Принцесса Селестия

Ми Аморе Каденс

Однажды пони из далёкой далёкой деревни нашли в тёмном далёком лесу маленькую розовую пегаску. Эту пегаску на воспитание взяли земные пони, которые растили её в любви и заботе. Каждый день пегаска узнавала о мире новое.

— Ми Аморе Каденс! — рявкнул алый бугрящийся мышцами жеребец. — Не отвлекаться!

— Ам... Простите, — повинилась пегаска.

— Законом установлено, что каждый житель Эквестрии раз в жизни должен отправить заявление на становление принцем или принцессой, — строго произнёс жеребец, зелёными глазами прожигая пегаску. — Твоё заявление одобрили, что случается крайне редко. Множество пони по всему миру мечтают занять твоё место. И в такой важный момент ты смеешь отвлекаться?

— Но я не хочу быть принцессой, учитель, — тихо промямлила пегаска.

— Тебя никто не спрашивает. Мне сказали, что ты можешь отказаться от выполнения работы правителя, но ты не можешь отказаться от статуса, — ответил жеребец, приблизившись к пегаске. Розовая малышка сжалась за партой в маленький комочек. И этот маленький комочек вяло промямлил:

— Это какая-то ошибка... Я не могу быть принцессой...

— Ошибки быть не может, Каденс, к нам приезжал лично чиновник из столицы, со всеми бумагами, постановлением и твоим именем, твоим письмом, — ответил жеребец, продолжая хмуро сверлить пегаску. — Он раза три убеждался в том, что ты пегаска, та самая пегаска. И теперь ты должна пройти медицинский осмотр, проверку на отклонения в развитии твоего тела.

— Но я не хочу к доктору! — воскликнула пегаска.

— Надо, Каденс, надо, — тяжело ответил учитель, хватая пегаску копытом за шею.

Каденс упрямилась. Она вцепилась копытами в пол. Тот затрещал и покрылся трещинами, когда учитель потянул кобылку на себя. Тяжело вздохнув, мускулистый пони оставил пегаску в покое.

— Давай не будем портить полы, — тяжело вздохнув попросил учитель. — Тебе хоть и пять лет, но ты взрослая девочка.

— Хорошо, — понуро ответила пегаска.

Каденс наклонила голову и пошла следом за учителем. Они вышли в коридор, попетляли по зданию и остановились напротив кабинета врача. Тот тут же их позвал, открыв магией дверь. Каденс прижалась к учителю, недоверчиво глядя на седого единорога с кулончиком на шее. Тот доброжелательно улыбнулся.

— Приветствую вас мистер Стивз, — кивнул головой алый пони.

— А вот и наша принцесса, — Стивз даже не заметил учителя, обратив всё внимание на пегаску. — Приветствую вас, ваше высочество. Ми Аморе Каденс. Я буду рад изучить ваше тело.

Пегаска отпрянула, сделав шаг назад. Однако единорог подхватил её телекинезом и поставил в центр комнаты поверх красивой синей иллюминации в виде круга и вписанной многоконечной звезды. Пегаска нервно взмахнула крылом, разрывая телекинетическое поле, окутывавшее её прозрачным облаком.

— Вау, — уставился перед собой единорог. — Как много отклонений.

— Что-там? — взволнованно спросил учитель.

— Ну, ваше высочество Каденс, могу поздравить вас с тем, что вы частично земной пони, а не только пегас, — усмехнулся единорог. — Надо это внимательно изучить. Позволите вас вскрыть?

Единорог с ожиданием уставился на побледневшую от ужаса пегаску. В его глазах горело безумие. Телекинез тут же погрузил учителя в прозрачный не пропускающий звук щит. Алый пони пытался пробиться, докричаться, но у него ничего не получалось.

— Вы только подумайте, гибрид земного пони и пегаса! Активность сразу двух линий гена, а не только одной! Причём это не уродство, а всё вполне нормально и гармонично работает! Если я вскрою вас и изучу, это продвинет науку Эквестрии!

— Не надо меня вскрывать! — воскликнула пегаска. — Я запрещаю себя вскрывать!

— Не ломайтесь, принцесса, — произнёс единорог, хватая Каденс в телекинез. Вот только та напрягла крылья и легким движением разрезала магию, окружавшую её. — Ну нет, так нет. Пожалуй на этом остановимся. И думаю находиться здесь мне не очень безопасно.

С последними словами единорог телепортировался, прихватив все свои вещи. Каденс тяжело дыша, злобно смотрела на место, где он находился ранее. С тех пор прошло много времени, но нелюбовь к докторам у Каденс осталась на всю жизнь. Правда будучи более взрослой, она подавляла свои чувства, не давая им вырваться на свободу. И вот несколько лет спустя, Каденс снова решила обратиться к врачам.

Это был обычный солнечный день. Розовая пегаска недовольно смотрела на воспитателя перед собой. Рядом находились чёрные железные решётчатые ворота, сверху была вывеска на которой было написано "Детский дом". Строгая серая пони в очках половинках хмуро глядела на пегаску.

— То есть как меня выгоняют из приюта? — возмущалась пегаска, незаметно щупая шишку на лбу, укрытую шляпой.

