селестия вздохнула, и в очередной раз уставилась на небольшое пятно, разрастающееся на северо-востоке страны. Оно резко выделялось на фоне остальных, это был не шарик, не фонтанирующий очажок, заплутавшей линией язык тоже не поворачивался его назвать. Большое черное блюдце, похожее на плоский ураган, медленно вращалось, заставляя потоки магии устремляться к нему. Щелк. Еще одна линия «порвалась» и поменяла направление. Селестия нервно стукнула по дубу копытом. Около самого центра пульсировало еще несколько крупных светлячков. Первый, розовый, другой белый, и третий… Третий был немного поодаль первых двух, и блестел ярчайшим фиолетовым ореолом – но к его центру уже подбирался черный дым нависшего облака. Чуть вдалеке от Понивилля, в дебрях Вечнодикого Леса, едва мерцал еще один, оранжевый, еще вчера находившийся на пару сантиметров западнее. Селестия приложила копыто к гудящей голове и откинулась на большую мягкую подушку, около стола. Под копытом что-то неслышно хрустнуло.

– Сестра!

Двери резко распахнулись.

– Сестра! Сколько можно сидеть в своих покоях?! Наши подданные! – Луна энергично ткнула в занавешенное окно, и, прищурившись, открыла его магией. Столик неприятно завибрировал.

– Луна, я же просила тебя не использовать магию вблизи Актуария!

– Пфф, а мы просили тебя не брать наш шампунь, и что же?

– Луна, ты ведешь себя как ребенок! – наигранно-рассерженным тоном воскликнула Селестия и попыталась ухватить сестру за хвост. Но та уже распахнула окно, споткнулась о ненавистный стол, грозно посмотрела на него исподлобья и юркнула к шкафу с книгами.

– Ой, видели бы подданные, чем ты занимаешься, они бы тебя вообще в ясли отправили, – съязвила Принцесса Ночи, совсем неподобающим принцессе тоном.

– Ну хоть в ясли, а не на Луну, – парировала Селстия и увернулась от толстенького фолианта «Магитроны и Антимагитроны», – так все хватит! – резко изменился тон старшей сестры.

– Не кричи. Ты забыла, сегодня открытие памятника Элементам Гармонии?

– Я? Забыла? Луна, из ста событий, ты не просыпаешь только одно, и еще говоришь мне, что я забы…

– Но сестра, в последнее время ты слишком… себя накручиваешь, – Луна сказала эту фразу медленнее, отчасти потому что хотела обратить на нее внимание, отчасти, потому что так и не привыкла к новоэквестрийскому и боялась сказать что-то не так.

– Я уже говорила, что возмущение линий магической индукции меня сильно пугают последнее время…

– Ты не могла бы…

– … и поэтому я считаю своим долгом сперва разобраться с безопасностью своих подданных, – чуть повысила голос Селестия, перебивая сестру, – а уж потом проводить всякие празднества.

– Отлично, – Луна нервно махнула хвостом, и сверкнула бирюзовыми глазами – засим спешу откланяться единодержавной правительнице Эквестрии, столько сделавшей для народа! Только иной раз, вельми сообщить Нам, какие у Вашего Высочества планы, чтобы Мы пиршество каждое второе сразу переносили, аз есмь по Воле ее! – вычурным чеканным шагом Луна процокала мимо столика, отсалютовав древнее приветствие подданных королевским особам.

Дверь хлопнула чуточку громче, чем должна была. Разозленная Селестия сидела около Актуария, нервно постукивая по нему копытами.

– Памятник! Ничего слушать не хочет, а ходит с таким видом, будто открыть новый памятник – событие века! – вырвалось у нахмуренной Селестии в пустоту. Но через пару минут она уже с отрешенным выражением мордочки стояла около столика, изредка проводя копытом вдоль одной из линий. Надо сказать, Луна часто вворачивала древние словечки, если ее что-то раздражало, но Селестия научилась это не замечать. В первые годы после возвращения было множество скандалов, не проходило и дня без замены витража или покраски очередной залы, когда пускающие молнии сестры о чем–то спорили, и опаляли обои до угольков. Один раз, Селестия в сердцах испарила лестницу парадного входа, когда Луна влезла в документацию и распустила Кантерлотскую бухгалтерию. Однако мудрые приближенные не выносили сор из избы, а сестры вскоре нашли общий язык. Не потому что они были мудрыми аликорнами и рассудительными правительницами, а просто… Просто потому что они были сестрами.

За окном постепенно темнело (Селестия так и не занавесила шторы), и мягкое свечение Актуария разноцветными бликами озаряло комнату. Иногда принцесса сосредотачивалась на светлячке и закрывала глаза. Столик начинал слегка искрить, а мягкий шлейф светлой магии по спирали подходил к кончику рога. Сначала она переливалась и скользила со случайной скоростью, но потом начинала двигаться в такт пульсации светлячка. Селестия жмурилась и ускоряла движение спирали магии – вместе с ней и быстрее мерцал светляк.

После серии удачных попыток, она снова посмотрела на северо-восточную часть карты. Закрыла глаза. Ощутила знакомое легкое покалывание рога и сильное напряжение в области живота. Селестия сжалась, больно уперевшись копытами в столик. Вращение блюдца замедлилось. Пульсация рога постепенно стихала, сквозь белую шерстку лица выступили еда заметные капельки пота. Легкие шлейфы струились уже по всему телу Селестии, собираясь у рога в точную светлую копию «блюдца». Словно в замедленной съемке Селестия слегка наклонила голову и коснулась рогом плавающей поверхности стола. Шлейфы резко встали дыбом, увлекая за собой шерстинки по всему телу. Глаза раскрылись, а зрачки расширились так, будто хотели выскочить за границы радужки. Вспышка. Принцесса захлопала крыльями, иллюзия на кончике рога рассеялась, а свечение вокруг тела сменилось на черное, через две секунды осыпавшись на землю пепельными хлопьями. Ноги у нее подкосились, и передние копыта звонко щелкнули об пол.

– Думаешь, у меня больше нет идей? – сквозь зубы прошептала Селестия и поднялась на все четыре копыта. Ураган за несколько секунд восстановил прежнюю скорость.

Столик недовольно загудел. Большое черное пятно ему тоже явно не нравилось.