Мифы и наследия

Том 2: Глава 26. Грезы

Прищелкнув языком, Аид покачал головой, поскольку, казалось, лишь Луна с Флаттершай продвигались к месту битвы Астарот с Твайлайт. Огромные потоки эфира вырывались из титана и демона, потрескивая и обрушиваясь каскадами на поле обсидиановых шипов, преломляясь в смертоносные волны, которые не позволяли никому, кроме самых смелых или ловких, даже попытаться преодолеть их.

В эпицентре поля осколков ночи Астарот выплескивала в крике собственное безумие. Ее тело, изуродованное атаками, принимало все более инфернальный облик.

Лапы Королевы демонов разделились, превратившись во множество отростков, которые заканчивались звериными мордами с чудовищными пастями. Головы львов, коз, змей и драконов извивались склизкой массой. Они устремились вперед, перехватывая и поглощая атаки Твайлайт, прежде чем вцепиться ей в плечи, ноги, холку, крылья и горло. Увеличиваясь в размерах, чтобы соответствовать размерам титана, Астарот раз за разом выпускала поток своего невероятно холодного дыхания. Диск содрогнулся, когда Твайлайт повалилась на землю, ноги ее подогнулись, лицо покрылось инеем.

− Из всех королей демонов с Астарот сражаться труднее всего, − пробормотал Аид, тяжело дыша. − Возможно, Твайлайт, даже будучи титаном, не сумеет одолеть ее. Астарот − омерзительная тварь, которая становится только сильнее, чем дольше она сражается. Я заточил ее на пятом круге Ада, заковав в цепи, выкованные Гефестом из орихалка и слез белой голубки. Она из них высвободилась и теперь, боюсь, ничто не сможет остановить ее.

− Неужели демоны настолько сильны? − спросила Суар.

− Лишь немногие. Самопровозглашенные короли и королевы смертных грехов. Они были первыми и, подобно древним богам, пришли из Первого Царства. И следовательно, наделены способностями менять реальность. Несмотря на то, что они сыграли важную роль в победе над Куус, мы с Зевсом знали, что им никогда не будет дарована возможность править после рождения Второго Царства с его мириадами миров, населенных зарождающимися смертными. Мы предали их прежде, чем они успели предать нас, и с тех пор я был их стражем. Долгие века Астарот вынашивала планы освобождения, и теперь она может выплеснуть весь свой накопленный гнев.

Пока Владыка Мертвых говорил, Твайлайт и демоница столкнулись, две разрушительный силы снова и снова наносили друг другу удары на бывших полях сражений. В какой-то момент невозможно было сказать, кто берет верх. Их могущество превосходило все, что было известно со времен самой первой войны между богами, демонами, архонтами и куус.

Реальность, и без того ослабленная Аидом, призвавшим Тартар, была разорвана, истекала кровью и умирала. Границы Зимних земель истончились, как старая простыня, и потусторонние миры начали просачиваться наружу.

Все боги почувствовали это. Те, кто был связан с не физическими понятиями, в особенности.

Сам Холст Судеб начал распускаться, оставляя пустоту невозможности.

Справедливость потекла и почернела, превратившись в зловонную жижу, пузырящуюся на потрескавшейся земле. Любовь образовала удушливые облака ядовитой ревности. Тайны кудахтали и перекликались, погружая в пучину безумия нескольких несчастных зебр, которым не удалось покинуть поле боя, но тем не менее выжить. Ночные кошмары ползли сквозь тени, а кратеры наполнялись едкими озерами смерти, когда реки, связывающие миры, выходили из берегов.

Тир, Кейденс и Шиара старались изо всех сил, но исцелить раны, нанесенные Твайлайт и Астарот, было им не по силам.

Все эти земли были прокляты, и даже боги не могли исправить нанесенный им ущерб.

Незаметно для всех долгий день, в который титан, бог и демон вступили в схватку, завершился. Со всей своей обычной внезапностью он сменился ночью, и звезды рассыпались по небосводу. Сейчас они кружились, как стая рассерженных скворцов, с диким рывками устремляясь на север, юг, восток и запад, пока не собрались над головой.

С приходом ночи исход битвы окончательно склонился в пользу Твайлайт. Достигнув пика могущества, она пустила в ход свою самую разрушительную магию, а осколки на земле служили проводниками и точками привязки. Астарот снова и снова поражали темно-лиловые лучи, которые разрушали плоть быстрее, чем она успевала регенерировать.

Даже Луна и Флаттершай не стали вмешиваться, они отлетели за границу области с осколками, приземлились и начали планировать следующую попытку.

Грусть переполняла Суар. Она не очень хорошо знала Свити, и у нее сложилось впечатление, что это несчастная и сердитая кобылка, которая легко выходит из себя и не желает даже пытаться подружиться с кем-то кроме Эппл Блум и Скуталу. Но это не означало, что она заслужила участь, что ее постигла.

Если бы только им удалось спасти ее.

Кристалл Аутеи, прижатый к груди кобылки, излучал нежное тепло.

«Грезы...» − пропел хрустальный голос в голове Суар.

