Детский Мир

Лавандовая анима

Начальная районная школа. Затем другая — средняя и старшая. Для одаренных единорогов. Нечто вроде лицея, гимназии или пансиона. Наконец, спустя 11 классов — бюджетное высшее образование. Просроченный билетик на курьезный праздник взрослости.

Академическая жизнь рекламировала большой успех — красный диплом, научную степень, высокооплачиваемую работу. Возможно, карьеру профессора с собственной кафедрой зубрологии или даже престижную премию Оупен Гибеля — изобретателя колючей проволоки, которая вот-вот должна была покончить со всеми межвидовыми войнами.

Государственный университет для избранных — это не дистанционные курсы социализации в Понивилле и не колледж им. Дружбы Народов, куда ты на радость другим свалишь после 9-го. “Флаг в зубы, барабан на шею,” — так твердил на своем профессиональном ее брат Шайнинг Армор.

Бакалавриат — начало всех начал, ведь без него — не поступишь в магистратуру, без магистра — не пойдешь учиться в аспирантуру. А так можно не получить второе высшее, и без него дело всех прожитых в ученичестве 22 лет можно дефенестрировать из бойницы астрономической башни.

Выброситься из окна? Пожалуйста, во время Единого Эквестрийского Экзамена по профильной математике. Но эксперимент провалился — кабинет находился на первом этаже в полуподвальном помещении. Аудитория только посмеялась.

Всё уже — падать было ниже некуда. Один год, еще одна проба — и ЕЭЭ надо сдавать заново. При условии, что она вновь решится сменить факультет или ВУЗ, как это было последние два года, над которыми она зависла, как над разломом между одаренным единорогом и избранной.

Избранной, наверное, быть вечным студентом — одной из реинкарнаций одного бессмертного кочующего образа.

Во временной петле первокурсника можно поседеть и разочароваться в будущем. Но не повеситься.

Выучив однажды заклинание, позволяющее транслировать сообщения в прошлое, она предупредила саму себя о том, что произойдет с ней — героиней вчерашнего дня, завтра.

“Всё тоже самое... только третьей пары не будет,” — великие слова об удаленности истинного познания, записанные в ежедневник, где раньше были планы и расписания, а теперь — афоризмы и стишки, которые она любила цитировать своим душевным питомцам.

Хотя кто кого ещё, и главное как. Старина Совелий, например, разделяя ее интерес к поэзии и интеллектуальной литературе, всякий раз перед долгим ее чтением вслух отлучался в буфет, чтобы в своем клюве принести добытый хитростью куль с печеньем или фруктами, в то время как Спайк готовил что-то по-серьезнее сладкого теста, внося свою огнедышащую и хвостоумную лепту в общажное логово.

Деньги у них были, но лучше не спрашивать сколько. Стандартная, удерживаемая четверками стипендия, которой хватало, чтобы не работать и не просить помощи у богатых своих родственников — особенно королевской четы Кристальной Империи: Сэра Шайнинга Кантерлотского и Принцессы Ме Аморы Каденции.

Неужели когда-то принцесса была ее нянькой?

Единственное, чего ей иногда не доставало — это библиотеки, из которой ее выселили после окончания школы. Она уверовала в то, что это было неизбежно, несмотря на все льстивые слова её ментора — правительницы всея Эквестрии, могущей одной только своей силой поднимать солнце по утрам. Такова была профессиональная этика Селестии как учительницы. Другие дети пришли, а старые — отошли.

Для Твайлайт было довольно того, что она имела. И того, что Спаркл уже знала.