Вещи, что Тави говорит
Заказные Вещи (Requested Things)
Музыка Октавии настолько заглушается суматохой вечеринки, что её почти невозможно отличить от остального бедлама, и я горда за неё как никогда.
Принцесса Твайлайт хотела, чтобы это мероприятие было спокойным и управляемым, и я уже могу сказать, что Тави добивается именно этого. Её пурпурные струны успокаивающе прокатываются по толпе, падая на морды и клювы... уши и гребни с мягкостью и изяществом, словно перья, принадлежащие тем, кто благословил Понивиль своим покровительством сегодня вечером.
Я должна признать, что какая-то часть меня чувствует себя немного неловко... и привередливо. Не то, чтобы я никогда раньше не видела грифонов... просто я никогда не видела так много их в одном месте. И я имею в виду действительно много грифонов... У каждого клюв разной формы, оперение разного цвета. Полагаю, глупо было предполагать, что все грифоны, столь далекие от лошадиных черт, будут каким-то образом выглядеть одинаково. Я даже рада, что меня так неожиданно просветили. Думаю, в этом и заключается цель подобных мероприятий.
Задача обеспечения фоновой музыки была возложена в равной степени на нас двоих. Октавия играет инструментальную партию на своей виолончели, а затем я проигрываю две песни... может быть, три. Я смешиваю их вместе, микшируя и объединяя треки по мере необходимости, а затем снова наступает очередь Тави. Причина, по которой я выступаю в два раза дольше, чем она, довольно проста: мне для этого требуется меньше усилий. Даже Октавия не стала бы с этим спорить, бедной кобылке нужен отдых от всех этих елозений смычком. К тому же я знаю, как сильно её напрягает место проведения... куда сильнее, чем во время её первого выступления в... в...
О Селестия, как же давно это было? Я и не задумывалась до сих пор...
Пурпурные струны Октавии мягко завершают свою игру. В музыке наступает короткий перерыв, и весь зал краснеет от аплодисментов копыт и когтей. Затем золотые голоса продолжают свои беседы, посыпанные янтарём. Я не совсем уверена, как описать звук грифонов. Их голоса хриплые, но исполненные достоинства. В каждом из них есть частичка певчей птицы, что-то безупречное и незапятнанное, несмотря на кровавые потеки пахнущего мясом времени. Прямо сейчас, если бы мне пришлось определять, я бы сказала, что их голоса пятнистые, как яйца.
У меня не так много времени, чтобы зацикливаться на этой мысли. Я вижу ухмылку Октавии издалека и понимаю, что снова настала моя очередь. Я на самом деле рада в очередной раз встряхнуть свой проигрыватель. Я пыталась извлечь что-нибудь из преданий кристальных пони. Трек, который я недавно записала, в значительной степени состоит из сэмплов ударных инструментов севера и флюгельгорнов. Это гарантированно будет что-то такое, чего грифоны раньше не слышали. Я уже вижу, как поворачиваются их покрытые перьями головы. На мгновение я беспокоюсь, так как не хочу, чтобы моя музыка слишком сильно отвлекала. Но вскоре я понимаю, что мне нечего бояться.
Потому что центром внимания является Твайлайт Спаркл. Не знаю, кто на этом настоял... возможно, Рэрити... но какой-то дизайнер интерьера счел необходимым изготовить для принцессы что-то наподобие "трона". В результате она сидит в самом... в самом дальнем конце большого зала, улыбается и машет... и улыбается и машет смешивающимся "тусовщикам".
По крайней мере, она не одна. Я замечаю двух пожилых грифонов, сидящих рядом с ней. Судя по цвету их плюмажей, я подозреваю, что они какие-то... очень важные шишки Грифонстоуна. Я снимаю наушники и пытаюсь прислушаться, сквозь мою музыку и мириады разговоров. Наконец, моим глазам удаётся уловить прерывистое дыхание принцессы и её уважаемых гостей. Голоса старших грифонов коричневые, как в уборной, и даже серый голос Твайлайт приобретает землянистые тона.
Ааа...
Политическая риторика...
Разумеется...
Но затем, примерно на двух третях моего трека, я замечаю внезапный всплеск, за которым следует изменение цвета. Голос одного из грифонов переливается оранжевыми оттенками, затем ненадолго переходит в розовый. Второй грифон, кивает, присоединяясь с сопоставимым цветом. Твайлайт Спаркл реагирует улыбкой, затем приглашающе машет копытом в направлении Октавии.
Хм?..
Разговор продолжается, их голоса подобны каплям дождя в ведре этой комнаты. Я вижу, как Твайлайт подает знак в сторону, и как розовая фигура несётся в её направлении. Это Пинки Пай, и Твайлайт шепчет ей на ухо особую просьбу.