Острая боль пронзила кончик рога кобылки, словно зазубренная молния вонзилась в мозг. Она прикусила кончик языка, сдерживая крик, и металлический привкус наполнил рот. Словно огонь пробежал по коже, скапливаясь на затылке и холке, прежде чем стечь на бока. Ее метка начала шипеть, золотистый внешний шнур ловца снов засверкал, как только что отлитый металл, в то время как внутренние нити истлевали и распускались, пока не превратились в сияние. Три перышка под ловцом снов трепетали на ее темно-синей шерсти, переливаясь красным, оранжевым и розовым.

Далеко внизу Твайлайт медленно лягала демоницу, вокруг копыт титана с тягучим, ритмичным жужжанием пульсировали пылинки Мощи.

Боль в голове и на боках Суар усилилась.

Кобылку едва не стошнило от жгучей боли, и она лишь смутно осознавала, что Аид еле движется. Крылья жеребца, казалось, замерли, а все тело застыло, но они не падали. Приглядевшись, Суар заметила легкие колебания прядей гривы, подхваченных ветром, но они двигались настолько медленно, что это было почти незаметно.

Кобылка поняла, что дело не только в Аиде. Песок, поднятый в небо, кружился вокруг нее. Магические разряды между осколками медленно пульсировали. И звезды над головой, их движения, такие яростные и дерганные, превратились в вялый, красивый водоворот.

Когда боль утихла, Суар потрогала песок вокруг. Он обтекал ее копыто, мелкие камешки сдвинулись лишь туда, куда кобылка их сдвинула, прежде чем снова замереть.

− Что происходит, во имя гривы Селестии? − Суар быстро заморгала, переводя взгляд на Твайлайт и Астарот, которые застыли как статуи.

− Грезы, − произнес хрустальный голос, − найди сон своей сестры и верни ей надежду. Боги несут на себе бремя всего мира. Но одна гора не сможет удержать диск. Действуй быстро. Чтобы проблеск розового в Твайлайт Спаркл не погиб из-за махинаций Демонической Звезды.

− Но как? − спросила Суар, глядя на мерцающий кристалл, зажатый между ней и Аидом. − Я даже не могу использовать магию!

− Конечно можешь, − засмеялся кристалл. − Сними печать. Верни сны, которые ты заперла. Ты − аликорн Грез, а что такое Грезы, как не Надежда? Как не Желание? Мы должны были стать триумвиратом, но нас разлучили прежде, чем мы смогли встретиться.

Копыта Твайлайт приближались. Королева демонов запрокинула голову и завыла в агонии и ярости. Там, где ее коснулось копыто, мерзкая плоть Астарот превращалась в облачко пепла, когда магия титана расщепляла ее на фундаментальном уровне.

Крепче прижавшись к Аиду, Суар задрожала от страха. Сомнения бурлили у нее в животе и только усилились, когда она взглянула на колоссальные фигуры внизу.

− Владыка Мертвых допустил ошибку, и граница между мирами здесь совсем истончилась. Это дало возможность существам, томящимся под Тартаром, вырваться на свободу. Это также дает тебе возможность все исправить.

− Как? − закричала Суар, но кристалл не ответил. Свет погас, и он стал холодным на ощупь.

Крылья Аида начали опускаться, и его глаза очень медленно начали поворачиваться к кобылке, в груди начало зарождаться глухое урчание.

Суар зашипела, когда жжение на боках усилилось.

Это было уже слишком. Она не могла никого спасти. Она не могла остановить разрушение.

И тогда Суар их увидела. В обрамлении сверкающих звезд, скрытые за восходящим серебристым шаром Селены, виднелись три кольца. Кольца, такие же, как у ловца снов на ее метке. Два из них были свободны, а третье опутано паутиной древних, ржавых цепей. Суар почувствовала стеснение в груди, как будто кольца звали ее, и когда она моргнула, ей показалось, что она преодолела огромное расстояние до темной стороны луны.

Она узнала эти кольца. Она всегда знала о них. Они были рядом каждую ночь, нашептывая ей неслышимую песню о страданиях и потере. Сквозь кольца пролетали тысячи и тысячи призрачных птиц. Онейросы, они несли на своих крыльях грезы, которые передавали смертным, погружающимся в сон. Цепи на среднем кольце загремели, и сквозь них проскочила одинокая крошечная птичка. Она издала раздраженное чириканье, прежде чем полететь к диску, снижаясь к единорогу где-то на западе. Пока Суар наблюдала, лишь нескольким духам удалось прорваться сквозь цепи.

«Это сделала я, − поняла Суар. − Вот почему единороги обычно не видят снов!»

Один из духов, более крупный и красивый, чем остальные, устремился к диску, а затем остановился, мотая головой из стороны в сторону, прежде чем взмыть к кобылке. Его яркое золотистое оперение и длинные тонкие хвостовые перья мягко светились в свете звезд, а глаза, словно отполированные серебряные монеты, впились в Суар. Издав пронзительный крик, старший онейрос дважды описал круг вокруг нее, прежде чем нырнуть к диску.

Каким-то образом Суар поняла, что этот онейрос нес сон, предназначенный для Свити.

Боль на боках стала почти невыносимой.

Огонь, пронзивший голову, стал еще сильнее, и что-то в глубине сознания Суар сломалось. Поток воспоминаний хлынул наружу, словно река, прорвавшая разрушающуюся плотину. Воспоминания, которые принадлежали ей, о которых она всегда знала, но которые были загнаны глубоко в самые дальние уголки подсознания.

