My little sniper. Картавый ублюдок

Часть 8

Тисл подняла фляжку с земли. Масти никак не отреагировал. Он достал из сумки карту, стал сосредоточенно в нее всматриваться.

-А что это ты такой добренький?

Масти удивленно посмотрел на Тисл. Он даже и не знал, как ответить. Сглотнув, жеребец поправил очки.

-Я-таки пг’осто пытаюсь не быть мег’завцем.

-Думаешь, обманул, да? — Тисл нервно дышала. — Хер там, второй раз я не куплюсь!

Единорожка копытом схватила пистолет, наставив его на Масти и взведя курок. Земнопони от неожиданности прижал уши.

-Я тебя насквозь вижу! — закричала Тисл. — Ты — работорговец-перекупщик. Решил меня взять подешевле, чтобы после толкнуть за круглую сумму!

Оторопело глядя на Тисл, Масти судорожно соображал. Одно неверное слово, и в его организме доля свинца превысит норму. Масти потер глаз под очками. Только б здравый смысл, подхваченный необычной обстановкой, не выветрился из головы.

-Я имею тебе сказать, что ты-таки ошибаешься. Г’аботог’говцы не поступают подобно мне. Такие пг’едпг’иятия пг’актически никогда не окупаются и лишь пог’ождают дополнительные г’асходы.

Ноги Тисл дрожали. Пони молчала, однако черное дуло все еще угрожало Масти.

-Ты мне-таки не довег’яешь. Это естественно, — продолжил земнопони. — Но смотг’и, когда два каннибала сосут дг’уг дг’угу…

-Так ты сожрать меня хочешь?!

-Нет, я-таки веду к тому, что ты все еще не отстг’елила мне стг’учок, хотя могла.

-Могла, — согласилась Тисл. — А ты не отгрыз мне пилотку, хотя, я так понимаю, это бы не составило труда… — Пони помотала головой, решительней сжав пистолет в копытах. — Но ты же не думаешь, что я поверю, что ты не сделаешь этого потом?

-Больно надо есть твою щелку. Она-таки гог’ькая, колючая и…

Масти уже было пожалел о неудачной шутке, но Тисл вдруг уставилась на него с искренним недоумением, опустив пистолет. Почему-то кобылку эта фраза успокоила. В словах Масти Тисл почувствовала некое доброе, утешительное безумие.

-Да-а, ты не мерзавец, — протянула единорожка, — ты долбанный псих.

-То есть ты все-таки довег’яешь мне?

-Я доверяла бы тебе еще больше, если бы ты помог мне снять эту хрень, — указала Тисл на блокирующее кольцо.

-Хог’ошо, давай-таки помогу.

Масти подошел к Тисл. Единорожка услужливо наклонила голову. Зубами Масти обхватил кольцо на роге. Со стороны это, наверное, выглядело как какая-то извращенская игра. Кольцо не поддавалось. Масти потянул сильнее. Кольцо начало постепенно сползать. Потеряв контроль, Масти случайно дотронулся до рога кончиком языка.

-Эй, соберись! — смутилась Тисл.

В этот момент кольцо соскочило, и Масти плюхнулся на круп.

-Пг’ости, пг’осто до этого не пг’иходилось иметь дела с окольцованными единог’огами.

-Это не оправдание!

Земнопони решил включить вежливость.

-Меня, кстати, зовут Масти Хэй.

-Я Тисл Бад, — проговорила единорожка.

Тисл была сама не своя. Пони все еще немного злилась на Масти за то, что из-за его тупорылого плана она чуть не оставила свой любимый пистолет у развалин Клаудсдейла. В то же время Тисл мысленно обрабатывала плен и встречу с подлым Объектом. По сравнению с ним, Масти был куда как благороднее, пусть и не без своих закидонов.

Пользуясь тем, что Масти не сложил карту, Тисл нашла на ней свою деревню. Единорожка рассказала земнопони о том, откуда она родом и куда ей хотелось бы вернуться. Масти выслушал Тисл. Посмотрев на карту, земнопони, руководствуясь опытом, заключил, что дорога займет несколько дней. Идти предстояло обычно: с остановками, пережидая ночи в укрытиях. Тисл была согласна на все, лишь бы дойти до дома.

Когда Масти сказал, что до ближайшего населенного пункта нужно два часа тащиться на своих четырех, запала у кобылки поубавилось. Она смертельно устала от беготни, а тут еще такой подарочек. Пони, конечно, не была против длинных прогулок, но лишь тогда, когда ее не клонило в сон и не хотелось свалиться в пыль со словами «оставьте меня все, я — свинья». Всю дорогу Тисл ерепенилась, утверждая, что Масти специально повел ее длинным путем. Доверия к земнопони у единорожки стало меньше.

Масти, слушая все это, держался как мог. Он уже начал жалеть о проявленном сострадании. Но теперь-то уже поздно. Вот что можно сделать с капризной единорожкой? Застрелить и бросить? Глупо. Тогда, получается, все было зря. А героизмом даже не пахнет. Масти потряс головой. Нет. Назвался груздем — полезай в кузов. И не Ной о том, что пришлось выйти из зоны комфорта. Масти обернулся. Понурив голову, Тисл плелась за ним. Для себя земнопони вывел следующее: стоит относиться к спасенной снисходительно. Раз Тисл вредничает, то почему он тоже должен?

В пустующей деревне не было ни церквей, ни секс-шопов. Масти с Тисл, однако, и без них затрахались по самое не хочу. Пони заняли дом с печной трубой из кирпича. Масти достал из сумки консервы.

-Ты-таки навег’няка пг’оголодалась.

-Я б сейчас и сапог съела.

