Разрывая Круг (Breaking The Circle)

Последняя часть из трилогии Severing.Твайлайт побеждена, но конец ли это для нее?

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Вишенка

Зарисовка по Черри Берри.

Другие пони

Ты - лучшая

Добро пожаловать в небеса Эквестрии, где все всегда витают в облаках. В детскую летную группу попадают две особенных юных пони. Они хорошо вам знакомы, но вы, наверное, не слышали историю о том, как они встретились, и что их объединило.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Другие пони

Бряцание оружием

Король алмазных псов, осмелевший после того, как собрал стотысячное войско, решает, что наилучшим способом похвастаться своим недавно обретённым могуществом будет вторжение в Эквестрию под предлогом каких-то прошлых обид. И поэтому он шлёт принцессе Селестии письмо с объявлением войны. Результат предсказуем.

Принцесса Селестия

Тайный воздыхатель

Принцессу Селестию часто балуют вниманием анонимные ухажёры. Однажды, она решается разыскать одного из них, но никак не ожидала, что начнёт распутывать клубок подозрительно загадочных нитей

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони

Ржавый и Сверкающий

Шайнинг Армор хотел просто навестить двоюродного дедушку, но тот затянул его в небольшое приключение.

Шайнинг Армор

Морковь

Пора уборки урожая.

Твайлайт Спаркл Кэррот Топ

Непоколебимая решимость

И вот, герой нашел меч, а найдя великолепное, прекрасное, самое совершенное оружие всех времен, он отправился странствовать по земле, к повсеместному ужасу аликорнов и гармоничных существ. Так начались приключения прекрасного, совершенного меча и его чудаковатого щенка кенсая. — Заткнись, Лайми, и перестань вещать! И Шедо начала спорить с рассказчиком, к ужасу самого рассказчика. Грязная игра, Шедо, грязная игра. Спорить с рассказчиком во время повествования — дурной тон. — Заткнись! Э… эй, подожди! Шедо! Мы попали в мир Видверс. — Лайми, некоторые вещи, которые ты говоришь, очень тревожны.

Принцесса Селестия Другие пони

Стальные крылья: Огнем и Железом

"Чего не лечат лекарства, излечивает железо; чего не врачует железо, исцеляет огонь; чего не исцеляет огонь, то следует считать неизлечимым", как говаривал старик Гиппократ. Ядовитые семена, вольно или невольно посеянные неосторожным исследователем в мире, лишенном людей, наконец, взошли и распространились по свету, заражая умы целых народов. И там, где пасует дипломатия, на помощь приходят огонь и железо.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Человеки Стража Дворца

Fallout Equestria: The Inner Road

Эквестрия сама по себе была немаленькой страной. Обширные земли входили в ее состав. Казалось, что такую армаду земель полностью уничтожить не удастся. Что же, всех пони, думавших так, ждал неприятный сюрприз. Конфликт, разгоревшийся между Эквестрией и страной зебр, перерос из войны наций в войну уничтожения.Последняя битва длилась всего ничего. Магия чудовищной силы обрушилась на города и индустриальные центры обеих держав, выжигая и загрязняя все вокруг. Множество пони и зебр погибли за короткий промежуток времени. Некоторым пони повезло: они сумели укрыться в Стойлах, построенных как раз на случай Апокалипсиса, и призванных, как им казалось, защитить их от ставшего неродным внешнего мира. Некоторым повезло меньше. Не успев, или не получив место в Стойле, оставшиеся на поверхности пытались как-то спастись. В дальнейшем они либо мутировали, превратившись в мертвецоподобных существ - гулей, либо умерли от радиации. Они начали завидовать тем, кому посчастливилось спастись в Стойлах, но еще более тем, кто умер сразу. Огромные территории Эквестрии замолчали.Прошло немного времени как они заговорили вновь. И это были совсем не те разговоры что пони могли услышать в старых пластинках. Нет. Пустоши заговорили на языке силы, а не уважения. Вся Эквестрия заговорила на языке силы. Все Пустоши были похожи друг на друга - и в то же время друг от друга не зависили. Все пони пришли к общему языку сами, несмотря на отличия земель где они жили. И в то же время, изменив одну Пустошь, другую ты не изменишь. Огромная территория Эквестрии, казавшаяся достоянием, быстро превратилась в проклятие тишины. Тишины, где твои слова о родном поселении уже не значат ничего, если ты отошел далеко от своего дома. Тишины, где никто не поверит о происшествиях в Столичной Пустоши.