Воспоминания, уходящие корнями в глубокую древность.

Воспоминания, которые принадлежали ей, но были из тех времен, когда она была раздроблена. Фрагменты сущности, которые плавали по диску, сея страдание и отчаяние, крадя, искажая, развращая сны пони, переходя от владельца к владельцу, пока не были перекованы и возрождены заново в утешающих ногах ее мамы. Пока она не очнулась в Лурде вместе с Жардин, ее прошлое было пустым, скрытым от нее.

Все это произошло из-за предательства и проклятия, предназначенного не только единорогам, но и всем пони. Чтобы лишить их грез. Последний акт злобы, совершенный незадолго до того, как она была убита.

Суар вздрогнула и сделала глубокий вдох, чтобы справиться с болью, а когда открыла глаза, то снова оказалась в хватке Аида, а кольца вновь спрятаны за Селеной.

Кобылка знала, что ей нужно делать.

− Мистер Аид, мне нужно добраться до нее, − Суар дернула жеребца за ногу и указала вниз.

Бог заколебался.

− Невозможно! Здесь слишком много рассеянной магии, которую даже я не смогу преодолеть. И если нам удастся добраться до Твайлайт, то она зашла слишком далеко. Пресыщенная могуществом своего домена, она потеряна во власти эфирного безумия. Она ослеплена своим доменом. Это все, что она видит, все, что она может видеть.

− Нет! Я могу уговорить ее! Мне было велено связаться с ней! Фауст велела мне найти Твайлайт! − в глазах Суар появилось отчаяние, она умоляла помочь. Поверить в нее. − Если я только смогу добраться до нее, то знаю, что смогу спасти. Мы можем спасти ее и Свити!

− Ты грезишь, если веришь, что ее еще можно спасти, − печально вздохнул Аид и указал на пустошь, образовавшуюся за время битвы. − В одиночку я, возможно, смог бы подобраться к Твайлайт. Но ведь мне придется нести и защищать и тебя?

Жеребец покачал головой.

− Тогда позволь мне взять ее, − произнесла Флёр, подлетая к Аиду. Она была избита и измождена, под белоснежной шерстью виднелись огромные синяки и ссадины. Часть левого уха отсутствовала, из раны, покрытой коркой грязи, вытекала длинная струйка мерцающей золотистой крови. − Я вижу путь до Твайлайт.

Жеребец бросил на богиню кислый взгляд. Он оглядел ее с головы до ног, а затем снова сосредоточился на битве, которая близилась к своей кульминации в самом сердце осколков полуночи.

− Очень хорошо, наследница Афины. Ее глаза были способны распознать любой финт или атаку, и я верю, что твои тоже на это способны, − цокнув языком, Аид закинул кобылку себе на спину. Ему нужно было освободить копыта, чтобы прорваться сквозь защиту Твайлайт. − Но если что-нибудь случится с Суар, то не будет ни убежища, ни реальности, ни мира, что защитили бы тебя от моей мести.

Флёр кивнула и потянулась за кобылкой. Та неохотно перебралась на копыта аликорна.

− Держись крепче, − тихо предупредила она после того, как некоторое время изучала смертельно опасное поле, которое им предстояло пересечь.

Твайлайт наносила удар за ударом, магия сверкала в промежутках ослепительными копьями. Даже Астарот не могла угнаться за яростным темпом ударов. Титан была похожа на разъяренную тигрицу, не давая демонице ни секунды на передышку. Могущественная Королева Гнева упала на колени перед Твайлайт. С кончиков крыльев Твайлайт и краев ее копыт сорвались нити магии. Их смертоносная сила наполнила осколки и закрутилась по спирали разрушения вокруг титана.

Флёр бесстрашно влетела в щель между гигантскими осколками. Даже малейшее прикосновение, самый крошечный разряд магии, были бы смертельными.

Она крутилась и металась, взмахивая крыльями, демонстрируя поразительную ловкость, превосходящую способности смертных. Потрескивающая полоса обжигающего эфира устремилась к Флёр сбоку, и она проскользнула под ней, растопырив крылья так, что отдельные нити магии прошли между ними. Вслед за этим она резко взлетела и спикировала. Каким-то образом она сместилась вбок, пролетев менее чем в паре сантиметров над поверхностью осколка, который гудел, поглощая эфир для разрядки. Это продолжалось и продолжалось, и каждую долгую секунду смерть была на расстоянии пары сантиметров. Она была белым ястребом, снующим в переплетенных ветвях первобытного леса, охотящимся за добычей.

Разряд попал в Эгиду, нерушимая поверхность щита оплавилась и почернела, когда он вращаясь улетел в ночь. Паллада перехватила взрыв, древко разлетелось в щепки, когда копье было уничтожено, спасая Флёр и Суар.

Несмотря на все это, кобылка изо всех сил прижималась к аликорну. От резких поворотов кровь несколько раз приливала к голове, а желудок, казалось, очутился где-то в районе хвоста. Головная боль только усиливалась. Темнота застилала глаза, а порыв ветра и шипящий треск горящего эфира превратились в глухой рев в ушах.

Суар смутно услышала крик Флёр.

Живот снова скрутило, и камни впились в бок кобылки, когда она ударилась о твердую землю.