— Согласно закону, принцев и принцесс Эквестрии нельзя считать детьми. Все они считаются взрослыми пони, способными самостоятельно позаботиться о себе. И я не хочу нарушать закон. Детский дом могут закрыть, если ты будешь в нём находиться, я не могу так рисковать. Прости, я хотела бы тебе помочь, я вообще хочу помочь любому жеребёнку оставшемуся без родителей, но ты считаешься взрослой и не нуждающейся в помощи, даже если это не так. Я даже опеку не могу оформить, поскольку это будет считаться ограничением твоей свободы. А стражи порядка пристально следят за тем, чтобы маленьких принцев и принцесс ничем не ограничивали. И нет, они тебе не помогут, не после того, как одного полицейского посадили в тюрьму за то, что тот решил задержать и выяснить, что маленький принц делает на улице посреди ночи, когда другие жеребята на его месте должны находиться дома и спать.

— И что мне делать? — грустно спросила пегаска.

— То же, что и остальные взрослые, — важно произнесла воспитатель. — Искать работу и жилище.

— А разве принцессам не положены, ну, там, выплаты? — с надеждой спросила Каденс.

— Да, вам платят, — кивнула воспитатель.

— Ура! — обрадовалась пегаска.

— Один бит в год, — усмехнулась воспитатель, поправив очки. — Проживи столько, сколько Селестия и тысячи бит тебе обеспечены.

Тяжко вздохнув, пегаска подобрала свой чемодан развернулась и низко полетела. Ветер тонким слоем спадающий с её крыльев пружинил от земли, сталкиваясь с крыльями. Каденс летела плавно и быстро, даже не взмахивая крыльями, лишь изредка отталкиваясь ногами.

— Ох, я чувствую себя слишком старой для всего этого, — пожаловалась мелкая пегаска, поправляя соломенную шляпу. — Кушать хочу, — произнесла пегаска, услышав, как заурчал живот. — Может совершить преступление и сесть в тюрьму? Там наверное сейчас обед.

Пегаска задумчиво нахмурила лоб, нащупав небольшую шишку.

— Нет, в обычную тюрьму меня не посадят. Да и насколько я выяснила я могу творить что угодно, но посадят меня только за угрозу всей Эквестрии. И не в тюрьму а в Тартар, где еды точно нет. Я могу хоть расчленить пони у всех на виду, но пока это не угрожает всей Эквестрии, никто не смеет меня наказать.

Пегаска снова пощупала лоб с шишкой по центру.

— Но лучше всё же обратиться к врачу, — через минуту произнесла пегаска, щупая лоб. — Эта тупая шишка всё растёт и растёт. Надеюсь хоть меня бесплатно обслужат, должны же быть у моей должности привилегии, а не одни обязанности?

Остановившись около небольшой амбулатории, пегаска нерешительно замерла, но потом решительно нахмурилась и резко распахнула дверь. Пройдя в небольшую прихожую, она оглянулась по сторонам. На стене висело несколько плакатов с описанием типичных заболеваний.

— Ай, есть здесь кто? — спросила принцесса.

— Да, проходите, я здесь, — раздался голос из ближайшего помещения.

Поморщившись от резкого запаха хлора и озона, пегаска оставила чемодан в коридоре и вошла в комнату. Это было небольшое светлое помещение со столом, шкафом с документами и койкой. За столом сидела старая седая строгая бежевая пони в квадратных очках с кьютимаркой змеи.

— Здравствуйте, — принцесса села на стул рядом. — Меня закрепили к вам.

— О, Каденс, — радостно улыбнулась земная пони, подняв взгляд зелёных глаз с документов на пегаску. — Прошло три дня с тех пор, как мы виделись. Что произошло?

— Ну, у меня начала расти странная шишка на лбу, — пожаловалась пегаска. Тем временем врач нажала на какую-то кнопку и на окна опустились решётки, а за окном был виден свет от мощного барьера. — Э...

Каденс неуверенно оглянулась по сторонам.

— Не обращай внимания, это для твоей безопасности, — ответила земная пони. — Всё же не каждый день происходит процесс аликорнизации. Будет лучше, если никто не будет знать о том, что ты сейчас на половине пути к становлению аликорном.

— Что? — удивилась Каденс.

— Ну, три дня назад я тебя внимательно обследовала и заметила, что у тебя начинает расти рог единорога, точнее появляться его зачатки, и не придала этому значения, но теперь я уверена, что ты станешь аликорном, — как ни в чём не бывало ответила врач, что-то выписывая на бумаге. — Вот рецепт на таблетки, Укрепин, они содержат керамику укрепляющую кости и вот эти таблетки с ртутью, и другими химически активными металлами, Сансан, для ускорения регенерации и аликорнизации.

— Постой, я аликорн? — переспросила пегаска.

— На половине пути в весьма уязвимом положении, — ответила врач. — Держи это в тайне. Пойдём, я дам тебе лекарства. Но если тебе потребуются дополнительные, можешь использовать рецепт. И да, постарайся следить за ними, для обычных пони эти лекарства смертельный яд.

Пегаска хмуро глядя на таблетки в копыте вышла на улицу. Она оглянулась по сторонам и проглотила их. А потом дальше пошла по улицам, оглядываясь по сторонам в поисках работы. Солнце загородили тучи, поднялся ветер.

— Ну и кем мне работать? И где мне жить? — спросила Каденс. — Это какой-то ужасный ужас! Почему у принцессы так мало прав и денег? За что мне всё это?

В лицо Каденс врезался газетный лист, подхваченный ветром. Убрав его с лица, она зацепилась взглядом за объявление. Это была небольшая колонка на главной странице.

— Ищутся няни.. — прошептала пегаска. — Хм... Неплохо платят... Гордись жеребёнок, кем бы ты ни был, у тебя няней будет целая принцесса. У которой от должности куча обязанностей и никаких привелегий. И которая чуть не умерла голодной смертью. Ух, что так жрать охота?