Другие пони ОС - пони

Автор рисунка: BonesWolbach

Вещи, что Тави говорит

Царапающие вещи (Scratching Things)

https://www.youtube.com/watch?v=LTkeOlwef18

– Я... — мордочка диджея Каприкорн морщится. – Я не узнаю откуда эти ноты, что ты записала, – она перебирает несколько наспех исписанных нотных листов. – Где именно они расположены в скопированных записях? Пожалуйста, я действительно хочу помочь с локализацией сэмплов, но…

Я поднимаю копыто вверх. Я отворачиваюсь от одной приборной панели в её студии к другой. Я беру один лист и поднимаю его вверх. Убедившись, что она смотрит, я левитирую только что скопированную пластинку рядом с листом с соответствующим подчёркнутым номером.

– Да. Я вижу это, Винил. Но несмотря на это, я... я боюсь, что я не…

С малиновым вздохом я прокатываюсь по полу на офисном кресле. Я устанавливаю пластинку, о которой идёт речь, в проигрывателе. С помощью телекинеза я регулирую громкость до тех пор, пока динамики студии не начинают потрескивать синим-синим голосом Циан Синг. Затем, скорее быстро, чем грациозно, я вращаю диск с диссонирующим царапающим звуком.

– Аа! – диджей Каприкорн морщится всем телом, и я уже могу сказать, что она из тех музыкантов, что предпочитают студийную работу живым выступлениям. – Поосторожнее…

Маленькая часть меня хочет ухмыльнуться. Вместо этого я кручу пластинку взад-вперёд, ощущая, как синий цвет сменяется алым. Мой левый глаз прищуривается, правое ухо дёргается. Наконец, я нахожу ноту, выделяю её, кручу назад и выпускаю запись так, чтобы она воспроизвела ту часть, о которой идёт речь.

Каприкорн моргает, её уши наполняются вокалом, который соответствует написанным на нотном листе аккордам.

– О... милостивая Селестия... как ты это сделала?

Я свищу ей, выпуская струю малинового. Каким-то образом я из-за этого не падаю в обморок. Пользуясь моментом, я указываю на приборную панель рядом с ней.

– О! Да! Да, конечно! – она переключает несколько тумблеров и кивает в мою сторону. – Готова записать сэмпл.

Я кручу пластинку обратно на место, даю ей заиграть естественным образом и указываю на Каприкорн.

Она нажимает на кнопку записи. Мы сохраняем сэмпл баллады Циан Синг номер 3 в кристаллизированных лейлиниях. И она останавливает запись.

– Готово, – она переходит к другому листу бумаги. – Теперь – второй сэмпл из третьей баллады...

Я заглядываю ей через плечо. Я мгновенно замечаю записанный аккорд, затем прокручиваю диск вперёд, пока он не достигнет нужного места в песне. Я выделяю протяжную ноту Циан, убеждаясь, что Каприкорн её слышит.

Богиня дорогая. Это совершенно потрясающе… – тем не менее она прочищает горло. – Хорошо. Вперёд. Я готова.

Я возвращаю пластинку назад, затем указываю на неё.

Она нажимает на переключатель один раз... ждёт окончания вокала... и хлопает по нему ещё раз.

– Готово. Ты действительно уже запомнила все отрывки?

Я пожимаю плечами, затем указываю на её листы бумаги.

– О! Эм… – она перебирает их. – ...следующая пометка "первый сэмпл" на "пятом диске".

Я подбираю другую свежезаписанную балладу, кручу её, и опускаю на второй слот проигрывателя. Я нажимаю на переключатель, кручу диск на нужное место и играю для неё соответствующий отрезок.

– Да. Это оно, – Каприкорн делает глубокий вдох. – Отлично. Готова, когда ты готова.

Готова как никогда.

Я прокручиваю диск назад на десять секунд, поднимаю копыто... и подаю ей сигнал.

И она снова записывает.