Организатор вечеринки кивает, кивает ещё немного, затем ухмыляется. Она отвечает чем-то золотым, как солнце, затем в припрыжку пересекает комнату... прямо к сцене Октавии. Моя соседка по комнате застигнута врасплох, но вскоре она наклоняется, чтобы услышать слова Пинки Пай от принцессы. Пока Тави слушает, я вижу, как загораются её глаза. Я немного встревожена, пока не улавливаю фиолетовую нотку в её голосе. Она кивает, затем встаёт со своего табурета, снова беря в копыта виолончель. Пара глаз устремляется в мою сторону, сопровождаемая нервной, дерзкой ухмылкой.
Следующее, что я знаю, Пинки Пай подает мне сигнал так незаметно, как только умеет. Я киваю в ответ, затем нахожу способ завершить мой трек, хоть песня и не закончена полностью. У меня получается сделать это не слишком неловко, и тут Пинки Пай завладевает микрофоном, её игристый голос сотрясает бальный зал золотыми вибрациями.
– Кобылки и джентлекольты! Ледиптицы и ястребдядьки!
С другого конца комнаты – алый стон, едва слышный. Это, должно быть, Рэрити.
Пинки бесстрашно продолжает:
– Прошу, наслаждайтесь едой и дружбой! У нас этого добра ещё очень много! Однако сейчас, благодаря любезности Её Королевского Высочества Твайлайт Спаркл, мы хотели бы поделиться с вами особым, Элегантным... и это было 'элегантным' с большой буквы 'Э'... талантом единственной и неповторимой Октавии Мелоди! Исполняющей одно из лучших классических произведений Эквестрии – "Полет Виндиго"! Поверьте мне, хи-хи-хи-снкккт, это круто! Но вам не нужно верить мне на слово! Покажи им, Тави! – микрофон воет. Пинки отходит в сторону. В центре внимания оказывается Тави.
Я наклоняюсь вперед к своему проигрывателю. Не я одна. В дальнем конце зала два делегата возле Твайлайт Спаркл сидят на краешках своих мест и предвкушающе ухмыляются своими клювами.
Я так внимательно наблюдаю за этим, что почти пропускаю момент, когда Октавия начинает играть. Всё потому, что я слишком привычна к тому, как она исполняет эту мелодию в уютных стенах "студии" нашего фойе. Однако мне и в голову не приходило, насколько эта страстная, даже жестокая мелодия... идеально подходит для питающихся мясом кошко-птиц. Этот композиция была вживлена в мою кровь давным-давно, и теперь остальная часть зала тоже чувствует что-то подобное. И я просто не знаю, что и думать.
Вместо этого я сосредотачиваюсь на струнах Тави, на серьёзности цвета индиго виолончели, на пурпурном акценте её аккордов. И, на фиолетовых пиках, когда Тави красуется, когда она ныряет, когда она снова поднимается, чтобы налететь на наши уши, подобно какому-нибудь соколу. Половина помещения уже окрасилась оранжевым, и это пернатая половина. В углу раздаётся чёрный визг – Рэйнбоу Дэш ликует, и я могу только молиться, чтобы она не опрокинула чашу с пуншем в своих физических проявлениях признательности.
Но кто может её винить? Октавия теряет самообладание... лучшим из возможных способов. Её грива развевается в воздухе, а блестящие от пота бретельки платья почти соскальзывают. Но она продолжает пробиваться, извиваясь, прогрызая себе путь. Виолончель плачет от своего наказания, но шедевр должен быть закончен. Она знает это, и следующая волна нот – это поток скорбной красоты, потрясающий каждую душу до тех пор, пока и у всей лошадиной половины помещения не перехватит дыхание. И в тот момент, когда все думают, что всё закончилось, Октавия разрывает их на части – разрывает свои струны на части – рискуя подняться на гребень ещё раз. Её зубы скрежещут друг о друга, как у рожающей матери, и когда снег покалывает морозом, затяжной холод убаюкивает нас всех, возвращая к притяжению. Её последние несколько аккордов опадают, как перья, и она заканчивает, тяжело дыша, кланяясь и улыбаясь.
Результирующая волна алого цвета чуть не сбивает меня с ног. Где-то в её середине есть немного малинового. Я даже не знаю, какое слово произнесла, но всё равно присоединяюсь к аплодисментам. Когда головокружение проходит, я вижу, как Октавия снова встает и кланяется. Её взгляд устремляется в мою сторону, мимолётное пересечение пурпурных потоков – её фиолетового смеха и блестящих глаз.
Я улыбаюсь ей в ответ, и этого достаточно, чтобы они высохли. Она садится, переводит дыхание и ещё раз кланяется в дальний конец бального зала.
Делегаты, сидящие рядом с Твайлайт, отвечают величественными приветствиями. Принцесса улыбается. Она подаёт сигнал Пинки, которая подает сигнал мне, и пришло моё время прокрутить музыкальные титры к этой кульминации. Что совершенно нормально.
Тави заслуживает столетнюю передышку.