Зачем снятся сны?

Как в мясной избушке умирала душа

Это время было страшное и неспокойное.

Историю вершили закалённым клинком, то как закалялась сталь описано дальше.

Это было тридцать лет тому назад.

Наш король умер. Все богатые шелка и золотые украшения не спасли его от клинка брата.

Брат его Гилфред был риттером и психом. Он мог без причины убить любого.

Конечно кодекс его ограничивал, но разве безумцам не плевать на правила?
И потому аристократии захотелось поставить этого придурка на трон.
Сейчас это понять нелегко, но они решили что психа контролировать легче чем кого-то адекватного, они похоже тоже с ума сошли.

Они погубили нас этим решением.

Он пришёл к власти вопреки всем возможным правилам наследования, затем убил всех кто его на трон посадил, а потом ещё много кого.

Это было ожидаемо.

А когда появились чейнджлинги стало ещё хуже.
Любого могли забрать прямо на улице.
Бандиты грабили всё до чего дотягивались: банки и крупные предприятия пока могли закрывались и уезжали за пределы страны.
Появилась "Служба Нравственного Порядка".
По сути они занимались закрытием страны. Они высылали приезжих. И запрещали уезжать. Письма сжигались на площади перед дворцом.
А затем короля решили свергнуть.

Думаешь это хорошо? Хах.

Роллд был писателем, он писал обо всём.
А ещё учил писать и читать.
Кое-как он жил, часто занимая деньги у соседей. На завтрак хлеб с водой, на обед то что найдётся, на ужин ничего, надо экономить.
Каждое утро он просыпался и сразу шёл писать и описывать свои сны. Яркие и безумные. Краски мелькали пред его глазами как пламя бушующего очага.

И он творил, он описывал запахи и вкусы цветов. Он описывал всё что видел в своих психоделических видениях насланных во сне и закрывал эту книжку подписанную как "Зачем снятся сны".
Затем он вставал из-за потёртого соснового стола и шёл к своему кухонному углу. В нём на голой земле лежали сковороды, блюдца и кастрюли из самого настоящего железа!
Роллд не умел ничего готовить и пользовался кухней не часто, в основном из-за отсутствия ингридиентов.

Он не жаловался и жил довольно спокойно.

Он говорил сам с собой чтобы не мешать другим. Крестьяне в его деревне не были образованны и не могли понять о чём он говорит, он был для них чуждым элементом, ненужным и не желательным.

Жизнь его была беззаботной несмотря на происходящие в городах, новости из которых привозил местный житель Дролт.

В целом он жил хорошо и спокойно, ведь раньше, до начала хаоса его пытались выследить и посадить за решётку чтобы у него даже шанса не было начать высказывать свою позицию. Не то чтобы он хотел...
И лишь спустя пару лет, в самый разгар бесчинства он сбежал из столицы на юг, более бедный и всеми покинутый регион некогда великой страны, ныне поверженной.

Он поселился здесь. Среди десятка домиков, в старых развалинах оставшихся от дома кузнеца, повешаного за высказывания против короля.

Его очень беспокоило одно событие. На днях в деревню прилетели двое солдат и остановились в доме старосты.

Они не буянили и вели себя смирно.

Но его что-то настораживало в их речах. Они говорили слишком слаженно для крестьян взятых на службу. Слишком много подхалимства в речи.

Роллд решил узнать что задумали эти двое.

Рано утром он вышел на улицу. Покосившиеся домики, мятая серая трава растущая прямо на камнях и вселенская грусть из каждого угла, куда не посмотри хоть вглубь, хоть вширь. Это стало привычным ещё в детстве проведённом среди каменных исполинов Грифуса.

Он вышел на тропинку по недоразумению названную дорогой и своей шаркающей походкой пошёл к дому старосты. Единственный настоящий дом в этой насквозь ненастоящей деревне. Это скорее видение чего-то большого. Настоящей деревни, а не десятка косых изб.

Жители этого места не были красивы или умны. Если описать их, то хватит одного слова.
Были.
Они просто существовали в этой вселенной, в этом поле экспериментов сил которые выше них.

Поле экспериментов чиновников и дураков достигших опьянения властью над душами.

