Ночь Кошмаров и Никс
Глава 14
Ночной воздух был прохладным и чистым, а облака, вызванные "Найтмер Мун", разошлись, позволив свету луны снова просиять. Звезды сияли, Понивилль представлял собой кучку уличных фонарей и светильников далеко внизу. Чудесная ночь для полета.
У Никс перехватило дыхание.
Она прижалась к плечам Селестии и почувствовала ее теплый мех под собой, а ее астральная грива пахла солнечным светом и утрами. Она призналась себе немного виновато, что это даже приятнее, чем когда она сворачивалась калачиком рядом с Твайлайт перед сном.
— Расскажи мне, Никс, — начала Селестия, пока они парили между облаками, — почему ты воруешь дань, оставленную для Найтмер Мун?
Никс недоуменно нахмурилась.
— Эм, потому что это были конфеты на Ночь Кошмаров?
Селестия усмехнулась.
— Действительно. Ты ограбила банк, потому что там были деньги. Думаю, я заслужила этот ответ. Позволь мне перефразировать вопрос: что, во имя Эквестрии, ты собиралась делать со всеми этими конфетами?
Никс пожала плечами:
— Вернуть жеребятам.
Селестия снова посмотрела на нее, приподняв бровь.
— Я думала, что ты заберешь всё себе, — забавлялась она. — Ты ведь... ну, была... Найтмер Мун.... большинство жеребят твоего возраста схватили конфеты и убежали бы.
Никс неловко поерзала.
— Сначала я как бы подумала об этом, — призналась она. — Я была очень зла.
— Тогда почему не взяла?
— Потому что это были не мои конфеты! — запротестовала Никс. — А их! Всех остальных жеребят. Это их обманули, а не меня…
— Обманули? — Селестия нырнула в облако.
Никс подождала, пока та снова не выровняется.
— Ну, ДА! — продолжила она. — Это ужасно. Они пугают маленьких детей и забирают у них конфеты. Что может быть хуже?
Несколько недель назад Твайлайт и Никс пошли смотреть фильм про гангстеров. Никс понизила голос до хриплого рычания и изо всех сил начала имитировать злодея Брокен Никэпс:
— Чё как, детишки, ну-ка, гоните конфетки, не то пойдете моей подружке Найтмер Мун на ЗАКУСКУ, врубаетесь, не?
Селестия так рассмеялась, что потеряла высоту. Когда к ней вернулось самообладание, она обдумала то, что сказала Никс. Она поняла, что для невинных глаз это выглядит именно так. Будто ужасный школьный хулиган вымогает у детей конфеты и деньги, угрожая наброситься на них в темноте.
— Ты же понимаешь, что это не из злого умысла, — сказала она. — Это всего лишь игра. Большинство жеребят знают, что это для того, чтобы повеселиться и попугаться.
— Мне, по-Вашему, было весело? — Никс надулась, глядя на пейзаж внизу. — И не только мне. Я слышала, как жеребята плачут, им было так страшно. — Она посмотрела на Селестию. — Я пугала многих пони, когда была Найтмер Мун, и это было хуже всего. Это было ужасно. Я ненавидела это. Почему все думают, что пугать маленьких детей — ВЕСЕЛО?
У Селестии не нашлось ответа на этот вопрос.
После минутного размышления у принцессы возник другой вопрос.
— Если бы ты не смогла вернуть конфеты всем пони, которым они принадлежали, — спросила она. — что бы ты сделала? Там ведь ужасно много конфет, да и пони не меньше.
Никс потерла голову и задумалась.
— Об этом я не подумала, — призналась она. — Наверно, оставила бы их в маленьких пакетиках на пороге каждого? Или… я не знаю. — Ей вдруг стало любопытно. — А что ВЫ собирались с ними делать?
— Откуда ты знаешь, что я не собиралась всё съесть? — поддразнила Селестия.
— Да ладно, — презрительно сказала Никс. — У Вас бы НЕДЕЛЯМИ болел живот!
— Это ты по опыту говоришь?
— Это еще одна причина, почему я не оставила себе все конфеты, — кротко признала Никс. — Однажды я съела целый поднос с засахаренными яблоками одна. Мама приготовила их для вечеринки и оставила на прилавке, и я просто не могла остановиться... — Она съежилась при воспоминании. — Я блевала дальше, чем видела...
Селестия снова потеряла высоту.
— У вас с Луной много общего, — сказала Селестия, утирая слезы смеха с глаз. — В свою первую Ночь Кошмаров она забрала все конфеты. У нас тысячу лет назад не было столько сладостей, да еще и в таком количестве. Я пыталась предупредить ее, — вздохнула она. — но она сидела и весь день пожирала конфеты. О, как же ей стало плохо на следующую ночь... Луна была зеленой три ночи подряд. — Никс взвизгнула от смеха. — А на следующую ночь Жеребячий Госпиталь в Кантерлоте получил ОЧЕНЬ большое анонимное пожертвование в виде конфет. В ту ночь было много счастливых детей. — Она снова вздохнула. — Что почти стоило боли в животе.
— Так вот что они делают с конфетами? — потрясенно прошептала Никс. — Извините. Я не знала...
— У тебя едва ли были причины подозревать, — признала Селестия. — Раз уж решил, что кто-то задумал подлость, ты вряд ли ожидаешь, что он делает доброе дело на стороне.
Никс помолчала.
— Знаете, большинство из нас отдали бы конфеты, если бы Вы сказали нам правду, — сказала она. — Может, даже больше.