Открыв глаза, Суар обнаружила, что лежит на почерневшей остекленевшей земле между осколками. Флёр лежала неподалеку, у нее не хватало части правого крыла, и она изо всех сил пыталась подняться.

Сразу за ней находились Твайлайт с Астарот, и последняя выглядела просто кошмарно.

Половина тела демоницы была оторвана, оставив зазубренные, крошащиеся края по диагонали от того места где были левая рука и плечо. Королеву Гнева опутывали сверкающие золотые цепи, похожие на те, что призвал Аид. Они впились в пузырящуюся плоть, не давая Астарот восстанавливаться. Едва видимая часть головы Свити высунулась из зияющей раны. Демоница корчилась в неиссякаемом гневе, протягивая оставшуюся конечность к Твайлайт, пальцы сжались в стальную клетку.

Густая пена покрывала Твайлайт от носа до хвоста, она глубоко дышала, торжествуя победу над Королевой Гнева. Блестящая кровь из сотен ран пропитала ее шерсть, а грива прилипла к лицу и шее. Из правого крыла были вырваны пучки перьев, а левый глаз заплыл и не открывался от постоянных ударов Астарот. Титан снова уменьшилась до своих прежних размеров, сила, которую она призвала, была потрачена в битве.

Над Твайлайт сформировался последний осколок ночи.

Свити дернула ухом.

Вскочив на ноги, Суар понеслась к Твайлайт.

− Остановись! Она все еще жива! Свити все еще жива!

Суар потянулась изо всех сил. У нее не получалось...

Она была слишком далеко.

Твайлайт была слишком сосредоточена на Астарот.

Осколок ночи устремился к ней и Свити.

Мощным ударом Флёр отбила его. Осколок врезался в землю перед Астарот. Флёр упала, совершенно обессиленная. Твайлайт проигнорировала произошедшее и начала создавать новый осколок.

Подбежав к Астарот и Флёр, Суар подпрыгнула и обхватила Твайлайт за шею.

− Остановись! − отчаянно взмолилась она. − Пожалуйста. Свити еще можно спасти. Пожалуйста, остановись, сестра. Мы можем спасти ее. Мы можем вернуть им их грезы.

Слезы ручьями катились по лицу кобылки, пропитывая шерсть свою и Твайлайт.

− Тебе не нужно больше причинять боль. Не нужно. Я знаю, что на самом деле ты хорошая пони. Что ты просто хочешь, чтобы все были в безопасности, но ты хочешь украсть их грезы, как это сделала я давным-давно. Однажды ты спасла меня. Я помню ту ночь в замке, когда ты встретилась с Найтмэр Мун лицом к лицу. Я помню это. Я помню, какой ты была храброй и спасла от меня принцессу Луну. Ты спасла меня! Ты, Эпплджек, Пинки Пай, Флаттершай, Рэрити и Рэйнбоу Дэш спасли меня, даже не подозревая об этом. Так позволь мне спасти тебя. Тебя и всех единорогов, которых я прокляла.

Когда она обняла Твайлайт, боль в боках утихла, а колющая боль в роге исчезла. Ее холку защекотало, Суар почувствовала зуд, крылья выросли из тех мест, где они были запечатаны древним заклинанием. Поток энергии вырвался из кобылки, когда заклинание было разрушено. Мягкий эфир окутал Твайлайт и пустошь, где черные как смоль осколки жадно впитывали избыток магии.

Они громко гудели, их звуки становились все резче, пока не стало казаться, что они поют гимн скорби. Нота становилась все выше и выше, пока не замерла с глубоким, оглушительным грохотом, от которого задрожала земля и поднялись огромные столбы пыли.

Невидимые цепи, удерживавшие третьи врата, ослабли и начали рассыпаться. Они отвалились огромными кусками, и гигантская стая онейросов прорвалась сквозь них, чтобы принести сны, которых единороги так долго были лишены.

Твайлайт застыла, как будто Суар вонзила кинжал ей в грудь.

Осколки потускнели, и над пустошами воцарилась глубокая тишина.

Постепенно потоки эфира, текущие сквозь глаза Твайлайт, иссякли, и их место занял обычный цвет. Зеркала полуночи, покрывавшее крылья, испарилось, превратившись в нежные, легкие облачка, которые унеслись в небо.

− Эм-м-м, прости, разве мы с тобой знакомы? − спросила Твайлайт, робко прочистив горло.

Шмыгая носом и вытирая кристаллические слезы аликорна, выступившие на ее щеках, Суар помотала головой.

− Мы никогда раньше толком не встречались. Я твоя старшая сестра, Суар, или, может быть, Намира. Хотя, думаю, я предпочитаю Суар. У этого имени меньше, гм, истории.

− Подожди-подождите. Что? Старшая сестра? Но у меня… Нет… Во всех Книгах сказано, что ты была уничтожена, − Твайлайт потерла виски кончиками крыльев. − Нет! Не обращай на это внимания! Нам нужно сосредоточиться на Свити.

Она ткнула копытом в Астарот.

Та напряглась, пытаясь вырваться из темных цепей, впившихся в ее плоть, в приступе безумной ярости в уголках ее рта выступила густая зеленая пена.

Из раны на плече безвольно свисала единорожка, устремив невидящий взгляд вперед, на ее лице застыло выражение страдания. Черные вены проступали на бледно-серой коже, едва прикрытой маленькими пучками шерсти. Если бы не легкое подергивание одного уха, Свити казалась бы мертвой.

