Моя большая снайперка

Послесловие автора

Теперь, когда эта утомительная зебра, наконец, не может болтать, вставлю пару слов и я. И поговорить я хочу о таком небезынтересном явлении, как метамодернизм в контексте литературного терроризма.

Как известно, культурные формации сменяют одна другую, повинуясь изменениям в обществе. И важно здесь понимать то, что от текущей формации ты никуда не убежишь. Причина проста: даже если ты, напрягая все свои силы, сможешь написать что-то действительно модернистское (или даже постмодернистское), среда вокруг тебя никуда не пропадет. Сами читатели будут воспринимать произведение в том ключе, к которому толкает их действительность.

Именно поэтому я не стал, как уважаемый ДаркДаркнесс, пытаться идти в постмодернистские игрища. Новые времена требуют новых решений, я считаю так. И писал рассказ именно в контексте текущего времени. В духе метамодернизма.

Одной из наиболее характерных особенностей данной формации является ее двуслойность, которую проще всего рассмотреть на примере постиронии. В отличие от прямого утверждения, где форма соответствует содержанию, и обычной иронии, где она ему напрямую противоречит, постирония работает с этими факторами одновременно. Точно так и метамодернизм вальсирует между модернизмом и постмодернизмом, сочетая их лучшие черты и не скатываясь ни в наивный идеализм первого, ни в ироническую депрессию второго.

Именно поэтому для рассказа была выбрана базовая форма совершенно прямого, неироничного клопфика, ведь иногда сигара — это просто сигара. Хотя найти ее у себя в жопе все равно мало приятного, согласитесь.

Впрочем, героиня (как, полагаю, и многие читатели) с этим согласиться не готова — и я, как метамодернистский автор, предоставляю и ей, и им на это полное право. Не будучи окончательно мертвым, я в данном случае не задаю априорный посыл — вместо этого я предлагаю каждому придумать свою собственную трактовку, взяв за отправную точку мою. И при желании, конечно, поклопать.

Впрочем, тут стоит помнить, что по сути моя работа не совсем самостоятельна. Она является своего рода паратекстом к оригинальному произведению — а также попыткой дать через его героев некоторую трактовку положению его автора в мире. Мир произведения строится автором и читателями сообща, при этом автор, естественно, вкладывает частичку себя в своих героев. Именно этот процесс, процесс создания паратекста можно наблюдать в сюжете рассказа — который, напомню, сам является паратекстом, расширяющим вселенную автора.

Более того, для создания рассказа мне даже не даже не пришлось читать оригинальное произведение, ровно так же как многие читатели фиков по сериалу "My Little Pony" не смотрели сам сериал. В современных реалиях это становится просто не очень нужным ввиду как раз-таки паратекста, который окружает и предваряет любое произведение.

Мы прочитали многие и многие вещи, даже не касаясь обложки.

Собственно, именно эта линия проходит через весь рассказ, не оканчиваясь даже в эпилоге: когда текст, эта частичка автора, обретает свою жизнь, процесс создания паратекста становится неостановим. Все новые и новые восторженные читатели будут расширять авторскую вселенную, нравится ему это или нет.

И лучше бы ему, конечно, нравилось — к чему и приходит героиня в процессе развития сюжета, становясь по сути воплощением идеала, к которому должен стремиться любой автор на пустоши литературного метамодернизма.

На этом месте читатель, несомненно, захочет задать вопрос: а каким-таким образом все вышенаписанное относится к литературному терроризму? Это хороший вопрос — и тут я вновь предложу читателю придумать собственную трактовку. Ведь как я и описывал выше, данный текст неизбежно приобрел черты метамодернистского произведения, пусть и является прямым авторским словом.

Достаточно просто отметить некоторые маркеры, щедро по нему рассыпанные, и понять это не составит ни малейшего труда.