-Есть консег’вы. Будешь?

-Да, — подумав, сказала Тисл. Виагры в консервах нет. Только сальмонелла, да и то не факт. А если вдруг и есть, то пусть ведет себя тихо. Нечего жгутиками попусту шебуршить.

Консервы моментально исчезали в Тисл. Только успевай банки открывать.

«Рубает так, что аж за ушами трещит, — удивлялся Масти. — Надеюсь, ей не станет плохо».

Наевшись, Тисл тут же заснула. День таял, расползаясь по земле. Масти начал готовиться встречать ночь.

Жарко, двумя рогами горела керосиновая лампа. Спать Масти совершенно не хотелось. Он все пялился на медленно дышащую Тисл. Не такая уж она и костлявая.

Давно Масти не видел кобылок. Тем более живых. Земнопони поерзал на месте.

«Ну лежит передо мной немытая единорожка и лежит, Дискорд бы с ней, — подумал Масти. — Хотя б воняет не сильно».

Нагнувшись к Тисл, Масти принюхался. Да, запах пота. И еще какая-то странная примесь, которой нет у жеребцов. По спине пробежали мурашки. Между задних ног набухло и приподнялось. Масти вспомнил, что такие ощущения описывались в романе с потертой бархатной обложкой и пометкой «R18». Книга земнопони не впечатлила. До конца роман Масти так и не дочитал и, кажется, случайно потерял его.

«Вообще здорово. Не убью, так изнасилую», — рассердился на себя Масти. Оставалось одно — бороться с естественным желанием. Масти на ум пришли воодушевляющие строки:

Ведь настоящий герой не сдается:

Выпьет литр виски и не проблюется.

Масти шагнул в ночную прохладу, тихо закрыв за собой дверь. Темно, спокойно. Ничто не мешает, так сказать, передернуть своего «дракошу» калибром несколько больше семи миллиметров.

Сумерки не пугали крота. Он упорно шел по запаху, испытывая прилив неимоверной бодрости. Биологические часы кротов устроены так, что время наибольшей активности приходится на ночь. Только была одна маленькая загвоздка: крот шел по земле, а не полз по туннелю. Зверек слишком воодушевился и совершенно не думал о защите своих меховых окорочков.

Крота придавило. Зверек мельком увидел белые, чуть мерцающие глаза. Ночной. Тяжелое дыхание монстра обжигало. Ночной разинул пасть, чтоб легким движением оторвать голову добыче. Внезапно монстр с рыком зажмурился. Крот запустил ему в морду песком. Пользуясь ослабшей хваткой ночного, зверек зарылся под землю. Нюх не оставил крота. Он рыл в прежнем направлении, нисколько не сбиваясь с пути.

Когда дышать стало совсем тяжело, крот выбрался на поверхность, огляделся. На фоне сумрачного неба вырисовывались дома. Крот втянул воздух. Запах шел от них. Месть. Месть и ликование. Крот помчался к домам. Наконец-то он найдет того говнюка с розовой гривой, наконец-то сможет выложить на него зловонную колбаску.

Захлопали крылья. Перед кротом снова возник ночной монстр. Зверек прошмыгнул у него между ног. Монстр ринулся догонять его. Цель ловко уворачивалась. Ночной никак не мог схватить крота зубами.

Масти отвлекся от полуночного онанизма. На секунду ему показалось, что от накопившейся усталости у него начались галлюцинации. Причем на удивление четкие и убедительные. Масти наблюдал следующее: ночной монстр крутился на месте, как юла, самозабвенно пытаясь сцапать нечто, шнырявшее вокруг него. Тут темный комочек стремительно понесся к Масти, став кротом. Ночной — за ним.

Масти не горел желанием разрешить монстру полакомиться им, дополнительно закусив кротом. Оружия у земнопони с собой не было. Ночной приближался. Масти, поправив очки, встал на задние ноги. Земнопони поймал в объятия норовящего укусить монстра. С трудом удерживая черную зверюгу и кряхтя от натуги, Масти начал молотить ей об стену дома. Крот, стоявший в стороне, как-то передумал мстить. Если уж ночного так отоваривают, то у него и подавно нет шансов. А может, обладатель розовой гривы загадил нору не нарочно? Крот решил подружиться с земнопони. В компании того, кто даже голыми копытами может мутузить ночных, будет житься безопаснее.

Тисл проснулась. Дом сотрясался от сильных ударов, сопровождавшихся громкими «ух, эх».

«Это Масти кого-то трахает, или это кто-то трахает Масти?» — подумала Тисл. Она неожиданно поймала себя на том, что ей даже стало завидно, ведь так горячо и напористо обрабатывают не ее.

Масти кончил; пони вытер копыта о шерсть. Монстр рассеялся.

-Гог’аздо лучше, чем дг’очка, — выдохнул Масти. Поманив к себе крота, он усадил его на спину.

Дверь дома распахнулась. Тисл лицезрела Масти — тяжело дышащего, взмыленного и с кротом, обхватившим его шею. Повязка на ноге земнопони сползла, открыв затянутую коростой рану.

-Спать невозможно. Ты не мог потише? — пробормотала, зевнув, Тисл.

Не ответив, Масти помог кроту спешиться. Умилившись зверьку, измотанно прикорнувшему рядом с ней, Тисл не стала дальше сверлить Масти мозги.

Земнопони лег рядом с Тисл. На Масти нахлынуло упадничество, противно отдававшее сидром из изнасилованной бочки.

-Ох, Селестия! И так много всякой дг’яни на свете, а какой-то извег’г еще и кобылок пг’идумал, — громко прошептал Масти. Получив от Тисл легкий пинок, он провалился в сон.