Скайрич

51. Олений страх

— Я не выдержу больше ни дня в этом месте… Я не могу. Я не могу так жить. Все это, конечно, хорошо, и мне нравится использовать эти кристаллы в качестве дневника, но условия здесь, в Скайриче… Я даже не могу сказать. Нет слов. Пегасам нельзя доверять, что бы там ни говорил Оушен Голд. С каждым днем Копьеносец становится все более безумным, и никто этого не замечает. Все пони на взводе. Все больше и больше пони едят мясо. Мне пришлось сурово наказать солдат под моим командованием за это, так как я этого не допущу.

— Я планирую сбежать в ближайшее время, наперекор командиру Оушен Голд. Я возьму с собой солдат, которые еще верны, еще в здравом уме, и мы уйдем отсюда. Есть второй лифт, который ведет наверх, он находится за карантинными лабораториями. Во время последнего "инцидента" главный паровой лифт был поврежден, и несколько несогласных пострадали от "несчастного случая", убившись насмерть.

— Я понимаю, что нарушаю прямой приказ командира Оушен Голда, но я предан тем, кто все еще верен мне. После своей… трансформации Оушен Голд становится все более непохожим на себя. Я должен спасти своих солдат и себя. Это капитан Хард Нокс, и если вы услышите это, я надеюсь, что вы тоже бежите из Скайрича, пока не стало слишком поздно.

Осколок кристалла начал рассыпаться в пыль, и после него наступила глубокая тишина. Дэринг Ду выглядел задумчиво, Рейнбоу — встревоженно, Винил кивала, а Тарниш с надеждой поднял голову, его глаза горели неукротимым духом пони, которым он обладал. И хотя никто ничего не говорил вслух, все они наверняка думали об одном и том же.

Был еще один путь наверх.

Это была именно та надежда, которая так необходима им в их нынешнем положении, пусть даже это была слабая надежда, неопределенная, неопознанная надежда. Выражение лица Рейнбоу сменилось с обеспокоенного на облегченное, и она даже смогла слегка тряхнуть хвостом. Это единственное действие было свидетельством, доказательством смены настроения, и тут, ни с того ни с сего, в буквальном смысле слова, так как лицо у нее было синее^[1], Рейнбоу улыбнулась.

— Итак, где находятся карантинные лаборатории? — спросила она.

— Не знаю. — Тарниш мог бы пожать плечами, но не стал этого делать, так как ему было не до того, чтобы прилагать усилия. — Может быть, нам удастся найти карту, которая не была уничтожена? Может быть, нам повезет. Даже если лифт не будет работать, а, скажем прямо, он может и не работать, это может быть безопаснее, чем шахта, о которой мы сейчас знаем. — Он смотрел, как сверкающие пылинки падают вниз, словно снежинки, и в его взгляде было что-то отстранённое.

— Пони в той записи… он казался умным. Образованным. — Дэринг Ду сжала губы на мгновение, достаточно долгое, чтобы она поморщилась от боли, а затем продолжила: — Он не был простым солдатом. Жаль, что нет возможности сохранить эти записи. Мы слышим историю в том виде, в каком она происходит. Она будет существовать в наших головах до тех пор, пока мы не умрем, и тогда эта история будет действительно потеряна.

Тарнишу эти слова показались отрезвляющими.

— Интересно, может быть, принцесса Луна сможет сохранить нашу память? — рассеянно заметила Дэринг Ду. — Пойдемте, мы уже достаточно отдохнули, наверняка нам уже лучше, и мы должны идти.

Спутники молча кивнули, соглашаясь.

Болотный запах становился все более едким, и спутникам снова пришлось опасаться мест, где действовала плохая магия. Каждая из кобыл держалась поближе к Тарнишу, ведь именно его магия защищала их от сильнейшего магического излучения и воздействия искусственных лей-линий. Стены были в выбоинах, камень перестал быть гладким, но нельзя было сказать, что послужило причиной повреждений.

На полу местами были лужи, склизкая, липкая грязь, с потолка капала вода. Над головой, в некоторых местах, в потолке зияли дыры — места, где осыпался камень, и в полумраке виднелись трубы. Из одних труб шел пар, из других — вода, и все это создавало влажную, сырую атмосферу.

— Вон дверь, — сказала Рейнбоу, указывая на нее, но не отходя от Тарниша.

Вместе, как один, компаньоны двинулись к двери, но обнаружили, что она разрушена. Винил достала старинные очки, надела их на мгновение, а затем покачала головой. Затем она поднесла их к глазам Тарниша, чтобы он тоже смог разглядеть и прочитать выцветшую, покрытую ямами надпись.

Наука пегасов…

Остальные слова были нечитаемы, камень был изъеден и немного растворен. Дверь, металлическая, была деформирована, частично оплавлена и сплавилась с дверной коробкой вокруг нее. На двери виднелись вмятины, и Тарнишу они показались странными. Это были не вмятины, уходящие в дверь, а выступы неправильной формы, которые, казалось, были выдавлены с другой стороны двери. От одной мысли об этом у него леденела кровь. Что могло так колотить по двери и деформировать металл?

Похоже, что-то пыталось выйти из научного крыла пегасов.

— Осмелимся ли мы открыть дверь? — спросила Дэринг Ду.

— Дэринг, не надо. — Рейнбоу Дэш начала хихикать, но без особого усилия.