Ушки Суар прижались к голове, когда она выпустила сестру и села на землю.

− Я не знаю, − призналась Суар. − Но ей был послан сон, так что она жива, просто спит.

− Сон? − Твайлайт прищелкнула языком. − Это не поможет спасти ее, верно?

− Что бы ты ни собиралась делать, − произнесла Флёр хриплым, усталым шепотом с того места, где она лежала, − действуй быстро.

− Я могу переписать реальность, − дыхание Твайлайт стало прерывистым, она зашагала туда-сюда.

Покрытая грязью после боя, она казалась какой-то странно маниакальной. Движения были резкими, выверенными и абсолютно сосредоточенными. Сходство с титаном было явным, но это было что-то другое. Суар задумалась, была ли это обычная Твайлайт, или же какие-то остатки титана остались и вскоре проявятся вновь.

Вскинув копыто в воздух, Твайлайт воскликнула:

− Я могу переписать реальность! Звезда... Мне нужна звезда, готовая пасть...

Суар нахмурилась.

Твайлайт взглянула на небо, ее улыбка стала шире.

− Какая же, какая же… Орополла! Да! Она хочет упасть. Вот только я не могу управлять Желаниями.

Прикусив нижнюю губу, Твайлайт принялась расхаживать, как львица в клетке. Она что-то бормотала себе под нос, пытаясь найти решение. Резкий взмах хвоста, поскольку ничего подходящего в голову не пришло. А затем она застыла и развернулась к Суар.

− Ты − Грезы! А что такое грезы, как не желания? Страстные желания! Ты можешь направлять грезы, или, в данном случае, желания! Я знаю, это казуистика. Мы играемся со значениями слов. Но, если я чему-то и научилась будучи аликорном, так это тому, что восприятие и вера − это все. Если ты веришь, то это может сработать! − Твайлайт опустилась на колени рядом с Суар, в ее глазах все еще сверкало безумие, но это было безумие возможностей и надежды. Как будто она увидела что-то, чего другие пони и представить себе не могли.

− Я... я никогда раньше не использовала магию! − запротестовала кобылка.

− Это не обычная магия, как с руническими уравнениями, эфирными потоками и созданием заклинаний. Это больше похоже, хм-м-м, как бы это описать, на использование нашей сущности. Наших сердец, которые сами диктуют, как и что должно происходить. Ты же уже делала это всего несколько минут назад.

У Суар пересохло во рту, желудок скрутило в узел.

То, о чем просила Твайлайт, было невыполнимо. Направить желание? Верой?

Крылья кобылки встали дыбом от того, что ее попросили сделать, и она кивнула.

Она могла это сделать! Она уже совершила невозможное, добравшись до Твайлайт, заставив безумного титана прийти в себя. Даже Аид считал это невозможным, и все же она справилась.

И Грезами тоже могла управлять.

− Если ты собираешься что-то делать, поторопись, − повторила Флёр как раз в тот момент, когда одна из цепей, удерживающих Астарот, со звоном порвалась.

− Сделаем это, − Суар встала рядом с Твайлайт и понадеялась, что выглядит, хотя бы чуть-чуть героически.

Улыбка принцессы стала шире:

− Флёр, пожелай вместе со мной, чтобы Свити вернулась к нам! − она высоко воздела крылья, а затем резко опустила их. − Возвращайся к своим жеребятам, Орополла!

В небесах, как и ранее, вспыхнул яркий свет, и звезда начала падать. Она неслась по северному небу, оставляя за собой хвост яркого сине-зеленого пламени.

Вцепившись в Твайлайт, Суар прищурила глаза и попыталась прислушаться. Что именно она пыталась услышать, она и сама не знала. Просто доверилась инстинктам. Тем самым, которые позволили ей увидеть кольца, служившие вратами в царство грез.

Она понятия не имела, правильно это или неправильно, добьется ли она успеха или потерпит неудачу. Она просто верила в Твайлайт и в себя.

Она спасла Твайлайт.

Она могла это сделать.

В конце концов, именно поэтому Фауст и послала ее.

Она верила.

Следуя совету Твайлайт, Суар доверилась инстинктивному использованию магии, свойственной всем пони с их особыми талантами. И снова ее мысленный взор остановился на трех переплетенных кольцах.

Закрыв глаза и прерывисто дыша, она нырнула через центральное в освежающее прохладное пространство мерцающих огней. Они закружились вокруг, пока не собрались в пространстве рядом с ее шеей и вокруг ног. Появился онейрос, кончики крыльев скользнули по зеркальной поверхности огоньков. Подхватив один из них, дух улетел, направляясь в царство смертных. Протянув копыто, Суар подхватила один из огоньков.

Ей нужно было, чтобы пони грезили о Свити, о том, как они спасут маленькую кобылку. Суар почувствовала острое сожаление из-за того, что не смогла узнать Свити поближе. Не имея лучшего воспоминания, за которое можно было бы зацепиться, она выбрала то единственное, в котором Свити казалась умиротворенной.