Селестия хмыкнула.
— Похоже, нам с сестрой нужно серьезно поговорить о том, как проводится Ночь Кошмаров, — пробормотала она.
— О, Ночь Кошмаров веселая! — поспешно сказала Никс. — Честно! Просто...
— Возможно, кое-какие вещи зашли слишком далеко? — предположила Селестия.
— Ммм, да.
Тут Никс насторожила ушки.
— Что-то мы слишком долго летим до Лунного дворца, — заметила она.
— Ну, я тут немного покружила, — сказала Селестия. — Ты, кажется, наслаждалась полетом. Верно ведь?
— О да, здесь чудесно, — сказала Никс, ткнув носом в ветер. — Надеюсь, я смогу летать так же высоко, когда вырасту.
— Уверена, что сможешь, — сказала Селестия. Она сделала петлю и обогнула еще одно облако, заставив Никс взвизгнуть. — А вот и дворец. Думаю, мы достаточно волындались, полетели.
Она спикировала с облаков, от чего у Никс перехватило дыхание, и на головокружительной скорости кинулась к окну на вершине самой высокой башни, а затем легко, как голубь, приземлилась на балконе. Никс почувствовала, как что-то внезапно освободило ее — она только сейчас поняла, что принцесса магией держала ее на спине — и соскользнула с крыла принцессы на балкон. Она пошатнулась, когда стала на копыта.
Селестия огляделась, изучая ночное небо, и слегка нахмурилась.
— Что не так? — спросила Никс.
— Ничего, не беспокойся, — ответила Селестия.
— Интересно, что стало с двумя стражниками, которых я тебе назначила, — подумала принцесса. — Где они? Надо будет побеседовать с ними позже.
Сандайвер и Лайтнинг Блитц бездельничали в своем облаке наблюдения. На этот раз они использовали специально созданное облако — единороги прошлись по нему каждым заклинанием и заговором в арсенале. Он летало повыше, автоматически меняло цвет, чтобы соответствовать облакам вокруг него или небу над ним, было самоходным и, по их настоянию, было защищено от высокоскоростных снарядов... или, по крайней мере, защищено настолько, насколько могло быть защищено что-то сделанное из тумана и единорожьих фокусов-покусов. Они всю Ночь Кошмаров следовали за Метконосцами на безопасном расстоянии... которое они подняли на несколько десятков футов после того, как увидели арсенал для розыгрышей на борту Машины Времени.
Сандайвер направлял облако, Лайтнинг Блитц смотрел сквозь бинокль на процессию жеребят.
— Она все еще с ними? — спросил Сандайвер.
Блитц угукнул в знак подтверждения.
— Просто идет в хвосте группы. Я-то думал, она будет держаться поближе к фонарям.
— Уверен, что это она?
Блитц снова угукнул.
— Мне ее светящиеся браслеты и песочные часы аж отсюда видно, — сказал он.
Сандайвер ненадолго задумался.
— Я все равно думаю, что нужно повернуть назад и проверить, как там те жеребята, которые возвращались к статуе, — сказал он. — Я немного беспокоюсь о них.
— Да не. Всего-то парочка жеребят вернулась украсть горстку бесплатных конфет. Жеребчики постоянно так делают.
— Что? Крадут, конфеты, оставленные для Найтмер Мун? — удивился Сандайвер.
— А ты что, в родном городе так не делал? Не пробирался туда, где все оставляли конфеты, и не тырил?
Лайтнинг Блитц фыркнул и покачал головой.
— Да ты у нас был невинным ангелочком, да?
— Это просто неправильно, — сердито сказал Сандайвер. — В моем городе конфеты брали и раздавали больным или обездоленным жеребятам, которые не могли выйти на улицу на Ночь Кошмаров. Нельзя позволять каким-то маленьким мерзавцам их тырить.
— Не наша работа — нянчить конфетников, Сандайвер, — устало сказал Блиц. — Наша работа — присматривать за дочерью Твайлайт Спаркл, Никс, которая сейчас там, внизу. — Он указал копытом. — И… А это случайно не Пиви, птичка Спайка, пристает ко взрослым, сопровождающих детей?
Сандайвер присоединился к Блитцу на краю облака и посмотрел вниз. Действительно, небольшой светящийся шарик размером с теннисный мяч носился вокруг одного из стражников, несущих фонари. Через мгновение тот передал фонарь своему напарнику и побежал обратно по тропинке, следуя за подпрыгивающим детенышем феникса.
— Вот, видишь? Спайк, должно быть, увидел, что что-то там не так, и послал Пиви за помощью. Не беспокойся.
Сандайвер хмыкнул и пожал плечами.
— Хорошо, хорошо, не будем возвращаться. Я и не требовал — просто показалось, что что-то нужно сказать...
А внизу маленькая кобылка, замаскированная под принцессу из будущего, понаблюдала за проходящим мимо стражником и вздохнула с облегчением. Она услышала, как Никс шепнула кому-то "прикрой меня", и тихо подчинилась. Никто и не заметил. Она не думала, что у Скуталу и Никс были какие-то проблемы, но она чувствовала себя намного лучше, зная, что взрослый возвращается, чтобы проверить — и она была бы очень счастлива лишиться маскировки, когда они вернутся.
Она перекатывала конфетную палочку, которую ей дала Твист, из одного уголка рта в другой. Ммм, клубника — да еще с каким-то особенным ингредиентом, который, похоже, имели только конфеты Твист. Они действительно были ее любимыми...