— Эта дверь состоит из нескольких дюймов какого-то металла, я не знаю, какого, и что-то ударило по ней с достаточной силой, чтобы оставить вмятины. Кроме того, некоторые ее части выглядят оплавленными. Думаю, что-то или кто-то из пони постарался запечатать дверь. Если вы помните, другой вход в научное крыло пегасов тоже был разрушен. — Дэринг Ду постучала по двери, и ее уши насторожились от звона, который издало копыто, ударившись о странный металл.

— Винил? — спросил Тарниш, но даже в момент произнесения этого слова кобыла качала головой из стороны в сторону. — Я уверен, что тот, кто выбивал дверь, давно мертв… но да, давайте поищем в другом месте. Пока что. Может быть, мы найдем другой путь в научное крыло пегасов.

Как ни странно, но болото теперь казалось многообещающим. Над головой мерцало сине-зеленое небо, сквозь веселые желтые облака просвечивало солнце. Возможно, по ту сторону болота можно найти другие лаборатории или другие места. На деревьях виднелись паутины необычайных размеров, и это было хорошим визуальным напоминанием о том, что здесь их подстерегает опасность.

— Принцесса Селестия, когда она сделала тебя героем страны, тогда же она дала тебе титул Губитель Пауков, верно? — спросила Рейнбоу.

— Да, а что? — ответил Тарниш.

— Я не получила титул, когда меня сделали героем страны. — Рейнбоу Дэш наступила в грязь, и та захлюпала. — Я получила только медаль и больше ничего.

— Ну тогда… мы назовем тебя… Рассекатель Ветра… сокрушитель ветра и защитник земель! — Тарниш изо всех сил старался выглядеть царственно, но при этом настороженно следил за опасностью.

— Тарниш?

— Да?

— Заткнись.

В воздухе висела неприятная сырость, и вонь стояла, как сопли, забивающие ноздри. Рейнбоу тихонько смеялась, а Винил слегка покачивалась на копытах — ей было трудно стоять на неровной поверхности в ее нынешнем состоянии. Дэринг Ду расправила крылья, сделала несколько взмахов, чтобы они размялись, а затем снова сложила их по бокам.

— Что это? — Рейнбоу прищурилась, сузив глаза, и, обладая самым острым зрением среди своих спутников, посмотрела вперед.

Тарниш тоже прищурился в ту сторону, куда смотрела Рейнбоу, пытаясь разглядеть. Он увидел деревья и маленькие цветные вкрапления на них. Может быть, фрукты? Свежие фрукты могли быть хороши, и, поскольку ему хотелось чего-нибудь сладкого, стоило рискнуть и съесть их. Затем он увидел то, что видела Рейнбоу, и у него перехватило дыхание.

Под фруктовыми деревьями сидели олени, но не просто олени. Это были высокие, худые, долговязые существа, очень похожие на него самого, но в то же время и другие. У этих оленей не было рогов, но с того места, где он стоял, казалось, что у них из головы, где должны были быть рога, растут руки. Эти руки срывали плоды с деревьев, совершая быстрые движения, и плоды в мгновение ока переносились с дерева в рот.

— Большой Парень, ты видишь то, что вижу я? — спросила Рейнбоу, почти не дыша.

— Да, и это странно, очень странно.

— У меня есть вопросы. — Дэринг Ду тоже прищурилась.

— Какие? — спросил Тарниш.

— В сезон гона, поскольку у них нет рогов, они просто бьют друг друга по морде?

Хм… Тарниш кивнул:

— Возможно. — Он понял, что смотрит на еду. Не плоды на деревьях, а странных оленей. Несомненно, пауки ели их и все остальное, что им удавалось поймать. В Скайриче была своя экосистема, и это пугало его. Кентавры давно исчезли, а древние захватчики давно сгинули, оставив жизнь процветать самостоятельно в этом жутком месте, в этом хранилище ужасов.

— Тарниш, дай им имя. — Дэринг Ду повернула голову и посмотрела на Тарниша.

— Что? — Произнеся это слово, он понял, что Винил достает фотоаппарат. — Назвать их?

— Да. — Дэринг Ду отрывисто кивнула. — Ты. Назови их. Прямо сейчас. Ты — друид. Мы видим новую форму жизни. А теперь займись делом.

— Как ты думаешь, они тыкают друг друга в глаза, если не нравятся друг другу? — спросила Рейнбоу.

— Тише, Рассекатель Ветра.

— Эй… — хныкнула Рейнбоу. — Это просто подло, Дэринг. — Не в силах держать лицо, она начала хихикать, но тихо, чтобы не спугнуть оленя.

— Боксерский олень, — сказал Тарниш, и через секунду камера Винил вспыхнула.

Олени, испугавшись, один за другим захлопали в ладоши, а затем начали улепетывать в безопасное место. Винил сделал еще один снимок, и Тарниш смотрел, как они исчезают из поля зрения. Его осенило, насколько велика эта подземная пещера. Неужели горы Скайрича были изнутри пустыми?

— Боксерский олень. — Дэринг кивнула головой — медленным, задумчивым движением, — а затем добавила: — Одобряю.

— Я возьму себе немного фруктов. — С этими словами Тарниш зашагал вперед, и Винил слегка покачнулась, когда она двинулась за ним. — У меня аппетит, и я хочу чего-нибудь сладкого. Мне все равно, что это будет, лишь бы съедобное. — Он поднял щит, предупреждая об опасности, и постарался не думать о том, что его седельные сумки трутся о его больную, нежную, ошпаренную плоть.

Три кобылы гораздо меньшего размера двинулись за ним.