Это был простой образ, на котором единорожка сидела у окна, и грустная гримаса омрачала ее в остальном симпатичные черты. Ее копыто покоилось на мече, играя с резьбой на крестовине. Свити не заметила, как Суар спряталась в тени рядом с доспехами, слишком напуганная, чтобы выйти и заговорить. Единорожка подняла глаза, когда Скуталу и Эппл Блум появились из-за угла, и на ее лице мелькнула улыбка. Поговорив немного, троица ушла, и воспоминание закончилось.

Суар закольцевала его и влила в мерцающий свет сна вместе с горячим желанием помочь кобылке внутри. Поверхность шарика отливала глубоким бархатисто-розовым цветом. Аккуратно она погрузила его обратно в океан грез. Шарик покачнулся, а затем утонул. Там, где он исчез, сны рядом с ним приобрели тот же розовый оттенок, вобрав в себя то же воспоминание и передав соседним и дальше и дальше, пока вокруг не возникло большое пятно.

Не имея ни малейшего представления, правильно ли она поступает, сработает ли это вообще, Суар попыталась привлечь внимание ближайшего онейроса. Дух бросил на нее взгляд, но продолжил свой путь, схватив сон недалеко от нее.

Суар попыталась снова, и на этот раз один из золотых старших духов устремился к ней.

− Госпожа... − начал он глубоким бархатистым голосом, но был прерван.

− Собери всех своих подчиненных и отнеси эти сны каждому пони, кому сможешь, − Суар указала на сны, которые она наполнила воспоминаниями о Свити.

− Каждому? − дух поклонился, но не стал дожидаться уточнений.

Воспарив над ее головой, дух издал зов, который эхом разнесся по царству снов, и призвал стаю онейро. Одним махом они собрали все созданные Суар сны и полетели к вратам. Пони по всей Йоке, от тех, кто лежал в постели, до тех, кто сидел на скамейке и смотрел в ночное небо, до пони в замке Кантерлота, которые мыли посуду после ужина, и до стражей, патрулирующих коридоры, до лудильщиков в мастерских и художников за мольбертами, от аристократов до нищих, от края до края диска; все пони видели один и тот же сон.

Те, кто не спал, мысленно видели Свити и ее образ у окна. Это продолжалось всего несколько мгновений, прежде чем большинство из них перестало обращать на произошедшее внимание и вернулось к своим занятиям. Некоторые задумались, и многие позже задавались вопросом, кто же та пони, которая им привиделась. Были написаны сотни картин «Пони у окна», а книжные полки были заполнены историями о том, как она там оказалась и отчего она столь печальна. Лишь немногие когда-либо узнают правду, и это событие останется одной из второстепенных тайн того времени.

Удовлетворенная, Суар закрыла глаза и усилием воли вернула себя в свое тело.

Рядом ревело пламя и жар опалял лицо. Моргая, кобылка огляделась в поисках источника и обнаружила, что горит сама Твайлайт. Охваченная вздымающейся колонной синего пламени, она стояла, широко расставив ноги и запрокинув голову, с протяжным рыком пытаясь управлять Желанием.

Перед ней Астарот билась всего в паре оставшихся из сковывающих ее цепей. Остальные свисали, словно ветви умирающей ивы. С треском порвались последние путы, демоница бросилась вперед.

Суар ахнула и прикрыла рот копытом.

Всего в шаге от Твайлайт Астарот рухнула, жалобные стоны срывались с ее потрескавшихся губ. Корчась на земле, она дико мотала головой, колотя по земле конечностями. Спина выгнулась так, что захрустели кости. Плоть таяла и отслаивалась кусками, разлетаясь по оплавленной земле. Нога отвалилась, и из сустава показался кончик копыта. Оставшаяся рука тоже отпала, кости вывалились из тонкой, как пергамент, кожи, и подкатились к Суар.

Пока Астарот растворялась, она начала смеяться, издавая низкий, пугающий рокочущий звук, от которого у кобылки скрутило живот еще сильнее, чем от омерзительного зрелища изгнания королевы.

− Мы еще встретимся, о богини. Я запомню ваши лица и заберу все, что вам дорого, прежде чем Куус проснутся и все погибнет, − пообещала она и исчезла.

Задыхаясь, Твайлайт села на землю. Она едва могла шевелить крыльями, а под глазами у нее залегли большие мешки. Но на лице сияла торжествующая улыбка.

В куче склизкого месива, что осталось от Астарот, лежала Свити. Ухо кобылки дернулось. Со стоном она медленно приподнялась.

Вытирая липкую слизь, прилипшую к лицу, она тихо спросила:

− Что, во имя гривы Селестии, произошло?

Суар не смогла сдержаться.

Она рассмеялась.

Она рассмеялась с глубочайшим облегчением.

У нее получилось. Ей удалось помочь Твайлайт спасти Свити.

Вокруг Суар зашумели крылья, аликорны налетели со всех сторон. Десяток голосов требовал ответов или бросался взаимными обвинениями. Принцесса Луна добралась до Твайлайт первой и заключила кузину в крепкие объятия, которые длились ровно столько, сколько потребовалось принцессе Селестии, чтобы оттащить Твайлайт в сторону, чтобы устроить ей очень строгий выговор. Зевс тоже присутствовал и, хлопнув Селестию по плечу, заявил, что никогда не сомневался в ее суждениях. Флаттершай прошептала, как она рада, что Твайлайт стало лучше.

