Записка о походе за горный хребет на северных границах

Перевал

И так, в канун Летнего солнцестояния, мы покинули последний оплот цивилизации, чтобы двинуться на север. Хозяева проводили нас отменным завтраком, но молчаливость того утра осталась на душе тяжёлым камнем. Наш маршрут обходил неприступный Эверхуф с востока, там, где магический взор моих коллег встречал зелень, а значит — больше шансов на благоприятную дорогу. Первый день настоящего пути оказался непрост. Отроги круто забирали вверх, а ущелья  были заполнены окатанными валунами, которые только и ждали, чтобы между ними провалилась и сломалась чья-нибудь нога. Здесь не было поселений, встречались лишь редкие звериные тропы.

Наши пегасы высмотрели место для стоянки на северном склоне одного из отрогов. Увы, первую же ночёвку нам предстояло провести, глядя на неприступные каменные стены и дикие ущелья. Здесь мы решили захоронить некоторое снаряжение, оказавшееся бесполезным. Увы, свои главные работы я впоследствии выполнял без моего любимого и такого удобного столика.

Скользкий от дождя мох, кривые корни и совсем редкие и незаметные уже тропинки постепенно уступали место острым камням и зарослям высокой, жёсткой и неподатливой травы. Пока что мы могли питаться подножным кормом, но путь наш неумолимо вёл вверх, и вскоре нам пришлось бы перейти на припасы. Расчёт мой был основан на том, что по другую сторону гор мы вновь вернёмся в благоприятный климат, спрячем до обратной дороги часть съестного и воспользуемся им только на обратном переходе. Если по ту сторону гор нас будут ожидать промёрзшие пустоши или несъедобные травы — что ж, тогда карьера Каулика окончится без значительных открытий. Старость моя близка, и экспедицию эту я запланировал как последний свой выход, пока тело моё ещё достаточно крепко, а разум — достаточно ясен, чтобы с чистой совестью вести за собой других пони.

Травы ожидаемо сменились лишайниками, а те в свою очередь редели, истончались и вскоре вовсе оголили камень. Лишь единичные крючковатые побеги извивались здесь в камнях. Листья их даже в середину лета выглядели желтеющими и пожухлыми, они жёсткие и безвкусные — под стать окружающему пейзажу. И даже они, не исчезая впрочем полностью, всё реже попадались на глаза.

На третий день нашего восхождения мы вышли на ледники. Более унылой и тягостной картины трудно себе представить. Веками в эти ущелья наносило пыль с противоположных склонов, веками извилистые реки льда то вяло подтаивали, то схватывались вновь, камень медленно крошился. Лучи Вашего светила — редкие гости в этом краю, а необузданная погода, не ведая воли пегаса, совершенно распустилась: ленивое облако запросто может по своей прихоти разлечься в долине и заполнить её таким густым туманом, что в нескольких шагах уже невозможно различить двух разных пони, а стоит закапризничать ветру — он с такой силой выгоняет плутовку с насиженного места, что только верёвками и силой земных пони возможно держаться на ногах. Словно скупой художник, который готов расстаться с тюбиком одной только серой краски, природа написала унылую картину, на которой буквально не за что зацепиться глазу, где единственное разнообразие — это смертельно опасные трещины, а единственная музыка — завывания ветра, да редкая капель в грязных снежниках.

На исходе шестого дня нечто удивительное открылось нашим взглядам, а во мне утвердило надежду на успех экспедиции. Здесь я обязан отступить от рассказа и обозначить причины, побудившие меня собраться в путь. В Эквестрии немало сказаний о стародавних временах, пришедших из глубокой древности. В них много рассказывается о подвигах древних вождей, о страданиях народов в поисках нового приюта, о жестокости Виндиго — древних врагов пони. Но увы, в них мало подробностей о пути наших предков к обетованной Эквестрии, и непросто сделать однозначный вывод: пришли они из других земель, или же путешествие было скорее метафорой. За годы исследований мне удалось собрать немало сказок из отдалённых уголков Эквестрии, но одна из них мне запомнилась особенно хорошо.

Я узнал её в одной деревне на Каменных полях. Уединённое место, где уже много поколений практически ничего не происходило. Редкие приезжие разбавляли кровь, а общение с внешним миром сводилось только к торговле на ярмарке в ближайшем городе. Здесь жеребятам рассказывали свои варианты общеизвестных историй — какие-то почти не отличались от общеизвестных, другие с трудом можно было распознать. Но одна — встретилась только здесь.

Это детская сказка о том, как важна дисциплина и твёрдость намерений. В ней молодой земнопони стремится увести свою семью от внезапно обрушившегося снежного ненастья и договаривается с другими пони встретиться в условном месте, чтобы вместе преодолеть страшную опасность на пути в неизведанные плодородные земли. Злые духи, недальновидность сородичей и всевозможные трудности пытаются отвлечь главного героя, но он неизменно проявляет волю и смекалку и приходит к назначенному месту в срок. Далее вся группа благополучно переселяется на новые земли, а об опоздавших никто больше не слышит.

Заинтересовало меня сходство с другими описаниями исхода от гнёта Виндиго, но главное — я услышал подробное описание места встречи. Это горный перевал, к которому идти “против последних лучей заката” и который “увенчан сомкнутыми в кольцо рогами окаменевшего праотца всех бизонов”.

Бывают ли совпадения? — определённо. Но когда мы, уставшие, взобрались на очередной забытый звёздами хребет — наша дорога уже вела скорее вниз — я сразу узнал это место. В момент, когда туман рассеялся, далеко впереди и внизу я увидел удивительное явление: горная гряда прерывалась проходом, но края его почти смыкались в зените, образовывая подобие круглого окна в каменной стене или — вросших в землю каменных рогов. Вот только обладатель таких рогов должен был бы быть размерами с Кантерлотский замок. Я понял, что путь наш может пролегать только туда.