Но им было плевать. Они жили, старели и умирали в гордой седине, в кругу близких которые повторяли путь отцов и матерей. Это они называли кругом жизни, а Роллд называл это состоянием вечного затишья созданного властолюбивыми негодяями.

Встав пред домом старосты он огляделся и не увидел никого, сейчас все работали на полях.
Подобравшись к открытому окну он стал слушать. На грани слышимости он что-то уловил, но не смог понять что.
Это было дуновение мертвенного ветра или голоса?
В какой-то момент Роллд понял что ведёт себя ненормально и решил спросить солдат напрямую.

Он вошёл в здание и не увидел старосты, похоже тот уехал на общее собрание.
А потому никто не помешал Роллду подойти к комнате в которой обосновались эти двое.
Дверь медленно и скрипуче отворилась.
В комнате было тёмно и душно, кроме двух кресел тут стоял небольшой столик.

И на креслах сидели они.

Они сразу замолчали и начали хмуро смотреть прямо на Роллда.
Поняв что его раскрыли он произнёс:
— Добрый день! Я просто за старостой заходил, я пойду, до свидания.

И повернувшись сразу зашагал прочь.

И уже открыв дверь он услышал как ему вслед крикнули.

— Стой! Мы тебя не обидем! — Этот грифон выглядел слишком молодым для солдата, — на самом деле ты нам и нужен!

Роллд обернувшись переспросил:
— Я?

— Да, мы с товарищем ищем интеллигенции остатки, в местах, кровью обагрённых, кровью угнетённых групп! — Произнёс молодой грифон с восторгом.

Роллд нахмурился и спросил:
— Вы оппозиционеры, верно? И сейчас ищите последователей, для анонимности притворяясь солдатами?

Второй грифон встал и ответил с чуть меньшим восторгом чем его товарищ. — Всё верно, мы сейчас ищем писателей для революционной газеты.

Всё в Роллде упало, цвета из серых стали ярко-красными и гнилостно-зелёными, его главный страх выглянул из тьмы. Он боялся стать слугой.

— Значит революция на подходе?

Он надеялся на иной ответ чем тот который получил.

Реальность снова дала пинок по снам и мечтам.

— Могу ли я не писать? Я всё таки больше учитель чем писатель.

Более молодой грифон ответил:
— Нет товарищ, ибо только правда сможет победить ложь короля.

— Новая правда для праведных граждан? — С горечью произнёс Роллд.

Каждый раз при смене правителя менялась правда. Каждый раз ложь менялась.
Что при одном короле называлось "Свобода" при другом называлось "рабство".

А теперь похоже понятие "революция" должно превратится из кровавой мясорубки и косы справедливостей в борьбу за свободу и мировое счастье.

— Что если я всё таки не соглашусь?

— Ветви дуба растущего снаружи достаточно крепки...

Роллд напрягся.

— Достаточно для чего?

Их взглядов было достаточно.

— Что я должен писать и куда отправлять.
Взгляды грифонов смягчились.

— Раз в неделю сюда будет прилетать один грифон, чёрный такой, ему и отдашь, мы оставили листок с темой у одного из местных, того с треснувшим клювом и одним глазом.

— Что если вам не понравится написанное?

И снова этот жуткий взгляд.

Роллд словно вымерз внутри.

— Я понял, это всё?

Дождавшись кивка он вышел из дома старосты, внешне постарев лет на десять.

За всю дальнейшую неделю он так и не забрал лист с темой.

С каждым днём огонёк в его глазах гас, пока окончательно не потух.

В итоге он заперся у себя и постоянно что-то писал в своей книжке.

На седьмой день он повесился у себя в доме.

Так в мясной избушке умерла душа.
Душа не захотевшая сеять злобу и ложь, душа жившая в неподходящее для неё время.

А в конце книжки этим грифоном было поставлена точка размером с вывод.

"Зачем снятся сны? Затем что именно в них мы можем жить без страданий, именно сны являются апофеозом наших стремлений и мечтаний. В них есть только мы и наше внутреннее, то что мы не можем понять наяву. Они снятся чтобы мы почувствовали себя живыми."