Остальные вытирали Свити, у которой был совершенно растерянный вид.

Кто-то поднял Флёр на ноги и занялся ее раненым крылом. Еще кто-то наколдовал бинты и начал заматывать и Флёр, и Твайлайт от носа до хвоста.

Иридия с Фауст снова появились, у Богини Весны на голове уже была повязка.

− Что происходит? − потребовала ответа Свити. − Последнее, что помню, − я была в Шпилях Южного Камня и... Эппл Блум! Скуталу! Они упали и...

Флёр успокоила кобылку, объяснив, что с ними все хорошо и они сейчас в безопасности с Эпплджек и Рэйнбоу Дэш.

− Правда? − Свити вздохнула с облегчением.

Это был радостный момент, когда напряжение, вызванное очередной катастрофой, рассеялось. Чувствуя себя не в своей тарелке среди других аликорнов, Суар держалась немного в стороне. С другой стороны толпы Аид кивнул ей, прищурив глаза в улыбке, прежде чем снова обратить внимание на очень взволнованную Флаттершай.

Проследив за взглядом Аида, Иридия увидела Суар. Радостное выражение сменилось шоком, лицо в лунном свете побледнело.

− Намира? − спросила она, отделяясь от группы, окружившей Твайлайт и Свити.

Это имя, знакомое и в то же время незнакомое кобылке, привлекло много внимания. Луна ахнула, а Селестия выглядела так, словно увидела призрака.

Желудок Суар сжался, когда Иридия спотыкаясь подошла ближе.

− Моя маленькая Намира? − богиня ахнула, вопрос застрял у нее в горле.

Голос перехватило, и кобылка смогла лишь слабо взмахнуть копытом. Ей захотелось ударить себя по голове из-за подобного ответа. Что она должна сказать? У нее не было времени изучить воспоминания Намиры и понять, что они означают.

Воспоминания о поместье в долине близ Лурда витали где-то на периферии сознания. Она не осмеливалась заглядывать в них. Закрыть глаза, чтобы стать Намирой… Не превращало ли это Суар в ложь?

Было ли это целью всего путешествия? Было ли это тем, чего она хотела, когда покидала Лурд? Город был разрушен только потому, что она называла его своим домом.

Был ли приказ Фауст найти Твайлайт простым предлогом для побега?

Нет, она бежала к чему-то. К своей судьбе.

И она ее достигла.

Она спасла Твайлайт. Как ей и было сказано.

Теперь она могла творить магию.

Она не была какой-то сломанной бесполезной пони.

Верно?

Дыхание Суар участилось, сердце бешено колотилось в груди. Диск начал вращаться перед ней, и Иридия приближалась.

Иридия.

Мать Намиры. Ее мать. Ее настоящая мать.

Мать, которая сидела с ней на вершине горы и показывала звезды, называя их имена.

Суар хотелось, чтобы Жардин сейчас ее видела. Ей хотелось снова обнять маму и сказать ей, как сильно она ее любит.

Иридия была так близко, что ее можно было коснуться. Суар попыталась подобрать слова. Сказать хоть что-то. Но у нее перехватило горло, и оттуда вырвалась лишь легкая икота. Смущенная радость и болезненное томление сдавили грудь. Слезы навернулись на глаза, кристаллические капли катились по лицу. Иридия опустилась на колени и потянулась к Суар.

Тени сомкнулись вокруг кобылки, словно рой цепких когтей. Черные когти образовали клетку, холодную, как самая глубокая зимняя ночь на заснеженной вершине Кантерхорна. Суар взвизгнула и попыталась схватить Иридию за копыто. Тени сомкнулись вокруг, заключив в бездну абсолютной черноты, где не получалось разглядеть даже собственное вытянутое копыто. Дыхание замерло в легких, настолько глубок был царящий в тени холод.

Кобылка попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. Легкие горели, в тенях не было воздуха, чтобы можно было вдохнуть.

Ее охватила настоящая паника. Она чувствовала, как безумие крадется во тьме, там, где его невозможно рассмотреть. Суар слишком долго находилась в бесконечной, лишенной света пустоте. Гораздо дольше, чем когда мистер Аид телепортировался вместе с ней. Она потерялась. Пойманная в ловушку во вневременном, бесконечном пространстве холодного небытия.

А затем она упала. Твердый камень врезался в бок и плечо. Моргая, кобылка огляделась и обнаружила, что она снова в тронном зале замка Шпилей Южного камня. Над ней нависла Алголь, в болезненных глазах Демонической Звезды горело глубокое разочарование.

− Вот и ты, моя маленькая мечтательница, − пегаска нежно погладила лицо Суар острыми, как бритва, перьями. − Ты подарила мне вспышку бледно-желтого, когда я снова и снова подвергалась опасности с этим старым дураком. И для чего? Чтобы ты спасла мою госпожу? Какая глупость. Но посмотри на себя! Ты снова цельная! Такая... золотая.

Алголь улыбнулась и осторожно расправила крылья. Глаза Демонической Звезды наполнились слезами, она приняла вид почтенной матроны, когда свет Селены пролился на нее через разбитые окна.

− Чего ты хочешь? − спросила Суар, поднимаясь на ноги.

Пегаска рассмеялась, как будто ответ был очевиден.

− Причинить Твайлайт боль! Разорвать ее сердце когтями красного и желтого. Проникнуть в ее разум и разрушить его, чтобы те, кого она любила и кто любим ею, должны были уничтожить ее, чтобы спасти этот жалкий диск. Увы, ты все испортила. Ты предала меня.

Злобно скривив губы, Алголь кружила вокруг кобылки.

Всего несколько часов назад Суар охватил бы страх, столкнись она лицом к лицу с мерзкой ведьмой. Но она только что имела дело с титаном и Королевой Ада. Кобылка была уверена, что сможет справиться с одинокой падшей звездой.

− Причинив мне боль, ты не навредишь Твайлайт. Она даже не знает меня. Еще несколько минут назад мы даже не были знакомы.

Алголь склонила голову набок.

− Слишком бледно. Конечно, причинив тебе боль, я не наврежу ей. Ты для нее чужая. Я сохранила тебе жизнь не из-за Твайлайт. Чего я хочу и почему ты здесь, − не одно и то же. Ты − последний ключ.

Взяв Суар за подбородок, пегаска повернула ее голову к трону. Трон Аида лежал на боку, а на его месте виднелась грубая золотая арка. Арку заполняла тонкая пленка, мерцающая, как масло на воде.

Нежное перо скользнуло по подбородку и осторожно сняло застывшую слезинку со щеки Суар. Алголь с величайшей осторожностью зажала кристалл в своем крыле и аккуратно поднесла его к арке.

− Последний ключ, − прошептала звезда, прижимая слезинку к проему, и поверхность приобрела зеркальный блеск, который затем рассеялся, явив самую обычную комнату.

Вдоль стен тянулись полки, заставленные пыльными бутылками, кусок письменного стола был едва виден. В углу стола стоял череп с парой наполовину оплавленных потухших свечей, свитки и документы валялись рядом. Птичьи крылья и мумифицированные летучие мыши, ящерицы и жабы висели в сетках.

Осторожно, почти робко пегаска прижала копыто к поверхности портала. По ней прошла легкая рябь, когда звезда вошла в комнату за ней.

− Алголь! − голос Твайлайт разнесся по тронному залу. − Остановись!

Пегаска повернулась обратно к порталу.

− Здравствуй и прощай, Твайлайт Спаркл, − ровным голосом произнесла она. − Передай привет моим глупым, запуганным сестрам. Особенно Сириус.

− Подожди! − Твайлайт, окруженная всеми аликорнами Йоки, умоляюще подняла копыто.

Скривив губы от ярости, Алголь прорычала:

− Ты не можешь мной командовать! Ты никогда не будешь мной командовать! Я Алголь! Я Звезда Грез! Мои надежды, мои стремления, моя душа принадлежат мне, я не игрушка невежественного жеребенка. Ты мне не хозяйка! Мое сердце становится красным и черным, когда я думаю о тебе. Я плюю на тебя! Знай, все, что я сделала, весь вред, который причинила, все что я сделала несправедливого, было из-за твоего существования. Злоба и только злоба двигала мной с тех пор, как история еще не была записана. Иди, постарайся насладиться своей победой, какой бы она ни была. Она навсегда останется бледным пятном на твоей совести.

С этими словами Алголь исчезла в портале. Поверхность замерцала, а затем развеялась.

Безмолвная, с низко опущенной головой, Твайлайт молчала.

Она даже не взглянула на других богов. Все они были в той или иной степени потрепаны, грязь и копоть покрывали их некогда чистые одеяния. События этого дня не оставили никого без внимания.

Иридия первой пришла в себя и подбежала к Суар. Она обхватила голову кобылки копытами, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону, осматривая. Когда Богиня Весны наконец была удовлетворена, она заключила Суар в крепкие объятия.

− Ты вернулась, − повторяла Иридия снова и снова. − Ты действительно вернулась. Моя маленькая мечтательница, ты вернулась.

Пытаясь вырваться из объятий, Суар прохрипела:

− Не могу дышать!

Иридия чуть ослабила хватку. Совсем чуть-чуть, богиню трясло от переполнявших ее эмоций. Даже после того, как она, наконец, отпустила дочь, Иридия отказывалась отходить от нее больше, чем на размах крыла, либо ходя вокруг, либо таская Суар за собой.

Многое еще предстояло сделать, и оставалось всего несколько минут, чтобы перевести дух, прежде чем все приступят к устранению как можно большей части разрушений, нанесенных неистовством Твайлайт. Новые магические щиты были возведены над городом и окружающими его пустошами, когда стало очевидно, что сама земля сопротивляется всем попыткам исцеления. Зебры, собранные по всему замку, были отправлены в безопасное место к оставшимся в живых солдатам. Те сидели или бродили в оцепенении, часто рядом с бывшими врагами, грифоны и зебры на время забыли о своих разногласиях.

Грифония пала. Все шансы старой империи на возрождение были уничтожены и оставлены гнить на склоне горы. Еще один из ее городов потерян навсегда. Грифонам предстояли еще годы лишений и медленного упадка, и, в конце концов, они пропали со страниц истории, а их раса исчезла.

Новый день положил начало новой эре.

Эпохе аликорнов, начавшейся так бурно, что обещала стать эпохой невообразимых чудес и мифов, управляемой целым пантеоном богов − кентерийцами на вершине горы Кантерхорн.